Принято заявок
2212

IX Международная независимая литературная Премия «Глаголица»

Проза на русском языке
Категория от 14 до 17 лет
Своя игра

— Вы обозвали меня дураком, юноша?

— Все другие титулы Вы отдали,

так что осталось только то, что у Вас есть

от природы. У. Шекспир «Король Лир».

1

«Он имеет власть даже над королём!»-шепнула мне кормилица. В другое ухо донёсся шёпот придворного: «Отменно играет дурака! Его уже заждалась виселица». Я посмотрел внимательнее на карлика, чье присутствие рождало столь противоречивые высказывания.

Тот, о ком мне говорили, наконец-то оставил свои ужимки и речи, смысл которых я по малолетству не понимал, и прикорнул возле трона. Но вот он потянулся к вошедшему зал, и колпак с бубенцами упал с его головы, обнажив совершенно лысый череп. Одеяние, сшитое из жёлто-зелёных лоскутов, выделялось на общем фоне изысканно-чопорного двора. «Кто это?»-моя детская душа изнемогала от любопытства. Словно в ответ на свой немой вопрос я опять услышал шёпот: «Шут!» В этом шепоте звучали и презрение, и страх.

«Ну, что ты нам поведаешь про сэра Джона, Роберто?»- отец прервал скорую, дробную и, казалось, нескончаемую речь посла, в знак окончания аудиенции обращаясь к шуту. Тот затянул песню, а вокруг все смеялись, хотя, надо признаться, я заметил зоркий взгляд певца, наблюдавшего за происходящим.

Кто служит только для того,

Чтоб извлекать доходы,

Тебя оставит одного

Во время непогоды.

Шут ходил вокруг трона, кривлялся, исполняя нелепый песнотанец: то наклонялся к уху отца, то припадал к его ногам, то грозил своим жезлом.

Мы станем с ним, рука к руке,

Два круглых дурака:

Один — в дурацком колпаке,

Другой — без колпака!

Посол в замешательстве быстро вышел. Все ждали королевского слова. «Довольно, Роберто»,-пробормотал наконец отец. Но тот, кому, как я уже понял, было многое позволено, не унимался. Тогда отец жестом попросил кормилицу избавить меня от этого зрелища, и мы покинули зал.

В тот вечер, вспоминая шута, я долго не мог заснуть, Тогда я ещё не знал, что, когда взойду на трон, буду зависеть от него так же, как мой отец.

Миновало десятилетие. Внезапная болезнь короля разрушила мою безмятежную юность. Слёзы матери… Последнее напутствие отца…

Коронация. Она ворвалась в мою жизнь не праздничной иллюминацией, а тусклым пламенем царства мёртвых. Когда печальные церемонии были окончены и я наконец остался один, детские воспоминания обрушились на меня и почти затопили. Я уже был готов утонуть в них, пустить всё на самотёк (да и шут с ним!), да вовремя вспомнил слова своего мудрого отца, повторявшего вслед за своим любимцем: «Как бы вы ни умилялись попутному ветру, но если сядете против него, то вскоре простудитесь».

Чтобы привести свои чувства в порядок, я с треском распахнул окно и протянул руку, ловя последние капли дождя после грозы. В одной я увидел собственное отражение. В то время как я по кусочкам, на которые меня разбросала смерть отца, собирал себя для новой жизни, возвестили о приходе графа Йоркского.

Высокий, с правильными чертами лица, холодными изумрудными глазами, пронизывающими собеседника насквозь, он не зря носил прозвище Фильтр. Скептически относясь ко всему, что раз и навсегда лаконично обозначил для себя «жизнью чувств», граф с завидным хладнокровием отвечал за дипломатические отношения королевства. Вот и сейчас, не пускаясь в сантименты, завёл речь о своём служении королю. Так я оказался посвящён в тайны геополитики. Придворное закулисье всех без исключения стран, где побывал граф, требовало внимания больше, чем я мог себе вообразить. Как новоиспечённому королю, граф предложил мне стать его автором в надежде, что я научусь по-королевски думать и принимать правила игры.

Оказывается, отец не раз посылал Роберто с тайной дипломатической миссией. Инкогнито, разумеется. Лакеем каким — нибудь. Граф Йоркский по большей части справлялся сам, а где нужен был неофициальный контакт… Подкупить, разнюхать, обшарить — все это мастерски проделывал узаконенный изгой, живущий на грани фола, Роберто Брёйн. Этот лесной найдёныш, подобранный отцом во время прогулки и овладевший несколькими языками, был больше чем придворным шутом!

Этим же вечером тайный пакет с инструкциями был передан по назначению через министра, который, неся свою многолетнюю верную службу, не догадывался о закулисной роли шута.

2

Снова старые кости бередят,- пробормотал я, нарочито потешно вставая с кровати, — неужели сам господин министр пожаловал? Лицо королевского подданого ничего не выражало. Только брезгливость. Так смотрят на старую собаку. Она не укусит, но облает. Вот так. Впрочем, я привык. Так смотрят практически все. Боятся быть осмеянными. Только это их удерживает от …мести? Всё может быть, мне следует быть осторожным. Мы, шуты, нарушители правил. Поэтому слишком много людей точат на нас зуб.

Уже через неделю придворное великолепие нашего двора, померкшее на фоне роскоши востока, и слуги были в Харабанде. Впрочем, последних никто за людей и не считал. Один бедняга, отступился и рухнул с запяток кареты. Умер от удара, не мучаясь. А граф даже бровью не повёл. Повелел просто купить нового лакея.

Графа Йоркского визирь не принял. В прежнее время старый король за такое оскорбление повелел бы идти войною, а правителя казнить. Но сейчас страна в упадке: армия лизоблюдов разбежалась, казна разграблена. Жаль молодого правителя! Впрочем, я отвлёкся.

Моё подношение (о, сколько у меня их было!) министру прошло без сучка без задоринки. Ещё не потерян нюх! Этот невежда, почувствовав своё превосходство над глупостью, раскрашенной в цвет моего шутовского одеянья и озвученной бряцаньем колокольцев, свисающих с колпака, даже бровью не повёл, когда я сунул ему в карман увесистый мешочек. Люди везде одинаковы. Мои чрезвычайные полномочия, скрытые маской придурковатого шутовства, исполнены. Подурачились, и будет. Я так же предан сыну, как и его отцу.

Наши дела наконец сладились. Переговоры начались, а я, переодевшись в надежде быть неузнанным на улицах Харабанда, получил возможность отправиться на прогулку по окрестностям.

Внимание моё сразу привлекла пёстрая, голосящая разными оттенками местная достопримечательность — рынок. На входе толпа бродяг, воров и прочего сброда окружила слепца, сидевшего на приступочке торгового ряда. Стоя неподалёку, я вслушивался в его правильную, округлую речь и был очарован ею. Кто это? Местный мошенник?

Деньги у меня имелись, и бодрым шагом я направился к нему. Конечно, можно посмеяться над горе — предсказателем на ночь. Смех полезен! Но интереснее проникнуть в суть вещей, посмотреть, чиста ли водица или, как по большей части везде, мутна… Толпа почтительно расступилась. Совершенно точно, что слепой не мог видеть меня, но с его лица вдруг сошла улыбка, как будто в ясный солнечный день внезапно набежала тень. Он не отрываясь смотрел на меня своим невидящим взглядом, но был, несомненно, слеп!

Речь его прервалась. Из толпы раздался крик: «Продолжай!», но предсказатель, не обратив на него внимания, вдруг встал, взял меня за руку и, будто слепым был не он, а я, повёл за собой. Мы пришли в дом, еще сохранивший остатки былой роскоши. По-видимому, раньше здесь царили достаток и довольство.

***

Сейчас, сейчас всё прояснится! Эдька был сам не свой от собственных строк и дышал всё чаще, сердце билось острее, не толчками, а иголками, добавляя адреналин.

Сию секунду предсказатель скажет, что Роберто – это сын умершего короля. Что его незаурядный ум достался ему от отца, а ирония – от висящей над ним как Дамоклов меч участи приживальщика. Что своим острым языком он вызывал восторг одних и ненависть других. Что, пользуясь своей прозорливостью и остроумием, нажил немало влиятельных врагов. Что ещё в раннем детстве обучился петь и музицировать, кувыркаться и жонглировать – одним словом, потешать, чтобы не потешались над ним.

И как сразу станет больше света и воздуха в жизни самого Эдьки!

Призывая милосердие на страницы своей будущей книги, шут из 7 «А» Эдуард Остроумов в школьной жизни выглядел забавным, приглуповатым, но не вовсе не бестолковым, от чего часто страдал. Глядя на него, в классе заговорили о моде держать дураков, поэтому, когда он простодушно, но, как было свойственно только ему одному, иронично высказывал о ком-то своё мнение, улыбались, но ждали случая отомстить. Его единственный друг – прямая противоположность- мрачный и не особо разговорчивый Яшка, бывший по совместительству сводным братом и учившийся тремя годами старше, понимающе утешал: «Эдька, наш придворный быт не для тебя. Ты айсберг, и плавать тебе в незамутненных водах Арктики, а не в школьных коридорах. Непременно попрошу мать перевести тебя на семейное обучение, где милость и опала будут зависеть только от самого короля».

Заканчивая книгу, название которой ему уже не терпелось дать, её автор уже ни от кого не зависел. Принимая правила игры, он научился думать иначе. И как же сразу стало больше света и воздуха в жизни Эдьки из 7 «А»!..

P.S В новелле использованы цитаты из У. Шекспира.

Порошин Александр Александрович
Возраст: 15 лет
Дата рождения: 06.04.2007
Место учебы: Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение городского округа "Город Архангельск" "Гимназия № 24"
Страна: Россия
Регион: Архангельская обл.
Город: Архангельск