Принято заявок
2212

IX Международная независимая литературная Премия «Глаголица»

Проза на русском языке
Категория от 14 до 17 лет
Многоязычье — главное проклятье человечества. Или..?

«В далекие времена, когда ни меня, ни, тем более, тебя не было и в помине, властвовали те, кто не гнушался измарать клинков в неравном бою, в чьих путаных бородах застревал ветер, а в сумасшедших глазах не найти было ни капли покорности. Говорили они, испуская вместе с грубыми, неотесанными словами, смрадный запах дешевого рома и дурных сигар. Говорили страшные вещи, не пошевелив ни одним мускулом варварского лица. Казнили, топили и мучали посредством одного лишь приказа. 

В приличном обществе предпочитали не произносить их имён. Величаво ужинали, поджав хвост, пока Они бороздили семь морей, громко, с треском и вопиющим до безобразия размахом. Твоему же покорному слуге, дорогой друг, гнушаться, а уж тем более трепетать перед пиратами, нет нужды. Были они людьми хоть и вызывающими, но ничуть не смекалистее нас с тобой.

Тогда на всю Испанию прогремела сенсация: Пабло Пламень (прозвали его так за чрезмерную, даже для матёрого пирата, вспыльчивость) собирает команду на свой новый клипер, отнятый в кровопролитной схватке с английскими купцами. И команду не абы какую: каждый член экипажа был рабом, купленным за гроши у берегов Западной Сахары. Ни один из них ни бельмеса не понимал по-испански, лишь перекрикивали друг друга на своем африканском наречии. Коллеги посмеивались над отчаянным капитаном-самодуром и за глаза планировали нападение на судно с такими убогими матросами. Но марать рук им не пришлось.

Проблемы настигли Пабло еще на берегу. Он неистово лупил палкой негров, работающих день и ночь, но подготовка корабля шла из рук вон плохо – команда не понимала своего капитана. Кое-как Пламень  донес до африканцев приказ, и клипер отчалил, наконец, в мир палящего солнца, вездесущего гнуса, казалось, пробирающегося даже под кожу, и жестокого океана, не прощающего ошибок. 

С каждым днем совладать с командой, не способной понять того, что указывает капитан, было всё сложнее. Тут и там всплывали поломки, замедляющие ход судна. Провианта становилось всё меньше, непосильной и до этого работы всё больше. Рабы-матросы гибли один за другим, бесславно, страшно и жалко. Пламень лишь брезгливо избавлялся от балластов, выкидывая источающие смрад тела за борт. Ему казалось, что, избивая за малейший проступок своих подчиненных, он держит их в страхе и внушает уважение. 

Но матросы все чаще задерживались после заката в самых удаленных трюмах, шептали что-то с жаром на родном языке, а затем расходились, полные решительного гнева, по своим углам палубы, где спали под открытым небом.

Всё случилось в один день. Рабы, вступив в сговор, напали на Пламеня, скрутили и выкинули за борт, предварительно воткнув в толстую шею тупой нож для чистки рыбы…»

Дед как-то зловеще улыбнулся, откинулся в кресле и задумчиво принялся ковырять дужкой очков газетную страницу с последними новостями.

— Ну и что же случилось дальше? Неужели негры затем смогли самостоятельно вернуться домой? – я не выдержал, и, вопрошая, взглянул на дедушку.

— Конечно нет. Рабы, не зная как управлять судном, мучительно скончались один за другим от голода и жажды через несколько недель. Умирали по очереди, не гнушались перед кончиной отобедать своими собратьями. 

— Да ну тебя! Вечно ты со своими небылицами! Зачем ты мне эти кошмары рассказываешь, а? Я ведь всего-навсего сказал…

— Сказал, что мечтаешь, чтобы все-все люди говорили на одном языке, это я прекрасно помню.

— Так и зачем мне про твоих пиратов слушать?  – я все еще искренне не понимал цели сего откровенного ликбеза от дедушки, и, по правде говоря, даже раздражился тем, как он меня легко надурил.

— Ты еще глуп, Родя. В моем рассказе нет алогичности, я рассказал тебе о силе языка. О том, какое это преимущество: понимать собеседника в повседневном разговоре.

— Тем более, почему же мы все тогда говорим на разных языках, не проще ли создать один на всех?

Дед заливисто и как-то по-ребячьи рассмеялся. Мне понравилось видеть его таким. Вмиг ушла вся боль, вся невысказанная обида. Остался лишь он —  маленький и наивный Порфирий, еще не Аркадьевич.

-Эх, глупый ты, Родя! Да как же ты заставишь всех-всех людей изъясняться на одном, удобном тебе наречии? Ты втолкуй китайцу, отчего борщ борщом называют. Так разве ж понять ему суть этого блюда? Или вот еще, есть в языке лунда одно замечательное слово – «сендула». Замбийцы его используют, коли наткнутся в лесу на мертвое животное да смекнут, что лев или леопард, возможно, еще где-то поблизости. Разве ж сможешь ты это уникальное явление обозвать одним словом, понятным для всех-всех? Сила языка, его опора и фундамент есть культура. А культуру составляет жизненный опыт, пропущенный сквозь призму человеческого чувства. Наш язык – наша история. Достояние, которое взращивалось бережно не одно столетие. Вбирал он в себя всё только самое необходимое и лучшее от гениальных рассказов, поэм, песен и былин. Становился все более витиеватым, красивым и сложным. Теперь же у тебя есть шанс не только освоить язык, присущий тебе с рождения, но и прикоснуться к культуре других народов. Чтобы понять человека, нужно понять то, о чем он говорит, как он интонирует и почему вверяет те или иные слова в свои речевые конструкции. Да, ты прав – наша жизнь не проста. Но у каждого свой собственный путь, и каждый может выбрать тот язык, который его сердцу мил боле остальных, изучать, проникаясь менталитетом, читая души таких разных наций.

Дед прокашлялся после столь длительного монолога, взял с прикроватной тумбочки энциклопедию с высеченными на обложке золочеными буквами: «Уникальные языки народов Севера». Торжественно вручил этот фолиант мне. Я, не веря своим глазам, с трепетом провёл кончиками пальцев по обветшалому корешку. Даже не открывая книги, я почувствовал ее сильнейшую энергетику.. 

Никогда до этого я не задумывался, отчего в разных уголках земного шара люди, такие одинаковые на первый взгляд, будто бы существуют в  разных мирах. А ведь, в самом деле! Каждый из этих народов имеет свои обычаи, национальную кухню и празднества, и все они как-то называются. До сих пор никогда не осознавал я значения профессии Порфирия Аркадьича – лингвист, филолог, учёный. Сколько же он повидал людей! Сколько языков, диалектов, акцентов! И как много теперь он знает, как хорошо он чувствует этот мир!

-Я  понял, дед. Нет, нам не нужен общий язык. Вполне хватает наших общих чувств. Нашей любви к жизни и наших традиций. Спасибо, родной! Рәхмәт и дзякую! 

И я побежал за языковым самоучителем. Времени так мало!

 

 

Родина Анфиса Олеговна
Возраст: 16 лет
Дата рождения: 24.06.2006
Место учебы: МБОУ "СОШ №9"
Страна: Россия
Регион: Красноярский край
Город: Лесосибирск