Принято заявок
2212

IX Международная независимая литературная Премия «Глаголица»

Проза на русском языке
Категория от 14 до 17 лет
Memento mori (с лат. — «помни о смерти»)

Она была прекрасна. Непоколебимо стояла посреди оживленной дороги, совершенно не боясь столкновения машин. Не кричала, не уворачивалась и абсолютно не поддавалась панике. Казалось, будто проезжая часть нисколько не пугала ее. Свист, гул, рокот моторов не вызывал в ней отторжения. То неописуемое чувство опасности не восхищало ее. Она не двигалась, хрупкой статуей замерев посреди шумящей полосы. Проезжающие мимо машины создавали ветер, легко колеблющие ее волосы, одежду. Стояла абсолютно одиноко, немигающим взглядом уставившись вперед.

Ерхо было 10, когда он впервые ее увидел. Холодной зимой, когда солнце редко проглядывает сквозь небо, будто боясь замерзнуть. Мама сказала не уходить далеко, как обычно наказав не снимать шапку, только зайдя за угол. Юному Ерхо не по душе было ограничивать себя замерзшими качелями во дворе и парочкой таких же скользких лавочек, поэтому схватив свои сине-зеленые санки, тот побежал к горке, которую недавно любезно создали мальчики из соседнего дома. Он был безумно счастлив, что не послушал свою маму, когда холодный ветер бил по щекам, а санки быстро мчали его вниз. Первый стук сердце пропустило, когда сугроб впереди неожиданно обвалился, что по инерции замедлило ход и развернуло его в другую сторону. Он пообещал себе, что никогда больше не ослушается маму, будучи так близко к дороге.

В уши будто положили много ваты, отчего звук казался приглушенным и доносился словно издалека. Кажется, водитель сильно ругался, угрожал надавать по голове и рассказать родителям, какого бессовестного ребенка они выпускают на улицу. Сквозь пелену перед глазами, он мог видеть лишь ее. Как она продолжала стоять, скромно опустив руки по швам. Сначала он подумал, что она потерялась. Заблудилась, оказалась в незнакомом месте и по чистой случайности вышла на дорогу. Она не выглядела напуганной или растерянной, скорее озадаченной. Продолжала смотреть прямо ему в глаза, надеясь найти там что-то.

Поначалу Ерхо казалось, что это ангел. Будто она пришла сюда, чтобы сообщить что-то важное. Издалека можно было рассмотреть ее тонкие руки, немного бледную кожу, что позже он списал на то, что она могла замерзнуть, и россыпь маленьких веснушек на лице. Ерхо мог поклясться, что видел пару родинок у левой брови, едва заметную выпавшую из-под капюшона прядь русых волос, которая от ветра иногда закрывала ее глаза.

Она лишь смотрела. Выглядела беспокойной, будто позвонила не по тому телефонному номеру, или ошиблась дверью, постучав не в ту квартиру. Он увидел ее, будучи 10-летним озорным мальчишкой, стремящемуся к приключениям. Ерхо было все любопытно, он много спрашивал, задавал вопросы, жаждал познавать нечто новое. Мама рассказывала ему о прекрасных вещах этого мира, о неизбежности некоторых из них.

Ерхо был слишком юн и молод, может поэтому она стояла вдалеке. Возможно, она ждала не его, кого-то другого. Он мог лицезреть перед собой юную девушку, определенно не желавшую никому зла. Пока снег шел, водитель кричал, а мама не могла дозвониться до сына, она лишь продолжала смотреть с медленным осознанием того, что ошиблась. Пришла не вовремя.

Он знал, что следует бежать или кричать. Осознавал, чего только что чуть не лишился. Считал разумным хотя бы уйти с дороги, чтобы не тормозить движение. Но до чего же он опасался потерять ее взгляд. Думал, что если отвернется, то больше не сможет посмотреть ей в глаза, ощутить легких холодок, бродящий по спине, поймать себя на мысли, что бледность ей к лицу.

Ее отвергали, боялись, избегали. В ужасе кричали ее имя, угрожали скорым ее приходом. Как можно оттягивали ее появление, дали ей множество обликов и имен. Ерхо мог лишь догадаться, что на него, безобидно хлопая длинными ресницами, смотрела Смерть.

***

Ему, безусловно, рассказывали, как скоротечна жизнь. Что следует наслаждаться каждым ее мгновением, каждой секундой, дышать полной грудью. Не отвлекаться на мелочи, жить счастливо, забывать о невзгодах и игнорировать пустяки. Он слушал, запоминал, внимал каждое слово. Учился, рос, взрослел. К 16 годам Ерхо стал законченным реалистом. Понимал все, что следует понимать и не лез туда, куда лезть не следует. Обзавелся парочкой друзей, поступил в хороший колледж недалеко от дома, в особо впечатлительный момент своей жизни интересовался мифами и легендами. Был знатоком истории, недолюбливал естествознание и на переменах тайком стрелял сигареты. В 17 лет сломал руку, неудачно проехавшись на скейте. В 18 побывал на концерте группы, которую обожал еще будучи ребенком.

Ее он мог видеть лишь мельком. Вернее, ему казалось, что это была она. Осторожно пробежала мимо дороги, когда на глазах 15-летнего Ерхо случилась авария. Задержалась в углу комнаты, когда любимый хомячок его младшей сестры погиб. Видел похожую фигуру в коридорах больницы, придя на рентген. Она более не пыталась поймать его взгляд, наоборот будто избегала зрительного контакта. Она банально была занята своей работой.

Он понимал ее. Как бы странно это ни звучало, но он мог понять. Ему не доводилось видеть ее близко, дотрагиваться до нее, но он абсолютно мог быть уверен, что ее руки теплые. Не холодные, не ледяные, не мертвые, как было принято приписывать подобной ей. Теплые.

Ему она представлялась обреченной душой, изгнанной в этот мир для грязной работы. Юной девушкой, отбывающей наказание. Вынужденной забирать то, что ей не принадлежит. Она не выглядела злой, рассерженной, совсем напротив. Ее глаза просто не могли быть злыми.

Он воображал, что она не забирает жизнь, вовсе нет. Она дарует покой. Приносит спокойствие в душу, умиротворение каждой клеточке тела. Возможно, предлагает пойти за собой. Отводит туда, где тепло и мирно. В очаровательный уголок света. Яркий, уютный и скромный, как ее глаза.

Представлял, что прежде чем уйти, забрав с собой нечто важное, она говорит. Ерхо казался ее голос высоким, в меру мелодичным. Она бы не старалась напугать человека, она бы старалась расположить его к себе. Он мог поспорить, что однажды она рассмеялась. Неважно, была ли это глупая шутка или нелепая ситуация, но когда-то Смерть точно улыбалась.

Он мог много про нее рассказать, хоть они больше и не встречались. Большинство того, что он знал было придумано. Ему по нраву было приписывать ей то, чего быть не может. Она являлась дитем скорби. Матерью утраты. Сестрой уныния.

Ерхо не мог ее не бояться. Ровно как и не мог забыть.

***

Лишь один раз за свою жизнь он проклинал ее. Кричал, ненавидел. Стоя у больничной койки матери, обнимая ту за руку и уныло прощаясь. В 27 лет Ерхо уже успел познать всю горечь жизни. Когда того лишили прав на машину, уволили с одной работы, после чего экстренно пришлось устраиваться на вторую, дабы оплатить счета за лечение. Врачи, хоть и гарантировали выздоровление, лишь оттягивали неизбежное, в конце добавив скудное «нам очень жаль».

Жаль было и Ерхо. Он бился до последнего, словно утопающий, застрявший на самом дне реки. С осознанием, что выплыть ему уже не успеть, но с отчаянным желанием жить. Как бы сильно он не желал увидеться с ней, дотронуться до ее руки, уйти с ней далеко, Ерхо боялся. Банально был напуган неизвестностью, что ждала его за другой стороной двери. Необратимой, страшной, но чертовски притягательной.

Жалея обо всех сказанных словах и невыполненных обещаниях, он стоял у кровати, сжимая чужую, еле дрожащую руку. Ерхо мог лишь спиной чувствовать постороннее присутствие. Жалостливый взгляд, будто извиняющийся за это.

Он кричал, плакал, продолжал биться, но все еще понимал. Осознавал и принимал неотвратимость некоторых вещей. Их неизбежное наступление. Человек рождается, радуется мгновениям, плачет от утрат и потерь, увядает, после чего уходит. Он уходит не один. Всегда есть тот, кто его провожает.

Спустя много лет Ерхо интересовало лишь то, в каком облике перед каждым предстает Смерть. Любимого человека? Родного? Она должна выглядеть так, чтобы с ней захотели уйти. Чтобы ей доверились. Яркий свет в конце наверняка слишком сильно светит, потому нужна чужая тень, дабы закрыть собой.

Ее шаги почти не слышны, лишь тихое скольжение. Она не старается подобраться бесшумно, определенно Смерть желает быть узнанной. Не торопится, не спешит, не наседает. Лишь размеренно выполняет свою работу. Хладнокровно, но на удивление заботливо.

В ушах будто опять куча ваты, которая неприятно сжимает виски. Противный писк аппаратов режет слух не сразу, осознание доходит лишь через мгновения. Чужая рука уже не дрожит, обмякнув, навсегда перестав шевелиться.

Он уже не был уверен, что способен понять. Не ручался за то, что принимал действительность. Не был готов утверждать, что все еще боится неизвестности. Ерхо определенно мог заявить, что если бы у нее была возможность, она бы извинилась.

Он продолжал стоять там, с опущенной вниз головой и прежним холодком, бродящим по спине. Тяжело дышал, уставившись перед собой, пока одинокая слеза продолжала скатываться по щеке.

Глупый человек, влюбившийся в Смерть.

Шишкина Лидия Николаевна
Возраст: 15 лет
Дата рождения: 24.10.2006
Место учебы: МАОУ СОШ №2
Страна: Россия
Регион: Пермский край
Город: Березники