Глава 1. Полежите у нас
10 июля 20XX года
Жаркое июльское солнце грело стены психиатрической лечебницы Лазаревой. Проникая сквозь окна, солнечные зайчики играли внутри здания, переливаясь разными оттенками серого. Психиатр, по совместительству главный врач данного заведения, сидела, заполняя таблицу с пациентами. Её кабинет находился в теневой стороне корпуса, поэтому, несмотря на то что время было день, в её кабинете оставался полумрак. В дверь постучались. Три коротких быстрых стука. Девушка не подняла головы от таблицы
– Войдите, – голос был равнодушен, практически безучастен. Дверь медленно отворилась. На пороге стоял парень, лет 20. Его глаза изумрудного оттенка метались по углам комнаты в поисках опасности. Черные волосы, которые уже давно не видели шампуня или даже обычного мыла, почернели и разделились на отдельные локоны, похожие на жёсткую солому на голове пугала
– Здравствуйте, доктор Лазарева, – поздоровался юноша с врачом, проходя в кабинет и присаживаясь в кресло напротив врача. Его встречали знакомые стены, выкрашенные в цвет «аспарагуса». В полумраке комнаты этот цвет раскрывал всю свою глубину. Вся мебель, за исключением кресел, в кабинете была сделана из темного дуба. Сама Лазарева сидела в обычном офисном кресле на колёсиках цвета нефрита, в то время как пациент сидел в кожаном кресле того же цвета. Всё та же девушка с блондинистыми волосами, которые были собраны в пучок. В отличие от Эрена её волосы были чистыми и не торчали в разные стороны. Глаза с выраженной голубизной, полные равнодушия, даже не смотрели на пациента, продолжая рассматривать только что заполненную таблицу
– Здравствуй, Эрен Рихтер, как ты? – поздоровалась врач в ответ и сразу же задала вопрос
– Мне жаль, но, несмотря на приём лекарств, голоса стали громче, намного громче. Тени в углах стали приобретать форму и мне постоянно кажется, что кто-то следит за мной, – пожаловался Рихтер, нервно теребя в руках обложку потрёпанного дневника. Потом он виновато опустил взгляд, – я даже пытался изменить дозу на 1 миллиграмм
– Что ты пытался сделать? – спросила Лазарева удивлённо поднимая взгляд на парня, – ты в курсе, что так делать нельзя? А если бы передоз случился? У тебя дозировка 6 миллиграмм вместо положенных 5, так ты вообще 7 принял!
– Доктор Элеонора, я знаю-знаю, что так делать нельзя. Извините за это, пожалуйста, – он ещё больше вжался в кресло от стыда
– Так вы говорите, что даже после повышения дозы не было результата? С этого момента поподробнее, – перевела тему врач
– Да, несмотря на то что я увеличил дозу, голоса не стихли. Наоборот, голоса стали громче, но ощущение было будто они кричали через стену или что-то вроде того. Вот, я пытался записать симптомы и ощущения, – Эрен передал психиатру дневник. Девушка с интересом приняла дневник и начала изучать записи. Почерк Эрена был вполне читабельным, буквы не выходили за поля, хотя были немного смазаны из-за того, что Рихтер был левшой. Спустя пару минут Элеонора оторвалась от записей и перевела взгляд на парня
– Лечение прогресса не даёт. Ты уже пытался заняться самолечением и увеличил дозу без надзора. Если так продолжится, то, боюсь, шизофрения может перейти в следующую стадию. Предлагаю тебе лечь к нам на пару недель, чтобы мы могли подобрать лекарство именно для тебя, – Лазарева ожидала реакции парня. Пациент же замер. Во рту пересохло, голова пошла кругом, голоса, которые стихли, вновь возобновили свой шёпот. Сначала тихо, после всё громче и громче. Эрен не хотел ложиться в больницу, но и врача ослушаться не мог. Каждое мгновение тянулось вечно. В голове он взвешивал все «за» и «против». Голоса в голове шептали, чтобы он отказался, что его хотят запереть в больнице, будут ставить опыты и он больше не выйдет оттуда. Голос разума же отчётливо говорил, что врач так не поступит. Он подумал ещё мгновение, прежде чем ответить с колебанием
– Ну, давайте что ли, – спустя молчание, которое длилось 3 минуты, он наконец-то произнёс
– Отлично, тогда завтра к 9 приходи, оформим, – Эрен только кивнул на это и ушёл, кинув «до свидания»
Глава 2. Кокон
11 июля 20XX года
Утро, время 8 часов и 30 минут. Эрен пробирался сквозь листву деревьев. Рядом шёл его друг. Рихтер позвал друга провести его, ведь из-за обострённой шизофрении ему всегда казалось, что кто-то следит за ним с желанием навредить. Поэтому, когда рядом был знакомый ему человек становилось легче. Они уже подходили к больнице. Немного потёртые белые стены, которые уже начали обрастать пассифлорой, его цветы были вишнёвого оттенка. На окнах решётки из приваренных между друг другом прутья арматуры. Из прутьев выходили разные очертания. Паутина, обычная сетка, ромбы и просто незамысловатые фигуры. Друг похлопал Эрена по плечу
— Ну всё, иди, лечись. Увидимся через пару недель, — сказал товарищ с улыбкой. Уголки губ Рихтера поползли вверх
— Увидимся, — Эрен зашёл на территорию больницы. Друг остался позади. На крыльце корпуса с психбольными стоял молоденькие парень. Светло-карие глаза кого-то искали на территории больницы. Его каштановые волосы были взлохмачены. В волосах парня был вставлен всё эта же пассифлора, запутавшись между прядями. В целом у юноши вид был неряшливый. Некогда белоснежный медицинский халат на боку имел пятно от кофе. Кофта под халатом была мятой. Как только парень заметил Рена, то тут же оживился и подбежал к нему
— Ты же Эрен Рихтер, так? — уточнил паренёк, улыбаясь во весь рот. Эрен заметил бейджик, который был криво закреплён на халате. «Медбрат Тео»
— Да, я Рихтер… — подтвердить юноша не успел, как у него выхватили спортивную сумку с вещами и схватив его за запястье повели по длинным коридорам больницы. Рихтер едва поспевал за быстрым темпом Теодора. Пару раз пациент едва ли не падал, но медбрат успевал его подхватить. Резко юноша затормозил перед девушкой, которая вероятнее всего являлась медсестрой. Эрен же не успел затормозить вместе с Тео, поэтому с грохотом упал на пол
— Теодор, опять ты встал ни свет, ни заря и первым забрал новенького? Тебе не надоело, у тебя уже, итак, отделение переполнено, а ты забираешь и забираешь, —недовольно спросила девушка. Её брови были нахмурены, глаза слегка прищурены
— Ой, да ладно тебе, Долли-и-и, чего так завелась? — с всё той же улыбкой во весь рот спросил медбрат, — тебе пациентов что ли жалко или что? Какая разница у кого сколько пациентов? И кстати, не «Теодор», а «Тео»
— У меня две третьих пациентов на выписку идут, ты издеваешься? У остальных тоже заканчиваются. Только у тебя всё переполнено. Ну ещё у Элизабет пока ещё достаточно пациентов. И в паспорте у тебя написано «Теодор», значит «Теодор» ты, — брови медсестры ещё больше нахмурились, вставая домиком. Она скрестила руки на груди и уже была готова начать новое высказывание, как палец Тео лёг ей на губы
— Понял-понял! Вставать попозже, брать пациентов меньше и бла-бла-бла, я тебя услышал! Ну, мне пора оформлять новенького, — отмахнулся медбрат и схватил под локоть Рихтера, который только-только поднялся с пола, вновь скрываясь среди коридоров. Наконец-то они добрались до палаты
— Вот твоя палата, будешь лежать один. Переоденешься в пижаму, она на койке лежит. Под кроватью тапочки лежат, в них ходи, пол холодный тут и прочие дела — протараторил Теодор, прежде чем убежать в неизвестном направлении
— Слабоумный что ли? — задался вопросом Эрен. Врачебный корпус значительно отличался от корпуса пациентов. Палата была едва освещена, стены выкрашены в безликий серый цвет. Где-то краска отошла от стены, а где-то дала трещины. В углу потолка поселилась то-ли плесень, то-ли мох. Рихтер не мог разобрать что за зелёное пятно расползлось в углу. Мебель была окрашена в белую акриловую краску. Предметов в палате было не так уж и много. Кровать, которая была криво заправлена голубым одеялом, стол неподалёку от кровати и шкаф. Все они были прикручены к полу при помощи шурупов. На столе стояла лампа, которая слабо освещала комнату. На стене висели часы. До Эрена только сейчас дошло, что медбрат не отдал ему сумку
— А… — хотел пациент что-то сказать, но оборвал себя на полуслове, не зная, что делать в такой ситуации. Ничего лучше не придумав Рен решил переодеться и лечь спать, ведь из-за шизофрении или побочного эффекта лекарств, Эрен сам так и не понял, его очень сильно клонило в сон. Кровать оказалась довольно жёсткой и скрипела при малейшем движении, но психически больному сейчас было не до этого, поэтому он отвернулся к стенке, натянул одеяло в своеобразный кокон, стянув одеяло с краёв кровати. Тут его взгляд привлекли множество царапин на стене, будто кого-то заперли в этой комнате, и заключённый пытался ввести счёт дней, чтобы окончательно не сойти с ума. Рихтер провёл пальцем по насечкам. Под пальцами он четко чувствовал их. Значит ему точно это не кажется
— Странно это всё… — подумал он про себя перед тем, как сонливость взяла своё и он провалился в бездну сна
Глава 3. Шрам
11 июля 20XX года
Рихтер проспал до вечера. Настенные часы показывали, что время доходит до 17 часов. Эрену потребовалось время, чтобы понять, что цифра 5 обозначает вечер того же дня, а не утро следующего. Несмотря на то, что он проспал приблизительно семь с половиной часов в палате и 8 часов дома, но голова была словно из чугуна. Парня преследовало сильное манящее желание поспать ещё хотя-бы часок. Глаза слипались, ощущение было такое, будто в них песок насыпали. Свет безжалостно бил в глаза, хоть на деле свет был приглушённым, отливая голубым оттенком, оставляя комнату в полумраке. Сон не освежил разум, а будто наоборот собрал остатки разума и замариновал их
— Опять целый день проспал… — только пролетела мысль в голове парня, как стук резанул по ушам. Пять быстрых стуков, после которых дверь сразу же распахивается. На пороге стоял Тео
— О, ты уже проснулся? Сейчас время ужина! Есть будешь? Заодно покажу больницу, — его голос резал по ушам Эрена еще сильнее, чем те стуки в дверь. Слова доходили через пелену полудрёма, мозг первые 10 секунд вообще отвергал слова Тео
— А… Да, буду есть… — пробурчал Эрен, потерев ещё сонные глаза, — кстати, а моя сумка где? Ты утащил её с собой тогда
— Сумка? Какая сумка? А… А! Синяя спортивная сумка что ли? Она конфискована! Тебе передадим только книги из перечня разрешенных, ручки, блокнот! — Тео произнёс это так, будто в этом нет ничего такого
— А сумку то, за что конфискуете? — Рихтер крайне не хотел, чтобы его сумка лежала в каком-то контейнере среди вещей других пациентов
— Так гласит регламент. Что-то не нравится – иди договариваться с кем-то из Лазаревых, я просто медбрат и не могу решать такие вопросы! — начал объяснять медбрат ситуацию
— Ладно. Потом разберусь с сумкой. Может наконец-то покажешь, где столовая эта? — Эрен не захотел больше спорить, поняв, что это бесполезно
— Ох, да, точно! Сейчас! — Тео опять схватил Рихтера за запястье и через весь этаж протащил до столовой. Перед тем, как уйти медбрат похлопал пациента по плечу, бросив напоследок, — вот, садись куда хочешь, я пошёл!!!
— Спасибо что ли… — буркнул Эрен, обводя помещение взглядом. За дальним столом девушка махала ему рукой. Рихтер подошёл к ней, присев рядом
— Привет, ты же новенький, да? Почему попал сюда? Родственники заставили? — девушка натянуто улыбнулась, словно через боль
— М-да, явно из буйных людей. Любитель сгущать краски и через чур много драмы на квадратный метр… — пронеслась мысль в голове юноши перед тем, как ответить на вопросы девушки, — да, я новенький. Шизофрения в последнее время обострилась. Доктор Лазарева посоветовала лечь в больницу, ну я и согласился
— Ты… Что сделал?! — прикрикнула пациентка на него, — как ты мог согласиться?! Это место… Оно ад на земле, которым управляют эта садистка Элеонора и её шестёрка! Лазаревы… Как же я ненавижу ее шестёрку, Эдгара Лазарева! Он мог всё прекратить, но не захотел! Будь проклят этот Лазарев! — девушка тяжело дышала, в уголках глаз скопились ненавистные ей слёзы, которые она поспешила вытереть рукавом своей рубашки. Кулаки были сжаты до предела, ногти впились в ладони до боли
— Я всё понимаю, тебя заперли тут родственники и ты не особо хочешь тут находится, но это не повод клеветать врача! Элеонора прекрасный врач! И о какой шестёрке вообще речь?! — Эрену очень не нравилось, что пациентка клеветала врача ни за что. Элеонора никогда не выглядела садисткой или кем-то вроде того
— Да это буквально волк в овечьей шкуре! Она только на первый взгляд хорошенькая, но при попадании в больницу она показывает истинное лицо! — девушка схватила себя за волосы, чёлка слезла с глаза, обнажая грубый рубец мертвенно-белого цвета, обезличивая. Отвратительный протяжный шрам, сходивший в крест, который нельзя просто так заработать простым падением с лестницы. Он был словно клеймо, оставленное кем-то другим, чужаком. Метка чужой воли. А может пациентка всё-таки права? А что, если этот шрам и был оставлен Лазаревой?
— Нет, Эрен. Не смей так думать о враче. Соберись! — отмахнулся от этой мысли парень, надеясь, что психиатр тут не при чём, что девушка в детстве просто упала с кровати, ударившись об тумбочку. Элеонора же не жестока… Верно? Из раздумий его вывел стук чего-то небольшого об стол
— Нелли, ты вновь отказалась пить лекарства? Мне жаль, но если так продолжится, то нам придется вновь тебя отправить в корпус к Эду. А ты знаешь, что он сидит по полчаса с пациентами, чтобы те не пытались таблетки выплюнуть. Ты этого добиваешься? Долорес чудная медсестра, зачем же ты ставишь под сомнение ее стаж? — раздался приторно-сладкий голос Элеоноры. Акцент у неё был французский, всегда шла горловая «р» и бегло проскакивало смягчение согласных. Было видно, что при любом уместном случае она заменяла слова с «р» на те, где не было столь сложной и ненавистной буквы. Эрен, который был натянут как струна, наконец-то расслабился хоть немного. Нелли, оказывается, так звали пациентку, наоборот напряглась
— Т-ты… Держись от меня подальше! Ты… Ты монстр! Нет! Только не этот Лазарев! Не смей упоминать его! Вы оба чудовищны! Поскорее бы вашу больницу закрыли! — Нелли забилась под стол, не желая, чтобы её трогали. Её всю трясло, а как только Элеонора села на корточки и протянула руку, то пациентка полоснула по запястью врача ногтями, оставив белые полосы прежде, чем завопила, — НЕ ПРИБЛИЖАЙСЯ! НАЗАД!
— Тц, ну опять началось. Без лекарств ты становишься неуправляемой, понимаешь? Всё, я иду за Эдом, пусть он вколет тебе успокоительное, — Элеонора недовольно цокнула языком, осматривая запястье. Вроде цело. Девушка поднялась, направившись к выходу. Эрен хотел бы узнать, как выглядит Эдгар и почему Нелли так ненавидит его, но тут его схватили за плечо. Это был Тео, который повёл его и пациентов корпуса обратно по палатам
— Теодор… А откуда у неё шрам? — наконец-то набравшись смелости, спросил Эрен
— Меньше знаешь – крепче спишь, — одними губами прошептал медбрат. Его прежняя улыбка сменилась серьёзностью. В глазах было предупреждение, мол «не лезь в это дело, не лезь». Эрену было максимально некомфортно. Тео даже не отреагировал на «Теодор», хотя при разговоре с «Долли» он четко сказал, что он Тео, а не Теодор. Эрен хотел еще что-то спросить, как дверь в его палату открылась, запихивая его внутрь, закрывая дверь. Тео пошёл провожать до палаты других пациентов. Эрен же лёг на кровать. Это место казалось ему всё страннее и страннее. Вопросы множились, а ответов всё так же не было. Откуда у Нелли шрам? Почему она боится Эдгара? Почему у Эдгара и Элеоноры одна фамилия? Кто Эдгар и Элеонора друг другу? Они брат и сестра? Муж и жена? Просто однофамильцы? Почему персонал начал уводить остальных пациентов, как только Элеонора вышла из столовой? Элеонора реально садистка, как кричала Нелли? Что Нелли имела ввиду под «Он мог всё прекратить, но не захотел»? Что Эдгар мог остановить? Эрена мучили вопросы ещё долгое время. Может, прошёл час, может — четыре. Он уже потерял счёт времени. Так он и лежал, погружённый в свои раздумья, пока сон не взял своё и он просто не вырубился.
