XIII Международная независимая литературная Премия «Глаголица»

На стене написано…

Шорох.

Гул. Вьюга воет. Снежинки, град бури, как пули несутся на землю, точно на небе какой-то отряд спецназовцев хочет что-то разнести. Слой снега, тот, что внизу, не сливается с белой стеной, что сверху, только потому что сейчас темно. Ночь. Здесь она очень долгая.

Наг здесь тоже очень долго. Он и есть тот спецназовец, кто обстреливал эти места сотни лет и внезапно сам оказался под градом.

И в правду, падший. И в правду, спецназовец, к своему счастью, осознавший прежнюю жизнь, а в этой, нашедший смысл.

Гул. Давно знакомый и… родной. Он — единственное здесь, что может быть близко не больному психу. Шум в этих местах — кто-то чужой. Здесь даже лавины вливаются в вой ветра, просто, так, кричат чуть невпопад.

Наг такой, как эта земля. Идёт, несётся, рубит и никогда не останавливается. Лишь делает передышку.

В глазах мрак непробиваемый, такой же, как у ночи здесь.

Кроме этих мест Нагу родно тепло. Без него здесь никак, это — жизнь. Тепло не чуждо тут, но и никогда не было своим.

Это единственная слабость, которую он взял из прежней жизни. Но, ничего, она же помогает идти к цели…

А на стене написано «Шорох».

Джереми долго пытался бежать. И это вполне получалось. Он резво несся сквозь мороз и бури, потом через леса и степи, чтобы уйти оттуда. И чтобы снова вернутся сюда, к холоду и шуму.

Джер Уокер — само солнце. Его вьющиеся волосы блестят, светлые янтарные глаза отражают яркий внутренний огонь и стремление уйти от огня реального.

«Огонь!»

Ненавидит это слово, боится…

Но сюда это солнце пришло само, он надеется найти здесь жизнь.

Только бежать уже не получается.

Шаг. Шаг. Ещё шаг. Джереми ели стоит на ногах, ветер слишком сильный. Хорошо, что не навстречу дует, да снег с собой не несёт.

Гул. Здесь всегда только гул. И больше ничего.

— Шорох. — Глухое слово растворяется в вое ветра.

Парень изучает яркую надпись красной краской по бетону. Большие острые буквы написаны ровно, как под линеечку. А вот потеков краски очень много.

Это строение даже не коробка. Четыре бетонные стены стоят перед заснеженным каменистым склоном.

Джереми обходит постройку со всех сторон. Ни входа, ни окон. Высота метра три, но взобраться и посмотреть, что внутри, неоткуда.

«Странно, — думает парень, — откуда здесь могли взяться люди? Больно похоже на…»

Джер замер, но через секунду присел на корточки. Все мысли разом исчезли. Перед глазами белое полотно, но не снега, хоть парень опустил голову вниз. Дрожь постепенно охватывает тело.

Опять.

Парень судорожно пытается найти, трясущейся рукой тянется к левому карману.

Нет.

Джереми резко встаёт и бежит. Прочь, куда угодно, лишь бы дальше отсюда.

Треск. Разлом. Шуршание. Это слишком знакомое шелушение, которое вызывает животную панику, поглощающую весь рассудок и здравый смысл.

«Жить, жить, жить».

Как тогда. Как тогда, в окопе, когда один шорох значит приближение смерти. Ни гром, ни град, ни ненавистный огонь. А тихий, крадущийся и прорывающийся через любой гул шорох.

И Джер ушел. Убежал от этого в очередной раз.

Наверх вела узкая извилистая дорога с постоянным заворотом и уклоном вверх. Она привела парня к такой же, как внизу, заснеженной равнине.

«Здесь везде пусто. Хорошо»

А на стене написано «Шорох».

Луи и Элли Кор идут вместе и не спешат. Поодиночке они все время торопились, метались по закоулкам жизни, места себе не находили. Но, вот, они встретили друг друга. Элли впервые за всю жизнь почувствовала спокойствие, а Луи нашел свой свет, лучик надежды.

Темп пары очень подходит для условий здесь. Идя бок о бок, они поддерживают друг друга, не дают снести себя ветру. Как и всегда, в принципе.

— Лу!

Парень слов не слышит, и девушка похлопывает его по плечу.

Элли указывает на что-то серое впереди. Это нечто находится чуть в другом направлении, куда собиралась двигаться пара, но: «Разницы нет», — общая мысль. Ребята переглянулись и двинулись к неизвестности.

— Шорох… — девушка провела рукой по шершавому бетону, по второй яркой букве слова. — Странно, да?

Элли ожидающе смотрит на Луи. Тот внимательно осматривает надпись, а потом осторожно отпускает руку девушки, прижимается спиной к бетону, чуть присаживается и хлопает по коленям.

Элли пару секунд непонимающе смотрит на парня, а потом до нее доходит.

«Давай подсажу, посмотришь, что там внутри».

Девушка ухватилась за край стены и заглянула внутрь «коробки». Слой бетона, кстати, был совсем тонкий, всего сантиметров 20.

Минуты хватает, чтобы все осмотреть. Элли осторожно спустилась.

— Пусто. И зайти неоткуда.

Кивок в ответ.

Пару секунд ребята стоят на месте. Думают, куда лучше двинутся дальше. Либо вернутся и идти по прежнему маршруту, хотя, никакого маршрута у них и нет…

Надо двигаться…

— Вперёд, — вырывается изнутри, звучит, как тихий вдох. И после него дрожь охватывает сначала губы, забирая возможность что-то нормально сказать…

— Ты слышал?.. – Девушка запинается, говорит громче, но звук также растворяется в ветре. – Лу, ты слышишь? Ответь! – Элли слегка толкает парня, который стоит к ней спиной.

Внезапно и ветер разогнался. Ледяные крупицы поднимаются лавиной снизу и летят наверх.

Большие голубые глаза залиты слезами. Как замёрзшее озеро…

Луи и не шелохнулся.

Резко и быстро снег полетел с неба. Это, как цунами, как волна, поглощает все и сносит, разрушает…

Девушка подскакивает к парню, между ними и миллиметра нет, и…

И потом дрожь охватывает все тело. Как маленькая девочка, Эл плачет.

Луи тоже слышал.

Глаза по три копейки, взгляд под ноги.

В один голос, одна звонко и громко, другой глухо, говорят:

— Опять, внутри что-то.

— Там? — Элли отрывисто машет в сторону коробки. — Нет же, он от… — девушка прерывается. Не может говорить из-за кома в горле.

— Шаги, Эл, хруст, слышишь? — Этот глухой выдох сейчас громче и звонче любого колокола.

И парень двигается прямо в противоположное направление от их с девушкой общего страха. И парень берет с собой Элли. Взял за руку и тащит, тащит вперёд, с трудом движется навстречу ветру. Девушка за ним.

Шум в голове все громче. Разный ли он у обоих Кор? Нет значения. Это не связно. Это странно. Это крик и шепот. Это слова и мычание. Гул заглушается множеством возгласов.

Дорога узкая и извилистая, ведёт вверх. Наилучший путь во время бурана, когда ветер шатает пару из стороны в сторону, точно скинуть пытается с пути.

Наверху также метет, но здесь так тихо, спокойно… Все голоса вмиг умолкли, их резко сменило безжизненный, монотонный вой ветра, скрип нижнего и тихое пение верхнего снега.

Впереди огромная открытая равнина и путь. Путь дальше. Дорога сквозь пустоту, ведущая к такому же тихому, занесенному снегом, но значимому чуду.

Утро. Оно здесь тихое. Светлее здесь не становиться ни на минуту, а вот гул в этих местах отличается в разное время.

Спокойно. Ничто не выбивается, не кричит…

Недавно выпавший снег хрустит под ногами. Странно, но вне бури шагается тяжелее…

Джереми четко не знает, куда идёт. Никогда не знал. Но сейчас он хочет быть уверенным. Зачем-то…

Все вокруг как-то давит. Брови нахмурены, губы поджаты.

«Что же, что же тут не так…»

Здесь не так. Не так, как раньше. Снег другой, буря. Нечто новое. Кто-то новый.

Наг идет по незримому следу гула. Равнины сменяются склонами, сухие и ветреные дни ночными бурями. Постоянный звук ведёт его. Новый, но такой же неизменный.

Вот он.

— Эу!

Джер замер. Что?

Это человек, это настоящий голос, парень его никогда не забудет. Но откуда?

— Слышишь?

Крик доносился сзади. Парень обернулся.

Действительно. Не бред.

— Пойдём?

Джереми сам удивился своему голосу. Нет, своему крику. В последний раз он кричал там, и это было глухо и рычаще. Здесь нет. Звонкие звуки улетают как можно дальше от своего источника, и не ясно, растворяются ли они, или достигают цели.

«Нет, — думает парень, — не слышит».

Долгие секунды, и незнакомец делает шаг. Твёрдый, четкий.

Большой, темный образ становится всё ближе и ближе. Джер не может сдержать непонятную улыбку.

Наг, как оказывается, тоже.

И они идут. Молча, даже словом не перекинулись. Они собираются отыскать одно и то же, то, что беспокоит обоих, долгое время не даёт спать и даже останавливаться. Привыкнуть к этому «слишком новому» не получается.

Наг ведёт Джереми. Первый знает, что же это за нечто. Его, все также, ведёт гул. Наг знает, куда идёт, а Джер точно нет. Но парень уверен в себе, своем пути. И теперь он почему-то точно знает, зачем он идет.

Надо их найти.

Луи и Элли сложно. Конечно, они так же держат друг друга и идут бок о бок, но спокойствие сохранять не получается. Везде этот шум.

Ветер задувает в каждую щель, снег метёт по всему на свете, все рушится, рушится прямо вокруг них. А ночью гам какой-то, страшно и шумно становиться, будто на ухо Лу с Элли по тысяче человек орет разом. Это постоянно, все время, не прекращается ни на миг.

Тут точно что-то изменилось. Нам точно нужно что-то менять, чтобы быть здесь.

Что?

— Видишь? — Слово глухо прорезает воздух. Джереми впервые услышал Нага вблизи, но этот глухой и спокойный голос, пронзающий слух, ему знаком. Очень, жутко знаком.

Пару секунд. Получается ответить как-то тихо, но по-своему, со звоном:

— Вижу.

— Эу!

Элли услышала сразу. Девушка застыла на месте.

Голос. Опять.

— Эй, Эл, что такое, чего вста…

— Эу!

Звон ударил в уши. Оба Кор встали, как вкопанные, в метре друг от друга. Знают, что это может быть.

Пару секунд. Луи медленно оборачивается и видит недалеко позади два темных образа.

— Кто вы? — Выкрикнул парень, но ответа не получил. Его не слышали.

Элли, глядя на, вроде, спокойного парня, тоже развернулась.

— Это люди, Лу. Правда, настоящие.

— Понимаю.

И парень, подзывая к себе, махнул рукой.

Наг с Джером шагнули навстречу.

Сначала шли молча, просто вперед. Вопросы Кор в роде «Кто вы?», «Откуда и зачем пришли?» растворялись в ветре и доносились до двух других парней будто по-другому, ведь на всех них был один однозначный ответ – «Потом».

Скоро пара замолкла.

Уже ночь. Снега немного, но сильнейший ветер создаёт настоящую бурю.

Идти тяжело. Сложно вырвать ногу из снега, а ветер сверху сшибает, валит, стремиться приклеить к земле.

И теперь, наконец, кажется совершенно нормальным сказать:

— Остановимся где?

Луи прокричал это, чтобы его услышали остальные сквозь вой вокруг. В прочем, это было совершенно необязательно.

Внезапно Наг замер. Ребята, шедшие чуть за ним, тоже.

На месте стоять сложнее. Гул в секунду стал громче, а вой звонче, резче.

Джер ставит ноги шире, чтоб быть устойчивее, а Эл с Лу начинают шататься, как матрёшки. Один порыв, и девушка чудом не падает: ее подхватывают парни с двух сторон. Следующий, и Элли резко валиться спиной в снег.

Джереми и Луи тут же присаживаются к ней

Холод обдает все тело девушки. Все вокруг замолкает, остаётся один гул. Монотонный, постоянный, поглощающий. Они его слышат. Все его слышат.

За спиной метры снега и километры льда. Слева снег, справа снег, впереди лишь снег. Былые точки в темном небе летят медленно, прямо к ней на встречу. Для нее — падающие звезды. А других здесь и нет.

Все так спокойно и хорошо…

Хруст. Они тоже его слышат.

Что?

Нет, нет, нет…

Что-то бежит, несётся навстречу, стремиться к тебе, тебе, тебе, только к тебе рвётся через тонны мерзлоты.

Элли вся сжимается крепко, как лёд. Хочется открыть глаза, хочется встать и рвануть далеко, дальше отсюда, но получается лишь лежать.

Расколотый лёд. Труха.

Луи в оцепенении смотрит на девушку. Страшно шелохнуться. Сейчас ресницы, борода, глаза, все лицо во льду, под толстым слоем холода, мороза и страха.

А Джер что-то в миг бросило в жар. Внутри все горит, сжигается…

Это опять. Опять пытается быть рядом.

Хруст костей…

Глаза сейчас точно выкатятся наружу. Взгляд бегает по замершему парню и замёрзшей девушке. Оба сейчас, как два айсберга. Огромные ледяные глыбы.

Сейчас волосы сгорят, точно.

Джереми обхватывает Элли за плечи, поднимает, ставит на ноги. Долго не отпускает. Надо же остыть…

Луи смотрит на ребят, как на сумасшедших. Глаза округлые, залиты страхом.

И тут Наг ожил.

Мужчина подошёл к парню, схватил под руку и в один мах поднял.

Элли он обтряхнул сзади и оттянул от Джера. Девушка оживилась и, так же как и Лу, не менявшийся в лице, смотрела на Нага.

Мужчина положил руки на плечи обоим, каждого хорошенько встряхнул и отпустил.

— Просыпаемся и идем в ночлег.

И проснуться у пары вышло. Шум и вой вернулись, а ветер, сбивающий с ног, давал сил двигаться дальше ещё упорнее.

Джер как будто вышел из гипноза. Тело и голова остыли, а взгляд стал томным, будто парень размышляет о чем-то.

Джереми так же шел рядом с Нагом.

Парень сам был удивлен, но мыслей не было. Совсем. Впервые за… жизнь.

— Потом.

От внезапного громкого слова Нага Джер вздрагивает. Глубоко вздыхает и непонятно для себя же тихо говорит:

— Это точно, — и легко улыбается.

Наг тоже.

А вот и потом.

Впадина в скале послужила отличным убежищем.

У входа медленно разгорается костер. Все собрались вокруг него и ждали закипания воды в кастрюльке.

Томное молчание жизни, здесь потрескивание огня, а снаружи гул снежной бури…

— Ну-с, представимся, может? — Луи воодушевленно осмотрел остальных.

— Начинай, — усмехнулся Наг.

— Луи Кор.

— И Элли Кор.

Ребята улыбнулись друг другу. Парень продолжил:

— Долго вместе, недолго идём.

— Что ищите? — Наг на мгновение оторвал взгляд от пламени и заглянул Луи прямо в глаза. Нет, в душу. И уже увидел ответ. Всего на мгновение…

Элли вздохнула и начала первой:

— Слишком много шума было там. Яркие огни, звуки… люди. Это не отпускало жить нормально.

Девушка смотрела на свои руки, сжатые в замок. Она продолжила:

— Потом он, — голос Элли смягчился. — Нашла хоть укрытие какое-то…

— А я лучик свой, — парень тепло взглянул на девушку. — Мне места не было до этого. Метался. И до нее тоже дошатался… И все. — Луи резко поднял взгляд на Нага — Покой. Уже нашли его, но не обрели.

— Понятно. — Наг так и не отводил взор от костра.

Повисло молчание. Джереми с интересом осматривал остальных. Спустя время он наконец начал:

— Джереми Уокер. Ничего не ищу, — парень усмехнулся, — холод люблю просто.

Элли с парнем переглянулись. Оба поняли — больше этот Джереми говорить и не собирался.

Внезапно Наг достал из кармана железную флягу и протянул Уокеру. Тот удивленно смотрел на мужчину.

— Чтоб согреться, — Наг усмехнулся.

— Да это не работает, — влез Луи. — Вы ч..

— Дань традициям, — Наг, не отрывая взгляд от Джереми, тихонько засмеялся.

Уокеру весело не было.

— Как хочешь, — мужчина спрятал флягу обратно и тут же начал. — Хью Джостен. Здешний. А вам я бы советовал к людям вернуться. Не знаете сами, что мутите.

— С чего это, вдруг, не знаем? — возмутился Луи.

— Шорох только и знаете.

— Что? — Оба Кор вздрогнули. — Вы тоже…

— Что здесь есть? Вокруг вас здесь что?

— Сейчас прямо камень, а так снег, лёд, холод…

Элли продолжает:

— Ветер слышно, как воет, снег, как метёт…

— К чему вы? — уже не выдержал Лу.

— Ваш шорох, — парочка опять вздрогнула. Джер и Наг ухмыльнулись, — это на стене написано. — Наг шаркнул ногой по каменному полу. — Это — шорох. Вот и все.

Пили и ели быстро и в тишине.

Теперь вокруг ещё темнее.

Элли и Луи уже устроились спать прямо на голом камне у стены пещерки, Джереми сидел у противоположной стороны, а Наг все крутился у костра.

— Спите, а я прогуляться пойду. Захотите, отведу к людям утром.

Кор переглянулись. Наг не особо вызывал у них доверия. «Странный человек», — думали Кор.

— Я тоже. — Уокер уверенно встал и подошёл к мужчине, стоящему у огня.

Наг уже двинулся вперёд, но Джер на секунду задержался.

— Нестранный человек сюда не попрется, — бросил парень через плечо.

— Что?

Но Уокер уже догнал мужчину.

Ночь тихая. Снег падает быстро, но ветер не сильный, идти вполне легко.

Джереми и Наг двигались ровно на север по прямой узкой дороге на склоне небольшой скалы.

Наконец, они пришли сюда. Маленькая пещерка, в которую и зашли парни, сзади, а впереди ровное маленькое плато на каменистом выступе, покрытое льдом и снегом. За краем равнины. Множество снежных полей, разделенных невысокими скалами, расстилались на сотни километров вперёд. Человеку столько не видно…

Уокер стоял в изумлении, глядя вперёд, за край.

— Не замечал этого раньше? — Наг с улыбкой смотрел на Джера. Парень, не отрывая взгляд от пейзажа, присел рядом с мужчиной на большой булыжник у входа в пещерку.

— Как же высоко мы поднялись…

— Знаешь, это хорошо. Ты следишь за другим…

— Прекрасно как… – продолжал Джереми.

Наг ожидающе смотрел на парня. Тот не торопился продолжать.

— Это на музыку похоже. Вой ветра, снег несущийся, это все, как одно, звучит вместе. То тихо, то громко.

Мужчина глядел за край.

Ветер усилился, и снег полетел ещё быстрее.

— А потом, — Наг щёлкнул языком, — и все. Тишина.

Замолкло. Джереми опешил.

Гул ушел в тень, снежинки впереди стали то ускоряться, то замедляться.

Как будто в ушах вата. Джер ничего не слышит.

— А потом и шелест листьев, и дробь дождя, и хлюпанье грязи…

Одно слово — плюс тысячу градусов. Горит. Сейчас все внутри Джереми сожжется, превратится в горсть пепла.

— А потом и хруст костей… И огонь, Джер.

Парень замер. Сердце пропустило удар и на миг показалось, что оно уже сгорело дотла, до кучки пепла…

Нет. Нельзя бежать.

Получается вздохнуть. Ещё. Ещё, ещё, ещё…

С каждым выдохом жар покидает тело и получается прислушаться. К себе.

Гул. Тихий гул.

Ветер и снег вокруг, вой бури… Лёд снизу, град сверху — все это здесь, и ничто ни на секунду не уходит.

Тихий шепот, который услышит только душа.

Возможно, он слышит лишь себя, но он слышит.

Тихий-тихий шепот…

Вдох, выдох…

— Молодец. Не отпустит сразу, дыши просто. Гул здесь всегда. Он не гаснет никогда. Гул — жизнь здесь. Он родной этим места. Шорох чужой. В прежней жизни он был везде, здесь его нет и никогда не было. Гул ты слышишь, значит и избавишься от шороха, станешь родным здесь. Дыши. — Наг положил тяжёлую руку Джереми на плечо.

Парень глядел вниз и уже более-менее пришел в себя.

— Наг.

— Что?

— Называй меня Наг.

— Хорошо. — Джер знал, что мужчина и в первый раз, тогда, у костра, не врал, — Я еще с начала думал, что вы тоже служили.

— Рыбак рыбака, — Наг улыбнулся.

Уокер взглянул чуть выше края, в высь. В небо. Такое же, как раньше — бесконечно глубокое и пустое, всегда в тени.

— Звезды здесь прекрасные. Сейчас чужие уйдут, и появятся, — мужчина тоже устремил взор вверх.

— А небо здесь всегда темное, но чище и светлее нигде нет…

— Спать пора.

Луи и Элли дрожат. Сидят рядом, обнимают друг друга и дрожат.

Гром. Лязг. Шуршание. Все это вокруг и никуда не девается. Со всех сторон опасно. Из любого угла на них может выскочить страшный ужас и уничтожить. Кажется, уже внутри все трещит по швам и гремит.

Это долго, дольше, чем раньше. Между Кор уже искры бегают, голова отключается. Невероятно хочется спать, а боязно.

Прижались к стене, чтобы быть не такими уязвимыми.

Остается только ждать. Чуда, спасения, волшебства, чего угодно, что просто прекратит, заберет этот шум.

Наг с Джером в одну ногу шагают во внутрь пещеры.

Будто посреди бурана открыли дверь в теплую избу — резво и шумно замело, завыло. Ожило.

И Элли с Луи моментально провалились в сон.

— Можете отвести нас к людям?

Наг ухмыльнулся

— Конечно. Собирайтесь.

День светлый настолько, насколько возможно. Снег не прекращается. Выпавшие вчера крупицы льда хрустят под ногами, новые кружатся в небесном вальсе и медленно опускаются на землю.

Идут на северо-восток. Приходится все время пересекать широкие поля на склонах.

К вечеру ребята поднимаются к высокими равнинам, и здесь всё вокруг кажется серым и темным. Снег быстро летит с неба, метёт под низким углом, сносит.

Тут встречается первая бетонная коробка. Но Наг проходит мимо, а все остальные следом.

С каждым километром строения попадаются все чаще и чаще.

Ночь. Небо полностью погрузилось в тень, а снежинки бури несутся скорее и смертоноснее любого оружия. За стеной снега впереди, сзади и сверху не видно ничего. Спецназовцы усилили огонь.

Очередная коробка. Тут Наг остановился.

— Раскладываемся тут и ночуем.

— Что? — В один голос воскликнули Кор.

Но мужчина уже начал утрамбовывать снег в одном месте. Джереми присоединился.

Поздно. Костер в специально выкопанной яме разгорелся и все ждут, пока нагреется вода.

Наг жестом подзывает Джера к себе. Парень подходит, и ребята уходят за коробку.

— С Корами говорить бесполезно,- начал Наг, — с тобой смысла нет, и все же… Позаботься о них, пожалуйста. Вы уже на месте, утром все увидите, всё поймёшь… Не оставляй их сейчас. А я иду. Уже всем, чем смог, помог. А тебе определено нужно больше, — мужчина улыбнулся. — Закрой глаза.

И Уокер закрыл. Секунда, две, три.

Открыл. А Нага уже нет.

Простого: «Он ушел», как объяснения, Корам вполне хватает.

Утро. Светло и очень свежо.

Снег не останавливался всю ночь, и сейчас снежинки медленно и легко летят на землю.

Чисто и бело. И небо, и простор, и душа. Джер никогда раньше не был так спокоен и счастлив, как сейчас. Бесконечный поток мыслей уже который раз останавливается.

Парень поднимается. Коры тоже.

Коробку отчётливо видно.

А это уже и не коробка. Не одна так точно. Их много, десятки серых кубиков складываются во что-то единое, больше и…

На стене написано «Шорох». Яркой красной краской по шершавому бетону.

Знакомо. Это противно знакомо только Джеру.

Гул затихает.

Сердце моментально вспыхивает, бешено стучит, пытается вырваться из груди. Тело горит изнутри. Каждую клеточку тела пронзает колючая боль.

Колючая проволока. Высоченные заборы, огромные массивы зданий с квадратными окнами, а на крышах десятки, десятки орудий смерти.

«Огонь!»

Нет. Нет, нельзя бежать. Некуда. Вот они — коробки, прямо здесь, никуда не денешься, но…

Вдох, выдох. Слушать. Надо слушать себя.

Стук сердца. Громкий, оглушающий даже. А рядом гул. Вот он. Тихий шепот.

Слушает, слушает, слушает.

Вот он громче. Слышно становиться каждое падение снежинки вблизи.

Душа. Так звучит его душа.

А то — чужое, здесь этого не будет.

В Джереми этого больше никогда не будет.

И тут резко… Глоток воздуха. И снова становиться слышен вой ветра.

Отпустило.

Коры обнялись и трясутся. Их дрожь сейчас будто захватит весь мир вокруг. Их дрожь ветром доносится до Джереми.

— Эу! Вы хотели к людям, вы к людям и пришли! — Говоря это вслух, Джер успокаивал в первую очередь себя. Он — настоящий, здешний, родной, никогда не будет близок к этому.

Элли и Луи не слышат. Они не слышать ничего.

Шорох. Шершавый, трескающийся, скребёт по телу, сердцу, слуху.

Страшно.

Это смерть! Настоящая смерть перед ними. Живой или мертвый, настоящий или нереальный, этот серый шорох несёт ужас, он уничтожает людей.

Оно слишком близко…

Джереми смотрит. Долго смотрит.

Обычно страх заразен. Но Джер Уокер слишком долго жил в страхе, чтобы сейчас нести его с собой.

— Просыпайтесь, — бросил парень.

И он ушел.

Вой ветра, тихое пение снега, стук сердца и падение каждой снежинки — одна мелодия. Единая. Родная.

— Эу!

Наг обернулся и тут же его губы расплылись в улыбке.

— Пойдём? — Парень оказался близко удивительно быстро.

— Пойдем.

— Жан.

— Что?

— Называй меня Жан.