А вы знали, что даже в самых обычных городах и селах в рождественскую пору случаются самые удивительные чудеса?
Произошла эта история в прошлом веке накануне Рождества в небольшом селе Богородское. Жила-была девочка, звали ее Марфуша. Ни хорошая она была, ни плохая – самая обыкновенная. Застенчивая немного, а с друзьями бойкая, улыбчивая. Родителям помогала, много мечтала и легко относилась к тем маленьким испытаниям жизни, которые встречались на ее пути.
В селе жизнь непростая, но тем ярче были поводы для радости. Их ждали с замиранием сердца, готовились, а потом они долго согревали уставшие души селян.
Рождество – великий праздник. С радостью всегда его ждало все село – и взрослые, и дети. Радости ждали, праздника. И обязательно чуда.
Темнело. Снег опускался на землю пушистыми как облака хлопьями. Внешне деревенские избы были суровыми и унылыми, но окна светились теплым и уютным светом. У каждого окна стояла свечка – знак того, что дом ждет Рождества. Там, за резными наличниками, царило оживление: пост завершается, праздник наступает – красота же! Марфуша залюбовалась этими окнами, излучающими семейное тепло, но вспомнила, что друзья уже ждут ее у колодца и побежала быстрее. Большие пушистые снежинки летели ей в лицо, дедовы валенки так и норовили свалиться с маленьких ножек. От мороза и быстрого бега девочка разрумянилась, она вдруг ощутила себя абсолютно счастливой и засмеялась. Ей очень хотелось поделиться этим счастьем.
Марфуша захотела продлить этот миг безмятежного морозного счастья и пошла медленно, едва нарушая торжественную тишину праздничного села поскрипыванием снега под валенками. Она понимала, что запаздывает, и сейчас друзья пойдут гулять без нее. Решительно выдохнула и свернула к оврагу. Да, там было совсем темно, зато этот путь самый короткий. «Скоро же Рождество. Ничего плохого не случится», — убеждала себя она. Вдруг поняла, что рядом кто-то есть и испугалась.
— Марфа… Это ты смеялась?
Девочка вздрогнула и оглянулась… А, так и есть! Это Ваня, он единственный в селе называет ее Марфой. Серьезно так, по-взрослому. Вообще-то имя Иван означает «помилованный Богом», но этот, по мнению Марфуши, милостью особо не пользовался. Родителей его сослали в Сибирь лет пять назад, хотя все взрослые в селе и считали, что это страшная ошибка. Братьев и сестер забрали добрые люди, лишь для Вани у добрых людей места не нашлось: с детства он был слабеньким, односельчане ждали, что он того и гляди помрет, да и помощник в хозяйстве из него никакой. Но Ваня не помирал: наладил свое пусть небольшое, но хозяйство, которое осталось от родителей, а последние два года ездил в город на рынок. Порой сердобольные селяне помогали, особенно соседка, тетя Надя, но взять его к себе не могла – своих семеро по лавкам.
Раскрасневшаяся Марфа взглянула на мальчика сквозь все также размеренно падающие хлопья снега. Одежда на Иване была всегда одна и та же, старая и перелатанная. Сам, наверное, штопал. А какой худющий! Только большие глаза всегда светились спокойным добрым светом. Нотка печали была в этих глазах. И какой-то несломленной уверенности. А ведь все ребята в селе гоняли его. Да, те самые друзья Марфуши. Потому что знали: ничего им за это не будет. Некому за Ваню заступиться, даже семья, которая брата и сестер его забрала, уехала в город. Один-одинешенек Ванечка на всем белом свете!
Знала Марфуша: нельзя над слабыми и беззащитными глумиться. Нельзя! Но коли все издеваются – что ж тут сделать, начнешь защищать – и над тобой глумиться начнут, без друзей останешься. Боялась Марфуша слово сказать, только не присоединялась к насмешкам да издевательствам. И изредка, когда никто не видит, делилась с Ваней то пирогом яблочным, то коврижкой, а как-то на Пасху и петушок на палочке отдала.
Но сейчас в темноте да у оврага нет никого, а значит можно и поговорить, тем более, что Рождество приближается, так хочется счастьем поделиться!
— Ага, я. А ты что тут делаешь?
— Вот… Вертеп… Весь год по частичкам собирал. Краски вот в городе купил – дорого конечно, да мне без хлеба не привыкать, а краски уж очень нужны были, фигурки вырезал из березового бруса. Хочу поставить его здесь, чтобы каждый, кто мимо пройдет, о светлом празднике вспоминал! – ответил Ваня и от пылкости собственной речи даже вперед подался, на свет немного вышел.
— Ой… Как славно!
Марфуша отступила чуть назад от внезапно громких и эмоциональных слов Вани. Она еще раз посмотрела на него, развернулась и, не попрощавшись, медленно пошла. «Только бы ребята не узнали, что это Ваня сделал! Сломают же!» — думала девочка.
А вертеп ведь и правда славный вышел! Все на месте: и Дева Мария, и Иосиф Обручник, и три волхва с дарами, и овцы с ягнятами, и, конечно, сам новорожденный Иисус. В яслях. И как все красиво! Даже не верится, что сделал это убогий сирота Ванька!
Но не было чего-то очень важного, чувствовала Марфуша…
— Марфа, подожди, пожалуйста! – вдруг услышала девочка.
Она хотела рвануть отсюда, причем немедленно, настолько ей было пронзительно жалко и Ивана, и (заранее) его творение. Но почему-то остановилась.
— Ты ведь всегда слышишь да понимаешь. Я кое-что поставить забыл. Мне помощь твоя нужна. Вот.
Марфуша обернулась. Ваня стоял на дороге прямо перед ней. На его лице была виноватая улыбка, драная шапка съехала набок, а в протянутых руках… сияла Вифлиемская звезда. Она была целиком из дерева, но сделана так искусно и с такой любовью!
Они стояли и оба смотрели на эту звезду в маленьких и не по годам трудовых ладошках. А вокруг падал снег. Он падал на ресницы девочки, на непокорный вихор мальчика, на удивительно ладные фигурки вертепа и будто очищал все вокруг.
— Она должна быть высоко-высоко на самом верху вертепа! Я дома забыл ее поставить. А теперь не могу, ростом не удался. Поможешь?
Марфуше вновь захотелось развернуться и уйти, пока не поздно. Вдруг в селе кто-нибудь узнает! Но… На лице Вани блестели следы от слез. А в глазах… а в глазах горели две яркие звездочки.
— Пожалуйста, Марфа!
Она поняла, что никуда не уйдет, даже если сюда прибегут сейчас все ребята. Она повернулась к Ване. Протянула руки. Звезда упала прямо на варежки со снежинками из его красных замерзших ладошек.
Двое – девочка и мальчик – подошли к вертепу. Девочка встала на цыпочки и потянулась высоко-высоко. Ее руки закрепили звезду на самом верху. И вдруг…
Звезда засветилась! От яркого света Марфуша упала прямо на снег, Ваня тоже не устоял на ногах. Они сидели на снегу и смотрели на звезду, светившуюся то ли от случайного луча дальнего фонаря, то ли от света небесных сестриц, а то ли от ясных глаз самих детей. Вдруг девочка услышала скрип снега под чьими-то ногами. Она была готова защищать и Ваню, и его чудесный вертеп до последнего. Сжала кулачки. Обернулась. И не поверила своим глазам. Перед ней стояли два человека: мужчина и женщина. А глаза у мужчины были такие же, как у Вани, а эти ямочки на щечках у женщины – тоже как у него.
Марфуша дернула Ваню за рукав. Он тоже обернулся.
— Мама… Папа… Мама, папа!!! – закричал Ваня изо всех сил и кинулся к ним. Мужчина и женщина обнимали его так, как родители всегда обнимают своих детей, как мама и папа обнимали Марфушу. Сильно-пресильно, со всей нежностью и огромной любовью.
— Нас отпустили к тебе. Наступает Рождество, а значит время рождественских чудес. – Тихо произнесла женщина.
Ваня плакал. Никто никогда в селе не видел, чтобы он плакал. Но сейчас слезы, не останавливаясь, бежали по лицу, и из маленького взрослого он за один миг превратился обратно в ребенка – маминого и папиного. Он держал их и боялся отпустить.
— И мы теперь снова будем вместе? Вы ведь больше никогда не уйдете, правда? И мои сестры и брат будут с нами?
— Да. Мы снова будем большой дружной семьей. – И ласковые руки мамы еще сильнее обняли Ванюшу.
Марфа тихонько отошла. Это было самое настоящее рождественское чудо. Не стоило мешать.
— Подожди, девочка, давай мы тебя проводим! – окликнул ее мужчина. А Ваня повернулся и сказал ей тихо, но с чувством: «Спасибо!». Его глаза сияли бесконечным счастьем.
Марфуша улыбнулась. И внезапно поняла, что значит слово «спасибо»! Люди в селе всегда благодарили друг друга. Для них «спасибо» — это… просто «спасибо». Но на самом деле… это значит «спаси тебя Бог».
Она махнула рукой, сказала, что ей недалеко, и побежала.
Валенки Марфуши снова заскрипели по рождественскому снежку. Да, она не погуляла с друзьями, как они уговорились. Но разве игры да веселье – это чудо? Нет, семья, когда родные и близкие рядом с тобой – вот настоящее чудо. И сейчас она видела, насколько же велико это чудо, собственными глазами.
Дома она забралась на полати. Там стоял вертеп. Небольшой и далеко не такой красивый, как у Вани. Но это был вертеп, сделанный ее семьей, а наверху сияла Вифлеемская звезда. Именно – сияла.
Она спрыгнула вниз, подошла к маме, обняла ее и сказала: «Мамочка, спасибо тебе за все!». Наверное, светлый праздник Рождества – лучшее время, чтобы от всего сердца сказать самым близким людям «спасибо» — «спаси тебя Бог».
А вы как думаете?
