Принято заявок
2212

IX Международная независимая литературная Премия «Глаголица»

Проза на русском языке
Категория от 10 до 13 лет
Рождение Афродиты

I глава

(Пролог)

— Слезай, пожалуйста, – по рыжеватой скале за мной лез папа, — ты куда угодно можешь залезть, лишь бы не разговаривать по-английски с французами.

Сбежала я после предложения поболтать с одной француженкой. По-французски я не парле, так что нужно было говорить по-английски. Но о чём говорить с ней? О мишке Тедди? О том, что я “stayed at the nearby hotel a week ago”

Ерунда.

Ну, я слезла со скалы. Всё равно не буду разговаривать, не хочу.

На следующий день мама послала меня за рыбой в магазин (к морю ни ногой! Ты же не умеешь плавать, тем более в одежде! Возвращайся до темноты!)

Я отошла несколько шагов от отеля и побежала по сухой траве между ветряков. Рядом шагала такая же девочка, как я. Возвращалась с пляжа.

— Это не ты случайно сбежала вчера от Эльки? Ну, которая из Франции? – спросила она.

— Я. А ты как это увидела?

— Я на скале рядом сидела, маскировалась. Пляж себе присматривала.

Как будто она этот пляж покупать собирается.

— А для чего?

— Для дела. Важного. Даже Элька про это не знает.

О-па, так она знакома с «Элькой»? Ну ладно, пойду дальше в магазин.

Я, кстати, с этой незнакомкой таинственной проболтала целый час. Вернуться до темноты не получилось, но до закрытия магазина я успела.

* * *

— Ну как, присмотрела? – мы сидели на скалах и обсуждали жизнь.

— Что?

— Пляж.

— Да. Галечный лучше всего. Полузаброшенный. Приходите туда только вы. А Элька уже не придёт: заболела чем-то.

— С кем ты там болтаешь? – крикнула мама снизу.

— С горным человеком!

— Это как ты меня обозвала? Ничего себе у тебя фантазия, — засмеялась Мария Янда. (её так звали, эту таинственную незнакомку).

Каких только горных людей не придумаешь, чтобы сохранить подругу в тайне!

II глава

(Второй акт)

— Знаешь, лодки угонять нехорошо.

— А я не угнала. Я взяла напрокат на час, — у Марии и следа совести нет.

— Кстати, что за лодка? Рыбацкая?

— Не-а, музейная. Музей под открытым небом. Воссоздаёт средиземноморский быт!

— Зачем тебе музейная лодка? Ей, небось, не один век. На куски разваливается. Тем более, что на моторке быстрее.

— На моторке, Лиза, нельзя кататься за бакенами. А на рыбацкой лодке – можно.

— Без разницы. И так, и так – нельзя.

— А что, кто-то нас видит? О! Подходящая ракушка! Грузим!

— Зачем?

— На берегу поболтаем. Буксируем её! Давай!

Я просунула палку между створками и легла на неё. Ракушка открылась. Я закинула туда крюк. Ракушка захлопнулась.

— Лиз! Может, ты вплавь? Так легче будет дотащить ракушку до берега.

Я согласилась.

На берегу она оказалась ещё больше чем в воде. Её гофрированные створки были все в песке.

— Нда. Тут горы работы. И не какой-нибудь Урал, а целые Гималаи! – заключила Мария.

— Причём тут Гималаи?

— Ни при чём. Тащи ведро! Будем мыть ракушку.

— Зачем?

— Чтоб была чистая. Нужно натереть до блеска, чтобы перламутрилась.

* * *

В чём дело, Мария рассказала только на следующий день, когда в створки ракушки можно было смотреться, как в зеркало.

— Понимаешь, Лиза, жизнь зародилась в море.

— Да, но это только гипотеза…

— И музыка зародилась в море: первыми инструментами были ракушки: в них дули, в них били…

— Первым инструментом была туго натянутая кожа, — возразила я.

— И первая женщина зародилась в море…

— В смысле?

— Афродита давным-давно родилась из пены морской… здесь. Именно на этом пляже. Тогда в мире не было ни одной женщины: только мужчина из глины доживал свой век. Тогда Афродита вышла за него замуж, у них были дети и так далее. Так она спасла наш род. Но люди и боги забыли, чем они обязаны Первоматери. Богини Афина и Деметра заставили её подчиняться Гефесту-инвалиду. Но разве море может служить земле? Афродита ушла, не стерпев подчинения, обратно, туда, где была свободна.

Я выслушала эту ахинею и спросила:

— Так мы что – позовём её обратно? – пусть бы это была ерунда, но ведь это так интересно!

— Не позовём, — сказала Мария, — поможем ей вернуться. Смешаем в раковине морскую пену, песок, водоросли и соль, зальём это водой и подождём три дня. На третий день она выйдет из раковины.

Грандиозные у неё планы!

— Вот только где взять соль? – задумалась Мария.

— Здесь же море!

— Нет. Мы не должны сами выпаривать соль, мы должны лишь собрать её.

— Это ещё легче! Тут, если пройти по берегу, в известняке много ямок. После прилива в них образуется соляная корка. Только ложкой выгребай!

— Да… А я живу здесь уже десять лет с мамой, а ничего про это не знаю.

III глава

(второй акт)

— Мария, а как снимается пена морская? Я представляю, как снимать пенки с супа, а про пену морскую ничего не знаю. Если взять руками, пузырьки воздуха лопнут!

Мы сидели на пляже около раковины с разложенными ингредиентами.

— Это легко: берём и просим, — ответила она.

—Кого?

— О Море, дай нам хоть пригоршню пены, как ты даёшь жемчуг ныряльщикам! – Мария не ответила.

Ого! Да она на полном серьёзе говорит с морем!

— Нет, надо не так! – сказала я, — Море! Я понимаю, что люди тебя грабят, замусоривают и вообще, но, пожалуйста, помоги нам! Дай чуть-чуть пены! Если ты живое, конечно.

Ничего не произошло. В отливной воде плавали вездесущие пакеты из-под чипсов, унесённые приливом. У утёса справа наметилось какое-то шевеление.

— Не вижу, что там? Черепаха? – спросила я.

— Нет, — быстро ответила Мария, — Значит, так: сейчас тебя будут соблазнять, а ты отказывайся. От всего. И помни, что нам нужна горсть пены. Только она.

К нам приплыл титан Океан. На древнегреческого титана он не был похож, учитывая то, что он приехал на сёрфе.

— Этого ли вы хотели? – спросил и показал горсть жемчуга.

— Нет, конечно, — зачем мне сейчас жемчуг.

— Этого ли вы хотели? – спросил он, показав на черепаху, — Учтите, это неизвестный науке вид. Хотите стать первооткрывателями?

Думаю, черепаха не особо хотела, чтоб её открыли.

— Нет, спасибо. Оставим это учёным, — бодро ответила Мария.

— Этого ли вы хотели? – Океан показал на дворец вдали, — учтите: согласитесь – будете жить как в раю. Хотите с людьми общаться – будут толпы друзей. Хотите одиночества – всё равно скучно не будет. Через силу не будете ничего делать! А? Может, только и будете делать, что играть? В школу ходить не будете!

— Нет, уважаемый. Нам бы хоть горсть пены…

Океан исчез, окатив нас пеной, которая не лопалась.

— Простейшая проверка на прочность, — сказала Мария, — Знаем ли мы, что хотим.

— Интересно, что бы было, если б мы согласились?

— А ничего: сказал бы: «Шиш вам с маслом» и уплыл. Ну что, будем Афродиту выращивать?

Мы сложили в ракушку песок и водоросли, залили пеной.

— Густовато, — сказала Мария, — подольём чуть-чуть морской воды.

* * *

Послышались удары, как будто кто-то бился головой об стену, ракушка затряслась.

— Вылупляется, — констатировала Мария, — Смотрим на наше творение!

Творение что-то не было похоже на Афродиту: чёрные спутанные волосы, не пойми какие глаза, взгляд исподлобья.

— Я вас приветствую, девушки с острова Кипр,

Кои меня возвратили на землю мою, — сказало творение, —

Как называют, скажите, вас ваши подруги,

Чтобы понять, как мне стоит вас величать.

— Она, похоже говорит ломаным гекзаметром, — шепнула я.

— Это что, такой язык? А ты умеешь по-ломаногекзаметровски?

— Да, умею, — некогда было объяснять Марии, что такое гекзаметр.

— Ура покровительнице, нашей богине!

Ура Афродите, пришедшей из моря сюда! – выкрикнула я.

— Зачем пригласили меня, мудрые кипрские жёны,

Чем я помочь могу подобным себе?

— Значит, так, — шепнула Мария, — скажи по-гекзаметровски, что мы пригласили её для мести одному…

— О Афродита, тебя мы сюда пригласили,

Чтоб отомстить наглому эллину-мужу!

— Кто собирается яростно мстить,

Вырой в песке две могилы: первую рой ты для жертвы,

Вторую же рой для себя, — глубокомысленно сказала Афродита, —

Чую, что близко беда, чую что ссора всё ближе,

Но наплевать мне на это, хочется всё же помочь вам.

Если, конечно, тот муж так уж и плох, отомстим мы,

Но если соврали вы мне – не расхлебать вам последствий.

* * *

— Странно, почему мы смогли её вырастить? Настоящая Афродита родилась из морской пены и крови, но мы же не добавляли кровь. Да, Мария? – мы сидели на пляже вдвоём.

— Да.

— А! Конечно! Мария! Мы заменили кровь морской водой, а они сходны по составу!

— Здорово.

— Может, расскажешь, кому ты мстить собралась? И как у тебя жизнь? Ты ничего не объясняешь. Как я так с тобой сотрудничать буду?

— Ладно, расскажу. Я, кстати, не мстить собралась, а расстроить планы кое-кого. Ну, слушай. Трёхактная драма «Женитьба Кристины Янды и жизнь её дочери Марии», последний акт с элементами трагедии, — объявила она, — Актёры: Мария Янда. Режиссёр – Мария Янда. Исполнительный продюсер – Мария Янда. Постановщик…

— Я поняла! Можешь начинать.

— …Мария Янда. Сценарист – сама жизнь, — невозмутимо продолжила Мария, — Перед просмотром пьесы выключите мобильные телефоны. Съёмка со вспышкой разрешена.

Посмотреть на пьесу мне не удалось. Родители позвали меня в отель.

— Алло, да, да, нет, да, да, я согласна. Что? На неделю? Задержаться? Хорошо… — мама разговаривала по телефону.

По её ответам я поняла, что ей придётся задержаться на Кипре на неделю. Следовательно, я тоже остаюсь на Кипре. Ура! Значит, я буду участницей «операции Марии Янды»!

* * *

— Первый акт! Персонажи: Мария Янда – главный герой; Кристина Янда – мать Марии Янды; Филипп Не-помню-какая-фамилия – симпатичный человек, хоть и неловкий; Максим Не-помню-какая-фамилия – строит из себя невесть кого.

Дальше я услышала приблизительно такой текст от Марии. Вам он может показаться простеньким, но, учтите: Мария разыгрывала его по ролям, сопровождая аэробикой и горловым пением:

(Первый акт)

М.Я (сидит на крыше и смотрит внутрь дома через дымоход, бормочет под нос): Что они там дома затеяли? Ну, что там у них…

К.Я (в доме): Привет, Максим.

Максим: Маша тут? Выгони её на улицу на часок, чтоб подышала воздухом.

К.Я: Нет, Маша на улице. По деревьям лазает.

Максим: Классная девчонка! Не такая, конечно, классная, как ты… Небось, по крышам лазает с мальчишками. Вся в тебя. Кстати…

М. Я: Как он, интересно, догадался, что я по крышам лазаю? И как мама лазает по крышам с мальчишками? Чушь какая.

К. Я: Льстишь, хитрюга?

Максим: а как ещё к тебе подобраться: напрямую говорить про свадьбу не хочешь, говоришь, что Машке будет психологическая травма…

М.Я: При чём тут психологическая травма? Просто я не хочу быть его дочкой.

К. Я: Никаких психологических травм. Просто не хочется выходить замуж…

Максим: …пока. Не хочется выходить замуж пока. А когда захочется?

М.Я: Как он меня достал! (сбрасываю комочек глины в дымоход)

К.Я: О… Уже сажа осыпается. Пора дымоход чистить.

Максим: Я пошёл.

М. Я: Давно бы так. Вот Филипп, хоть и лопух, он пусть женится на маме. Он по уши в неё влюбился. Поэтому они у него краснеют.

Далее у Марии пересохло горло, и она коротко объяснила, что было дальше:

— Значит, он сделал ей предложение, она вся в работе, художница, нервничает. Перестанет нервничать – спрошу её про свадьбу. А он совсем достал, называет меня Машуней и дочкой! А я хочу, чтобы Филипп был моим папой, хоть он такой неловкий! А Филипп смирился со свадьбой. А я не хочу, чтобы он смирялся. Он любит мою маму! А со мной дружит. Я не хочу быть дочкой этого Максима «крутого»! Мама сама сказала, что Максим – павлин!

— А как же второй акт? – спросила я.

— Ты сама в нём участвовала.

— А третий акт?

— Он в будущем, всё зависит от нас.

IV глава

(третий акт)

Афродита в третий раз нырнула в море. Стало ясно, что она не какая-то там самозванка: из-под жидких волос, бледного лица и нахмуренных бровей неудержимо полезла природная красота.

— Что же мне делать, скажите, о мудрые жёны, с Максимом,

Который самодовольством даже меня раздражает?

Что же мне сделать с Филиппом, лучшим писателем кипрским,

Который не может ничего маме Марии сказать?

— Разве Филипп наш – писатель? Значит он – мой коллега.

Я ведь тоже немного книги пишу для себя, — сказала я, и это – правда, как вы видите: перед вами моя книжка.

— Если ты книги пишешь, можно тебя попросить

Чуть-чуть обо мне написать в какую-то книжку свою? – спросила Дита.

Я согласилась. И, как видите, сдержала обещание.

— Лиза, скажи гекзаметром, что Максима надо проучить, напугать и прогнать. И чтобы после этого он остался жив, — шепнула Мария, — а Филиппа она пусть не трогает.

— Первым же делом ты проучи недостойного мужа

Чтоб захотелось ему уже от Кристины отстать.

Для результата мощнее тебе напугать его стоит,

Явись же ему, будто бы с карой пришла!

Но при этом при всём его ты пугай не до смерти:

Ты пощади всё же врага своего!

Дита кивнула, чтобы лишний раз не говорить гекзаметром.

V глава

(третий акт)

— Это ты, Криста? – рассеянно спросил Максим.

— Совсем с катушек съехал: называет мою маму «Кристой». Какое он право имеет! Нет ещё никаких гарантий, что они поженятся, а он уже фамильярничает! Ну ничего-ничего. Дитка ему сейчас покажет эту, как её, Федину бабушку, что ли?

— Нет. Кузькину мать.

— А, ну да.

Афродита начала монолог о правах женщин, о согласии Марии, о том, что кара уже пришла. Думаю, Максим не сильно испугался, но точно растерялся. Для финального аккорда я запрыгнула к ним на веранду и закричала:

— Мужчина – земля, женщина – разное море!

Она изменяется в час раз по десять!

Море слабое, но это видимость только:

Древняя сила рождения в море живёт!

Кристина тоже рождает образы на холстине,

Только ты в этом мире не сделал ничего!

Кроме желаний твоих есть нежеланье других:

Мария не хочет женитьбы твоей, и Кристина не хочет,

А ты на всё это глаза закрываешь.

Можешь ты нас не услышать, можешь ты нас не понять,

Но тогда ждёт не счастье: беда тебя в браке.

Я поняла, что произнесла ахинею, но мне уже было всё равно. Главное, я подобрала нужный тон: Максим стоял на веранде с никаким взглядом, потом перекрестился, вернулся в дом за вещами и ушёл.

За колючей проволокой куста заухала сова. Стоп. Совы так не ухают, это кто-то другой.

Оттуда вылезла хохочущая Мария.

— Лиза, Дита, что ж вы меня не слушаетесь? Я же просила не убивать Максима!

— Так он же жив!

— Ты убила его морально. Видела: он перекрестился?

— Да.

— Он атеист.

— А как же Филипп?

— Скажем ему, что никакой свадьбы не будет. Самооценку ему поднимем. Вынудим написать любовное письмо. Мама освободится от заказов и ответит. И будут они жить долго и счастливо.

VI глава

(эпилог)

Книга ещё не кончена, несмотря на надпись «эпилог».

Да, главное событие прошло.

Да, мы прогнали Максима.

Да, через несколько дней мне улетать с Кипра.

Да, до свадьбы две недели.

Да, можно расслабиться и не дочитывать эпилог.

Но я ведь ещё не улетела!

А пока я на Кипре, там будет что-то будет происходить.

— Я себе представляла Диту другой. Какой-то опасной. Властной. А она – такая же, как мы.

— Ага. Говорит гекзаметром и сама понимает только гекзаметр, — усмехнулась Мария.

— Девочки, вы меня создали из морской пены.

Я помогла вам, можно ли мне попросить вас,

Меня научить быть как все, не как будто богиня,

За то, что я с наглым эллином разобралась?

Мне и самой противно такую нести ахинею,

Освободите меня от гекзаметра в речи.

Я и сама-то хочу в школе учиться,

Школьные завтраки есть, в мяч играть с друзьями.

И математику клясть после тройки в тетради,

И на соседа надеяться на сложном уроке,

И злой училке подкладывать кнопки на стулья,

И получать за триместры всё же пятёрки!

Только вот с внешностью дивной мне в школе не будет прохода.

Вы помогите, пожалуйста, мне в толпе раствориться!

Ого! Чистосердечное признание!

— Поможем, а Маш?

— Конечно. Ты натаскаешь Дитку по математике, а я дам пару уроков английского: международный язык общения, как-никак. Потом: научим её говорить по-человечески. Пора начинать подготовку.

— Можете вы говорить не гекзаметром даже.

Речь человеческую я без проблем понимаю.

Только самой мне ни слова ни выговорить,

Чтоб меня понял среднЕстатистический школьник!

— Ладно. Ты можешь составить предложение без гекзаметра в голове?

— Да, я могу сие предложенье составить,

Но для моего языка оно непроизносимо.

И, хорошенько помучавшись, фразу сказавши,

ПотОм целый день язык как будто пылает.

Мы с матерью жили на дне морском, говорили стихами.

Теперь уже вижу, навечно во мне эта привычка.

— Тебе хочется обратно в море?

Дита помотала головой.

— Тогда нужно тренировать язык, — отрезала Мария, — Если, конечно, хочешь в школу.

— Есть другой метод: веди себя, как будто ты обычная школьница. Тогда ты сможешь говорить по-человечески.

Прошла неделя. Афродиту мы подготовили к школе. Поступила она сразу в пятый класс. Помогли мои педагогические способности и её взрослый вид. В классе она была самой красивой (и умной), так что для популярности ей даже не нужен был телефон.

Думаете, этим всё закончится, и мы будем жить долго-и-счастливо? Нет. Я оставляю открытый финал, чтобы через него Мария Янда перешла в другую книгу. Или не перешла – как захочет. А Афродита пусть остаётся здесь.

Хоретоненко Елизавета Павловна
Возраст: 12 лет
Дата рождения: 24.12.2009
Место учебы: Школа Летово
Страна: Россия
Регион: Москва и Московская обл.
Город: Москва