Я держал в левой руке маленький янтарик, который озаряла настольная лампа.
— Так, завтра будет мне красная печать. Пускай в 15, нет — в 30, придётся всё же делать.
Наклонил свет к себе поближе. Открыть решение, писать, закрыть. Промелькнула мысль:
— Ага…
Нога невольно начала дёргаться, ведь среди контента попался припев под мелькающий фон.
Откинув голову назад и закрыв глаза, сознание сотворило мир, в котором, идя по дождливому городу, действие резко переносилось к пляжу одинокому.
— А сколько времени я провожу в стенах? Примерно 8, а там — столько же, но почему снаружи столько планов, а дела нет нигде?
Он кинул камень в и без того плещущееся во все стороны море, а моё тело импульсивно двинулось к столу.
— Стоп. 31! Начать? Уже просрочено, как будто. В 40. Мне нужно думать, пока что время есть.
Рука невольно потянулась к источнику информации и так же, спустя пару морганий, вернулась, а плечи расправленные перестали поддерживаться в этом положении.
Глаза и ручка, взгляд и лист, очи закрылись — и шея вслед за этим наклонилась.
— Спать… Как мало надо мне. И в другой раз я удивлялся, как можно с холодом относиться ко всему жизненному ради ещё часика без бытия: фильм, где только начало и конец, без заполняющей середины.
Так, может, не идти? — всплыло мне в голове.
Пальцы, что крутили янтарик, отпустили его на ладошку другой руки.
— Да, взять лошадь огненную и самому себе отдать новый цикла ход…
38.
— Только не хочу после длительного перерыва и замечательного старта бросать и уходить в закат. Просто нужно полететь туда, где мои сумерки станут солнечным затмением. Именно так я отдам себе осень и весну, ведь не вижу смысла в нахождении меня в кругу лиц, при стабильности и однообразии. Там все уже погружены в процесс; им он важен или интересен, нужен — ну, что-то их держит.
Я пододвинул раскрытую книжечку поближе. Страницы сменяли друг друга.
— Двинусь в момент перехода, тогда есть шанс на перемены. Там, где общество открыто и ищет, стремится. Пускай, наверное, некоторые просто сшибут с дороги, но попытаться сойтись с кем-то, чтобы шаг за прыжком и прыжок за ползком.
59.
Роспись на одной из страниц — такая округлённая и с завитушками, которые хочется добавлять к ней, — и только несомненное идеализирование существующего не даёт ему это сделать. Даже тот страх переборщить и испортить — то же самое замаскированное превознесение прошлого, которое застыло, которым нужно только любоваться.
— Сила есть. Боюсь, что мир мне не простит постоянные скитания и ты забудешь про меня, ведь отдалюсь я слишком далеко. Поэтому застой, уже всё знаю про тебя, но по-прежнему болею тобой — только из-за площади больницы, которую ты мне представляешь…
Янтарик положен слева от меня и справа от лампы, которая испустила на сегодня последние лучи просветления.
— Пора.
———————
Пожалуй, сейчас махнут флажком.
Мой переход начался.
—————
Мы шли по улице.
— Как у вас дела? — произнёс рядом человек.
—————
«Опять эти холмы», — подумал я.
Продолжительный выдох. И лёгкое прикосновение к цепочке на шее.
Прыгая по их верхушкам в подлётах, устремляя взгляд вдаль. Рядом находились впадины, порой глубокие, но не для болотистой местности сейчас время.
—————
— Да, согласен, сегодня ветрено, — сказал я.
Слова услышали приятели спереди.
—————
После пробежки, что растормошила волосы, я попал в окружение скал и, протискиваясь, хотел не попасться на взгляд сверху.
—————
Я переложил с одной руки на другую мешок. Встав на один ряд с компанией.
—————
Взбираясь всё выше к чёрному небу, где повис объект, что своим существованием смог изгнать хрупкую Луну под гранит и камень. Это око, которое крутится до сих пор вокруг этого места, жаждет снова запечатлеть её.
—————
— Как вы думаете, выглядит душа? — пробормотал я.
Тишина.
—————
Око рядом. Промелькнул исходящий от него свет, и секундой позже оно заметило бы меня.
Войдя в пещеру, я крикнул. Эхо не привело обратного голоса, мои звуки поглотили стены.
Пространство своей размытостью и чернотой сбивает с пути, и мне не стыдно сделать это, ибо никто не лицезреет. За одеждой скрывался янтарик на цепочке. Я взял камень, что перенимал тепло рук. Он оставил след после того, как был броском впечатан в гранит. Это сверкающее пятно, не меняя своих размеров, поползло по стене за мной.
—————
— Как вы думаете о новом…?
—————
Пол и потолок с каждым метром расширялись вверх и вниз соответственно. Тело по свободному спуску на скорости неслось вниз. Ноги заскользили по земле в надежде остановить инерцию. Свет раскрыл, что путь обрывается и продолжение — после вытянутой пропасти с шипами.
Мешок, тот самый, что мешался мне всю дорогу, я снял с плеч. Мои припасы с других пробегов, конечно, думал, они пригодятся. Сбережения летели вверх. Поднялась пыль. Сталактиты, висевшие по очереди, ударились со сталагмитами.
«Ха, спасает моя точность», — подумал я, пробираясь дальше по уравновешенному соединению неба и земли.
—————
Фразы сменялись одна за другой.
— Кстати, невозможно не поговорить о Диане и Светлане, раз зашёл диалог в эту стезю, — произнёс человек в серых штанах и жёлтой футболке.
—————
Сейчас кажется, не только моё больное сердце бьётся, а и янтарик, хотя понятно почему, ведь у них одинаковая проблема. Идя по туннелю, нельзя было не приметить то, что свет словно отчищал камни от их цвета, всё серее и блеклее становились они.
—————
— Кажется, они перестали общаться, как я заметил, — неловко сказал я.
—————
Не удержался и взял в ладошки нечистую пыль, сходящую со стен. Вдохнул, и затянула меня далёкая мысль, скрывающаяся на затворках сознания:
«И вера лишь здесь поможет. Поможет не потеряться на беспутье и сопроводит меня по дороге в Рим, та девица с именем иностранным. И не физическим трудом, а истинным и сильным, вольным духом переверну я правила игры и окажусь на родине в России».
Нет больше грязи, всё отражает лишь меня, хотя эта альтернатива не лучше ни капли.
—————
— Диана отстранилась от нас, и только со Светой общается, с которой пересекалась недавно, и всё, друзья на веки. И что по итогу, она скорее всего сейчас дома одна сидит. — произнесла одна.
— Так она ещё и слухи распускала, что мол мы над ней издевались. — подхватила вторая.
Я в этот момент смотрел на дерево с гнилыми корнями. Цветок однако красит. И почему оно всё же нравится мне. Кажется, я просто уже решил и поменять свой взгляд не хочу.
Она, опустив голову, бормотала слова, но заиграли мысли, и картинка выстроилась сама: я нахожусь на гладком поле, и проходящий рядом выведет из стагнации. Это единственный вариант, ведь мне не докричаться и не понять гуляющих задорно по дороге. Я задумался насчёт того, насколько скудна моя жизнь. Можно было бы сказать, что мыслю примитивами, ведь у других всё лучше, а своё не воспринимаешь так трепетно, это естественно.
Так после монолога спутницы я, кажется, для себя осознал, который фактор меняет всё. Событие привязывается к личности и, допустим, пускай есть дерево, не приносящее плоды. Ты не срубишь его из-за дорогой памяти к человеку, который посадил растение.
На её лице потекли слёзы, я, чтоб не показаться не вовлечённым, скривил грустное лицо.
Вспоминая Диану, теперь пропадает всякая жалость. После обсуждения эта ситуация утратила своё крохотное умиление. Теперь предстаёт передо мной хитрая, ветреная и скользкая особа.
—————
Свечение потянуло в глубины горы, и что я вижу. Луну, которую окружают зеркала. Она долбится в тупик, и на полу валяется уже немереное количество осколков. Отражения в них не такие точные, как в реальности.
Свет потух. И стук янтарика перестал биться в унисон с сердцем.
Она заглушает жизнь. Это отвратно — запрещать в уже замкнутом пространстве.
Луна засветилась, ибо впитала крупицу принесённой жизни.
Я взглянул на неё, на зеркало справа. В мутном отражении прослеживались очертания зверя. На левой стороне почернелое отображение её сущности.
Она долго была в низах и навряд ли способна к стремлениям к новым высотам, её удел лишь привлекать внимание. На что повёлся мой проводник в тьме.
Почти отвернувшись от Луны, она превратилась в дым, захватывающий всё пространство.
В голове пронеслись мимолётные мысли:
«Угу, что только не сделает ради зрителя».
«Чем-то они похожи с оком».
«Сколько времени потратил, пора».
Выставив руки вперёд, я начал выходить.
Кровавые глаза в метре от меня.
«Ха, затмение, что ль, у неё?» — фразу, произнесённую в голове, сопровождала лёгкая улыбка и ступни, которые стали перпендикулярны друг другу.
Я прищурил глаза. Хруст колена. И отрывание от земли ногами — почти как прыжок. Левая коснулась твёрдой поверхности, а другая должна была уже сейчас пронестись вперёд, но осталась лишь в положении замахивания.
Правую ногу потянули назад, дёрнулось всё тело. Я рефлекторно сделал руками блок при падении. Касания не произошло — мою шею обвила толстая плоть. Я рефлекторно стал держать руки у горла, стараясь отсрочить неизбежное.
Оно было в нескольких метрах от меня.
Взмах. Пробитие стеклянного потолка. Показалось чистое небо. Существо с головой лисы, туловищем змеи и крыльями, как у ворона, держало меня своим хвостом.
В этот момент всё стало неправильно. Я дышу, вижу горы и новые края где-то вдалеке. Представляю, как перепрыгиваю с одной скалы на другую вместе с попутным ветром. А сейчас, прикованный, вроде поднимаюсь, хотя по ощущениям упускаю то тёплое дуновение. Сердце бьётся вопреки желанию.
Руки повисли.
Я взглянул наверх. Не было существа, лишь… Человек с крыльями и детским лицом испускал за собой свет, который поднимал меня. Только казалось, что я отдаляюсь от него всё больше. Я прикоснулся к цепочке. На ней серый камень, который несомненно давит мне на сердце. Всё тусклее становилась яркость свечения.
Пальцы разжались. Камень стремительно низринулся, словно гравитация жаждала его.
Я увидел, как крылья промчались передо мной. Свет исчез. Человек с чистым лицом стал существом. Он поймал сброшенную мной цепочку, только теперь на ней снова появился янтарик.
Падая, сердце перестало стучать так же интенсивно. Кончики пальцев почувствовали прилив.
«Нет, неужто на подсознательном уровне… Ха, а это смешно».
Сила есть. Присмотревшись в воображаемую точку между его глаз, я закрыл лицо руками, которые на миг стали прозрачными от лучей и доносившихся звериных звуков.
—————
— Неожиданная встреча, — произнёс я.
— Да.
— Эм. Как в целом успехи?
— Норм, так-то всё.
— А вот я… Я не понимаю, как делать. У меня постоянно нет настроения, хотя, конечно, в голове уже готовый образ… — сказал я.
— То есть если в мозгу как бы условно работа готова, то тогда есть ли смысл её так же воссоздавать здесь? Получается, нужно не доводить в мыслях до конца идею, иначе пропадёт интерес, — продолжил я.
— Хм. Думаю, тут дело не в этом. Просто нет равновесия и стремления, от того и падаешь.
Я отвёл глаза в сторону и посмотрел на время — 04.
— Как же жарко.
— Вроде в Италии слышал, приняли закон о том, что каждый гражданин имеет право получать бесплатно или по символической цене не менее 4 литров питьевой воды высшей категории качества. Он был на рассмотрении несколько лет.
— Ясно, — он опустил свой взгляд и, выждав паузу, продолжил: — Да, хотелось бы, чтоб у нас тоже всё так долго рассматривали, конечно не в том смысле, чтоб мы тут все умерли от жажды, а чтоб команда наша не развалилась.
Я несколько раз с озадаченным лицом кивнул головой. Собеседнику же пришло уведомление.
— О. Я скоро уже побегу, сегодня мне нужно в магазин.
— Угу.
«Надеюсь, она и они уже разошлись. Эх, а ведь можно было ещё с ними побыть, но я сказал им уже, что мне пора…» — подумал я.
— Кажется, и после дома не поболтаем, ведь она злится на меня. Хотя, вот смотри, я исполнял, как сказали, так и делал. Сказали: «Будь твёрд, как земля» — и вот… А она же и научила меня, что исполняй как положено. Ну и да ну её, честное слово, всему недовольна, — глотнув, он продолжил. — Клюшку, короче, я сломал. А её сейчас будто из золота делают, а прочность — как у спички. Вот как это называется.
— Да-м… Знаешь, в чём фишка? Я смотрел про это. Земля и аренда везде сильно подорожали — и под заводы, и под склады, и под магазины. Из-за этого всё вокруг дорожает. Одежда, мебель, техника, обувь — почти всё.
Мы уже подходили к развилке.
— Ну как у вас дела в клубе, всё ещё горячая перестройка?
— Да и не вспоминай, из чемпионата вылетели и нового лидера выбираем.
Он протянул мне руку.
— А я стих сочинил, — заявил вдруг я.
— Да? Прикольно, я тоже своей недавно написал.
— Меня просто захлестнуло чувствами.
— Так оно понятно. Давай, увидимся ещё как-нибудь потом.
Так я уже стоял на перекрёстке.
«Как сильно я доверяю им. Быть может, это из-за обезличенности. Я не могу привязать к ним ярлык, ну только лишь к немногим. Однако, может быть, это смешение меток связей образует общество, в котором я могу забрести не туда и перекроить своё мнение. Сегодня ты несомненно оставил меня неравнодушным, и твоя роспись оказалась в моей книжечке.»
—————
Слипшиеся глаза ещё не открылись, но словно центр тяжести тела перенёсся вперёд, и я сделал шаг. Шаг, который обрушил пол, оставив лишь землю под ногами неизменной. Взгляд становился яснее с каждой секундой. Снизу с обеих сторон от меня можно было рассмотреть очертания людей. Я было хотел развернуться, но почувствовал тяжесть сзади. Мои волосы выросли так, что опускаются ко дну, и каждая волосинка привязана к определённому человеку.
Чья-то холодная рука схватила меня сзади за шею. Донеслись металлические звуки. Слева появился, скорее всего, человек. У него дополнительные два глаза на гладком лбу, а также он парит над землёй, находясь в позе лотоса, и в руках держит ножницы.
— Мисье, вы слишком сильно заросли. Вы только посмотрите на этот серый волос. Как он выбивается из вашей причёски.
Он отстриг его. Мои глаза зажмурились от происходящего. И я уже импульсом бегу по этому волосу, уже чувствуя образ человека, и без тормозов врезаюсь в него.
———
Небо. Тёмное небо. Вокруг меня горы пыли. Око! Оно точно скоро будет. От малейшего движения нервы проводили к пронзающему сердце и столбнячному эффекту тела. Мне пришло осознание, что один я не справлюсь. Ладонь прикоснулась к земле. Я почувствовал систему внутренних вод в глубине гор. Направив мощный толчок, в момент, когда моё тело словно оказалось в потоке, где-то там из толщи камня поднялся столб воды. Он покорит любого своим масштабом. Я же продолжил свой путь, вдыхая пыль, которой стало достаточно после световой вспышки в небе. Вдох.
———
— Ай.
— Вдохните поглубже. Сейчас всё закончу.
Стрижка волоса сопровождалась мурашками и сворачиванием живота, но после наступает усталость и начинает клонить в сон, пока не отрежут следующий.
Я сам согласился. Ведь действительно зарос ненужным количеством. Вот зачем мне нужен был этот седой волос. Низачем. Просто существовал, и от его потери ничего не потерял.
———
— Ай… — вырвалось у меня.
Да, так что он точно услышал. Я ринулся вперёд, оставалось совсем немного. Пятка ноги, что замахивалась, онемела, на неё пролился сверху свет. Я поднял глаза — это было Око. Его лучезарный глаз полностью обездвижил меня. Зрачки лишь бегали из стороны в сторону. Око опустилось и стало напротив меня. Наши взгляды намертво сошлись.
Моё тело постепенно начало обрастать янтарём. Он поднимался с ног и дошёл до головы, как глаза смогли всё же захлопнуться от окружающего мира.
———
— Зеркало, мастер, прошу…
Я отдал его и его, и того. И чувствую, что могу это принять, ведь знал я это всегда. Всегда или? Быть может, просто этого не осознавал. Сейчас понятно мне, что есть одна, которую не чем-то таким хочу я скрепить.
Мне протянули руку с вещицей желанной. Взглянув в отражение, я выхватил ножницы и отрезал под корень всё.
— Нет, так её!
Зеркало полетело в бездну, и раздался грохот и треск.
———
Затрещав, разлетелись куски янтаря, и спина выпрямилась сама.
— Не запечатать тебе меня в камень!
После произнесённых слов рука поднялась, словно хотела бросить, но вместо этого подчинила янтари, чтоб они потеряли свой цвет, став прозрачными, как кристалл, а все пёстрые краски огненными лучиками точечно ударили по Оку. Исходящий свет от него исчез, и поднялся он вверх. А я пробежал под ним и был готов к…
Пропасть предстала перед глазами. Время трачу на просмотр пустоты с амбициями зверя.
———
— Прошу меня простить, мне надобно идти, дела я все ещё не завершил.
И, шагнув, остался не упавшим в бездну.
———
И я шагнул. И пронёсся миг падения моего. Но воспрял и воспарил духовно и телесно. И теперь могу я перешагнуть этот этап, но что-то остановило меня. Рука достала из внутреннего кармана верхней одежды книжечку. Она распахнулась, и из неё вылетели 4 символа: круг, квадрат, треугольник и спираль. Они закружились вокруг меня и разместились сзади, спереди, слева и справа от меня. Я поднял руки вверх, и из пропасти показались два камня передо мной. Сжав кулаки, по обе стороны от меня появился огонёк и капелька воды. Выдохнул всей грудью и призвал ветер, что подхватил стихии, окутал один камень в воде, а другой в огне. И элементы закружились между ними. Око, посмотрев на камни, спровоцировало вспышку и ударную волну, после которой оно впечаталось в землю, а они стали Солнцем и Луной. Разорвав книжечку, я свалился в темноту пропасти.
Теперь каждый в этих краях слышал удары кирки об камень. А моё сердце стало биться слабее, и лишь звук металла взбадривал его.
———————
Лишь закат озарял комнату. Мокрый листок с прекрасной росписью, и больше ничего не было на столе.
Вроде тогда мне показывали и леса, и дороги, но оно проходило мимо, ведь они не могли изменить позицию в моей голове. Но вот пришла она и не имела желания показывать красоту природы, а в итоге благодаря ей сейчас увидел красоту в заходе солнца.
