XI Международная независимая литературная Премия «Глаголица»

Поэзия на русском языке
Категория от 14 до 17 лет
Ода «хрущевке»

В поэтах возбуждали муз

Дворцы барокко, классицизма,

Ампира и конструктивизма.

Но пылкий пожилой француз

Проклял излишества красоты,

В Союз Советский кинув груз

Своей отвергнутой работы.

Недальновидный же Хрущёв,

Желая дать жильё стране,

Ещё дрожавшей по войне,

Принял проект и был таков.

Панели, окна да бетон –

И вот хрущёвский дом готов,

Жилища новый эталон.

С восторгом все переселялись

В пятиэтажные дома,

Где каждому была дана

Квартира частная. Сравнялись

В жилье гражданки, горожане,

И как же радостно смеялись,

Когда с коммун и изб съезжали!

Но миновали многи годы,

Стандарты красоты сменив.

Прогнил хрущёвок жилмассив

От возраста и непогоды.

И, словно лучшее вино,

Дома состарились, раскрыв

Своё цветное полотно.

На полотне том красок нет:

Уют мы видим, теплоту,

В подъезде – мисочку коту.

Мигает тусклый жёлтый свет,

В горшочках – денежные древа;

Повсюду запах: сигарет,

Отходов мусорных и хлева.

Чернеет колотая плитка,

Чернеют стены, потолок,

Чернеет и дверной звонок.

Облупленная штукатурка

На серых ступенях лежит,

И струйка дыма от окурка

Тиши вокруг благоволит.

Теперь скажите – где порядок?

Скажите всем начистоту –

В сем не увидишь красоту!

Хрущёвок мир противен, гадок!

Но людям свойственно иметь

Орлиный глаз на непорядок, —

А дом сей оскорблять не сметь!

Внимательнее приглядитесь,

Зайдите в несколько квартир,

Оценку дав, как командир,

И впечатленьем поделитесь;

Старушкам зорким у подъезда

Благочестиво поклонитесь,

Как стражникам святого места.

Засим мы входим в древний храм,

Храм судеб тяжких и уюта,

Стеснённой жизни и приюта

Малых людей огромных стран.

Великий дом, кормящий нас,

Впитавший в стены сотни ран,

О, дом с душой, услышь мой глас!

Хранитель жизни позабытый,

Первопроходец, рядовой,

Прославивший советский строй,

И только старостью убитый,

Ты, броненосец из панелей,

Листвой заботливою скрытый,

Из всех домов ты нам милее!

Мы влюблены в твои балконы,

Из кухни в ванную окно,

В твои ковровые панно,

В сервизах пыльные флаконы;

В твоей уборной же сырой

(Где таракан неугомонный,

Людской сосед и друг помой)

Мы также любим находиться,

На раскладушке любим спать,

Детьми на антресоль влезать,

И на паркете порезвиться,

Весь книжный шкаф перечитать,

И в ванной крохотной помыться,

И в кухне тесной постряпать!

Ажурны люстры в память нашу

Засядут в долгие века,

И абажур, что с потолка

Свисал широкой тканой чашей.

А лампа Ильича нагая

Дарила жизнь коморке вашей

И забирала, догорая.

Под светом ламп в вечерний час,

Прикрывшись тюлем от вселенной,

В гостиной, теплой и нетленной,

Взбирались мы на свой Парнас.

Советских лицезрели муз,

И прошлое кипело в нас,

И вновь дышал былой Союз.

История жива не в книгах,

А в зданиях, в людях и в устах;

Не только в сталинских домах,

Не в современных жилмассивах.

История народных масс

Заключена в самих хрущёвках,

В их жителях, в самих же нас.

Простое есть для нас родное,

Но круг потомства замыкать

Возникла надобность опять:

В архитектуре нет застоя –

Панели сменит монолит,

А мир, припомнив всё былое,

Хрущёвский дом благословит.

Березовский Николай Евгеньевич
Страна: Россия
Город: Москва