Сердце быстро колотилось, распространяя дрожь и тепло в теле. Прикусив язык, Майя потянулась к алой шторе с нарисованным Дедом Морозом и, выдохнув, дернула ткань в сторону, намереваясь выпустить домашний свет в торопливую темноту осеннего утра. На долю секунды девушка зажмурилась, но, поняв, что оттягивает неизбежное, открыла глаза.
Ее комната была небольшой, с ремонтом и пауками, доставшимися еще от прошлых хозяев. На столе, в углу у ровной стопки нот, раньше сидели с всклокоченными волосами две куколки, с которыми Майя играла в детстве и которым, повзрослев, приветственно, но разочарованно кивала, возвращаясь из консерватории. Им же девушка подолгу устраивала концерты, без конца репетируя этюды к зачету, и у них спрашивала, не случилось ли чего у скрипки, если та вдруг не строила.
Около недели назад девушка заключила старых подруг в деревянный массивный шкаф, решив, что так будет безопаснее. Туда же она убрала свои любимые книги, опасаясь, что их прочитают, и все чаще сковывала скрипку чехлом, будто кто-то еще не знал о ее тяге к музыке. Едва допив кофе, Майя несла кружку на кухню и обнимала ту мыльной губкой, походя при этом на скрывающегося преступника. Девушка чувствовала, что существовать свободно больше негде, а мысль о прозрачных стенах витала рядом, пусть и была сущим бредом.
Едва заприметив за окном четвертого этажа знакомый силуэт, Майя замерла. Существо чистого белого цвета плевало на тусклый теплый свет фонарей, не отбрасывая тени, и походило на человека. Пусть обладало узким телом, оно не протиснулось бы в дверной проём, а будучи высоким, могло, не утруждаясь, пройти под любым столом. В нос ударил резкий запах резины, перетекший в аромат свежих шоколадных пончиков. Существо, казалось, двигало глазами, рассматривая бежевую в красную крапинку сорочку Майи, её каштановые волосы со светлой прядью и комнату, а может, даже всю квартиру.
– Уходи, – сказала Майя срывающимся голосом. – Отстань от меня!
Выдохнув, девушка развернулась и подошла к кровати, к рюкзаку, выуживая из него учебник сольфеджио.
– Ты не свалишь? – бурчала она, перебирая тетради. – Все равно не перестанешь подглядывать?
Ладони девушки сжались так, что аккуратно подстриженные ногти впились в кожу, оставив светлые впалые следы. Существо оказалось левее Майи, у шкафа, наблюдая, как та складывала ноты и отходила к столу с книжкой по нотной грамоте, а потом оно исчезло.
Не ставшее за год родным или, хотя бы, дружелюбным громадное здание, отдававшее желтизной, сдавливало шею и грудь, заставляя Майю вдыхать пары реставрационной краски и кашлять. Ежедневно оно провожало девушку до кабинета, силой вгоняя внутрь и, пусть та была отличницей, хохотало над каждым провалом.
Первой парой стоял ансамбль. У двери Майя долго мялась, не решаясь войти, и встретила Лию, которая, хотя бледные шрамы были едва различимы, по старой памяти цепляла на запястья широкие кожаные браслеты, словно кандалы. Учитель немного задержался, а запыхавшийся Олег и вовсе вбежал через двадцать минут после начала. В это время девушки повторили свои партии и даже заглянули немного дальше. Майя спотыкалась в одних и тех же местах, промахивалась, её струны злобно дребезжали, а смычок ехидно смеялся и подыгрывал им, вынудив преподавателя попросить ее остаться после занятия.
Когда все ушли, рыхлый мужчина в голубой клетчатой рубашке с пятнышками крови присел рядом, на стул Олега, и чуть пододвинулся к Майе, посмотрел ей в глаза, попытавшись расположить к доверительной беседе. Девушка отвернулась и взглянула на дверь, теребя бегунок чехла, зажатого в руках.
Существо белело у выхода, маня Майю бросить скрипку и сбежать, спрятавшись в каком-нибудь туалете, где ее не достанут.
Учитель долго говорил, но девушка не реагировала, старалась сосредоточиться на другом, отвлечься. Глаза зачесались, намокли, и, как бы Майя не сдерживалась, по щеке скользнула первая слеза – признак слабости. Язык поймал соленые чувства и смочил дергающиеся губы. Дышать становилось все тяжелее, девушка глубоко вдыхала и надеялась, что преподаватель не заметит, но он положил руку ей на плечо.
– Как ты?
Игнорировать дальше возможности не было.
– Нормально, – тихо ответила Майя и, всхлипнув, прикусила нижнюю губу.
– Почему плачешь?
Она не сразу подобрала нужные слова: искала те, что не вызовут других вопросов.
– Устала.
– Утром?
Девушка кивнула и взглянула на часы, пройдясь взглядом по существу.
– У меня пара… – сказала она так, что ее могли и не услышать, но не боясь этого. – Я пойду. И так много прогулов.
– Иди. – Мужчина встал и отошел к окну, к столу. – Домой. Я напишу Виталию Георгиевичу, что ты плохо себя чувствуешь.
Кивнув еще раз, Майя направилась к выходу. Не желая показаться странной, она готовилась пройти сквозь безмолвного наблюдателя, но тот отлучился, куда-то опять пропав.
В консерватории не осталось уборной, в которой Майе не приходилось бы умываться, затем, промокая покрасневшие глаза туалетной бумагой, красить ресницы тушью и рисовать стрелки. Девушка рассматривала свою ровную бледную кожу и гордилась ею, утверждая, что держится лучше товарищей и, вообще, завтра будет легче. В эти минуты Майя садилась на пол, оперевшись о стену, и листала чаты в мессенджере, выбирая, кому написать. Родители были заняты, Лие хватало своих тараканов, Олежа никогда не понимал девчачьих проблем, а Маша не отвечала. И Майя всегда заходила в социальные сети, читала ленту.
Когда короткие ролики надоели, девушка встала, подняв чехол со скрипкой, и, напоследок улыбнувшись зеркалу, щелкнула шпингалетом. Существо последовало за ней.
Впервые она его увидела около полумесяца назад. Майя возвращалась домой плохо освещенной улицей, оборачиваясь время от времени. Звезды скрылись, утащив луну. Девушке показалось, что клубы дыма затянули небо и, может, она подошла к очагу пожара, но поздний вечер расплакался, намочив случайных прохожих. Как всегда, сложно было сказать, что интересовало людей в посредственном дожде. Наверное, почему не все прятались под черными зонтами. Соглядатай обнаружился по левую руку, плавно двигаясь рядом с девушкой.
Вскрикнув, Майя пошатнулась и зажала рот рукой, но заметив, что прохожим нет до него дела, недовольно решила, что днем перетрудилась. Она дернула головой вправо, будто кто-то ударил ее по щеке, и выдохнула. Галлюцинации не опасны.
В следующий раз существо застало ее в душе, затем на учебе, однако девушка не собиралась обращаться к специалистам.
Домашняя тишина поглотила спокойствие, а сладкий запах ванили показался приторным, стены заискивающе улыбнулись. Майя нехотя дошла до ванной с мигающей лампочкой, сполоснула руки. Когда же добралась до комнаты и, рухнув на кровать, включила телефон, тот разразился, казалось, сотней уведомлений, в смехе которых слышались оттенки всех голосов. От грузного старика до проворного юнца – каждый смеялся над ней.
Первым делом Майя прочитала сообщение Виталия Георгиевича:
– «Добрый день, потрудитесь объяснить причину еще одного вашего прогула»
Потом от старосты:
– «ВГ грозится не допустить тебя до сессии. Где тебя весь месяц носит?»
Лия, как всегда, писала правду со знаком вопроса:
– «Сбежала опять? Ты понимаешь, что отчислят? Боишься? Родители ведь платят за твое обучение?»
Еще пять СМС-ок от мамы, три от отца и семь от бабушки: Виталию Георгиевичу ничего не передали, или тому дела не было до отговорок.
Существо находилось совсем рядом. Его голова в паре сантиметров от щеки Майи бессовестно уставилась в экран, с улыбкой читая чужую переписку.
– Я не заплачу. Я сильная, – бубнила девушка.
Когда Майя отложила телефон и взглянула на потолок, скрестив на груди руки, существо отлучилось.
Она усмехнулась.
– Что, без истерик не интересно, приятель?
Ничего не произошло. Пустота не отвечает.
– Ну и пожалуйста. Ты ведь здесь? – шептала Майя, смеясь. – О боже, существо, нет, Существо, скользнувшее глазами ниже строчкой, прошу, прочти следующий абзац. Посмотри, я буду счастлива в конце этой повести?
Девушка, кажется, была спокойна. Не имея цели задеть кого-то своими едкими словами, она лишь веселилась. А немой наблюдатель исчез: мы ошиблись, эта история тривиальна. И, может, даже давно затаскана. Знает кто-нибудь, зачем только девчонку мучали?
