XI Международная независимая литературная Премия «Глаголица»

Проза на русском языке
Категория от 14 до 17 лет
Меланхолия

 

                                                                                                      Меланхолия

                                                                                                                                                                      «Целуй меня

                                                                                                                                                                       О,как во рту твоем темно!»

                                                                                                                                                                                              Леон-Поль Фарг

Его лицо с заостренным носом и печальным взором устремлено сквозь запачканное дыханьем окошко в мир,который ,вроде бы, действительно есть. Табачный дым заполнил всё пространство комнаты. Этот худой мужчина неизвестных лет сидел на стуле,схватив похожими на ветки руками дрожащие колени. Рядом оперлась на полуразвалившийся шкаф (теперь уже) какая-то женщина с завитыми волосами,узкой талией и курила длинные сигареты. Она в красной блузке,темно-зеленой юбке, чулках и босая;он в черной кофте,коричневых брюках и лакированных ботинках. Такими эти люди останутся друг для друга впредь.

Мужчина надел серое пальто и вышел из квартиры,взяв с собой только маленькую коробочку и толстую тетрадку. Он спустился по лестнице,вышел на улицу. Тут темно,лишь фонари и некоторые окна царапают ночь. Небо было мрачным,будто бы сидело где-то скучающее существо и взяло из еще жаркого костра уголек,которым принялось вымазывать высь. Страшно одиноко,наверное,тому существу.

Человек сперва громко шагал по сухому тротуару и был уверен,что уедет в Париж,там напишет роман и получит за него Нобелевскую премию. Но вскоре шаг сделался тише,Франция испарилась из его мечт,как и писательство,а ветер свистел в пулевые от взглядов той женщины,глаз ее ярко голубых.

То и дело встречались по дороге знакомые. Всех их звали одним именем,но и оно забылось. Он просто говорил: «Привет. Давай,пожалуйста,помолчим.» Все сразу проходили ,не желая стоять,ведь в каменных домах их ждали жены. Дети тоже ждали,впрочем, кому какое дело до детей.

Видимо,то существо с угольком устало постоянно подкрашивать небосклон,и другая сущность смогла разомкнуть веки,выпучить свое огромное белое око. Осыпанные серебром деревья заскрипели,раскачиваясь по сторонам.

Мужчина дошел до вокзала. Сел на лавочку и достал из кармана маленькую коробочку;открыв,долго смотрел на обручальное кольцо. Потом в тетради,на последней чистой странице,написал: «А теперь,спустя столько пролитых слов,давайте я помолчу…». Его губы сомкнулись. Он чувствовал как пусто внутри -больше ничего его не наполняет,не держит. Он встал,звонко оттопал чечетку непонятно зачем,переступил желтую линию на краю перрона и вернулся.

Электричка загудела вдали. Из морока донесся стук колес. С каждой щепоткой секунд звук становился все более громоздким. Станция длинная и пустая,отстраненная от всего кроме поезда,который порой приходит,как весна или как любовь,но и так же поезд никогда по настоящему не дотронется до нее и обязательно, к сожалению, уйдет,оставив полустанок в ожидании нового чуда. Трещали сверчки. Кажется,если бы не та громко приближающаяся махина,этот всеобъемлющий треск затопил бы все вокруг,оглушил и сжевал бы любого слышащего. Но поезд гремит и совсем скоро подъедет,быть может,выплюнув несколько пассажиров,которые после поплетутся в город,ища приюта. Вся седость лунной ночи убита ярким желтым светом. Озарился лес,стоящий напротив перрона,отчего глубь его только жутче. Между ржавых рельс немного подскакивал щебень. Трава уже покрывалась росой,словно путалась в паутине.

Из вагона вышла молодая девушка,одетая в рваную куртку,такие же джинсы и пляжные сланцы. В руке она держала бутылку дорогого коньяка. Пьяная, она ,шатаясь, рухнула на скамейку,достала телефон и голосовым сообщением прокричала кому-то: «Да,я убила его,и тебя,мразь,убью!Ненавижу,ненавижу тебя!». После этого она провизжала,перебив сверчков и зарыдала , избивая ногами железную перегородку.

Похолодало. Мужчина все с тем же печальным,хотя, теперь немного испуганным лицом,наблюдал за девушкой. Вместо головы ,сразу хотелось сказать ,череп,а вместо тела-скелет,до того она была худощавой,должно быть,анорексичкой. Волосы ,заплетенные в косу ,практически бесцветные. Он медленно начал к ней подходить. Она оглянулась на него и села, уступая место. Мужчина раньше никогда не видел глаз малахитового цвета,какие были у девушки. Всхлипнув,и вытерев ладошкой слезы,она начала говорить.

-На самом деле я никого не убивала,а просто отдала в приют. У другого ему думаю будет лучше. Этот ублюдок его бил,и меня бил. Постоянно думал о жертвоприношениях и еще каких-то подобных вещах. Все уши прожужжал о вечной жизни. Он помешанный,абсолютно помешанный безумец. Ну вот я и сбежала,прихватив коньяку,впрочем ,мне не впервой.

Девушка посмотрела на мужчину,тот выглядел до безобразия безобидным,так что она решилась лечь ему на плечо. Внутри он немного сконфузился,но состояние его было слишком апатичным для выражения эмоций.

-Если не хочешь говорить,ладно,я тихо подожду здесь.

Он рефлекторно обнял ее одной рукой,обычно это успокаивает страдающих. Она продолжила.

-Знаешь,я люблю людей. Да,столько мычат из разных углов,что все стали одинаковые,потребители и лентяи,что современный человек пуст и ничтожен. Ну что ж,каждое поколение так мычит,а ведь люди все разные. Это как переплетенные случайно нитки,то есть,если бы на полу разбросали много клубков и они бы все друг с другом переплелись. А человек-точка в пересечении множества нитей,концентрация бесчисленных совпадений. Разве могут тогда люди быть одинаковыми. Я считаю,так думать-кощунство по отношению к миру.

-А я думаю,что все это неважно. К сожалению,все оказалось бессмысленным.

-Пойдем.

-Куда?

-Наш поезд подъехал.

-Но…

Девушка взяла мужчину за руку и потащила в раскрытые двери. Он быстро поддался,ведь оставаться,по сути,ему и негде.

Они вошли в небольшой вагон,сильно вонявший,будто его не убирали уже много лет. Сверху над дверьми приделано табло,показывавшее вместо времени многоточие. Твердые лучи ламп упирались в белые стены и деревянные сиреневые сидения. Все люди выглядели сонными и потерянными,видимо,в ночных электричках ездят только отщепенцы. Когда они сели,мужчина заметил человека ,похожего на бездомного. Он был худой,длинноносый и с болезненно-тоскливым видом царапал куском зеркала,режущим его ладони,какие-то строчки на стекле-от этого был страшный скрежет,но никто не смел помешать. За окном мелькали леса и озера, сёла и деревушки. Небо ясное застыло студнем. Мужчина разглядел ту надпись «На следующей остановке я стану цветком».

Бездомный громко кашлял и был бледным,так что больше напоминал рисунок,сделанный мелом на мокром асфальте. Из под куртки он достал зеленую бутылку, в которой не было жидкости,но, отчего-то,были круглые часы. Бездомный покачал бутылку — часы заходили маятником. Прищурившись, мужчина заметил,что на них нет циферблата,а только белизна. Бездомный держал ее в руках и завороженно наблюдал,пока с его ладони на пол капала кровь,звонко разбиваясь о линолеум. Потом кровь с большого пальца поползла внутрь,стекая по горлышку и пустому диску, вскоре окрасившемся в густой и темный красный.

Мужчина отвернулся и прижался щекой к морозной стенке. По соседству блевал один из пассажиров. Вонь забила ноздри так, что пожелалось вырвать свой нос. Ему стало ужасно душно,тесно и некомфортно. Все поплыло и закружилось вокруг. Он крепко закрыл глаза и чувствовал, будто что-то сутулое,безглазое,кривое, мглисто-черное ковырялось в его висках иголочкой и пощипывало душу.

Во рту заерзал крик,он чуть не порвал глотку,но пространство так душит,что и этого сделать не может. Весь задрожал и покрылся потом. Он посмотрел на девушку,она спокойно наблюдала за ним. Потом встала и поцеловала в лоб.

-Выходи,родной.

Он судорожно пошел на выход,встретив в тамбуре парня с пистолетом в руке,стрелявшего в потолок с одичало беспристрастным видом. Мужчина выскочил и ,лишь коснулся станции, почувствовал себя легче. Больше ничего не дрожало и не потело. Глубоко вдохнул,и утренняя свежесть прочистила его нутро от духоты. Ему вновь стало спокойно и несколько весело,потому он станцевал чечетку. Все было до боли похоже на то место,где он жил. То же спелое небо,ничего по сути не значащее,но всегда красивое. Был тот же ветер,опрокидывающий яйца неумелых птиц на землю,чтобы они разбивались и ни за что не пели. Перрон почти повторял ту одинокую платформу: единственное отличие в том,что он не ощущался отчужденным,а это ,наверное, главное качество любого перрона без исключений. Пусть к нему все также притронутся лишь грязные подошвы пассажиров,провожающих и ожидающих,но любовь для него катастрофа,ведь потеряв кусочек своей пустоты он перестанет существовать.

Он сошел по горке в город,где те же спящие каменные дома,где живут такие же женатые,обзаведенные детьми,люди. Громко шагал по направлению к своему дому. Существа легли спать,ведь уже всходит солнце.

Мужчина открыл дверь,вошел в квартиру,повесил пальто. Потом пошел в кухню,сел на стул и смотрел в окно. Какая-то женщина стояла позади него и курила длинную сигарету. Он потерял тетрадь,но нашарил маленькую коробочку.

Гальперн Александр Дмитриевич
Страна: Россия
Город: пос.Сосново