«Когда-нибудь»
Гложет ли вас что-нибудь?
Хоть когда-нибудь? Иногда?
Очевидно, ведь люди схожи,
Пускай мы и ссоримся всегда.
Головы наши посещают ужасные мысли.
Вгрызаются в мозг, мешают спать.
Бывают они о смерти, о жизни.
И приходится нам от них дрожать.
Тревожно, тревожно от них по ночам.
И страшно, страшно мыслить днём.
И в рот не лезет еда по утрам.
И вечером ужин летит под стол.
И не убежать от них никуда,
Не укрыться от них под одеялом.
Под кроватью чудные существа,
И те от них страдают.
И эти звенящие думы,
Скрипящие помыслы из адских глубин
Вскоре станут сильнее пули
И будут заставлять поклоняться им.
Ну где же нам выход найти от ударов пуль?
В жертву кого принести?
Ведь мы хотим крепко держать жизни руль,
А не в черепах паутину плести.
Но мысли сильнее нас всех вместе взятых.
Мысли — жгучая ртуть.
От мыслей так просто не сбежать куда-то.
А если сбежать? Ну, если когда-нибудь…
Когда-нибудь мы покой обретём.
Когда-нибудь мы будем по полю скакать.
Когда-нибудь — когда мы помрём.
Когда-нибудь — когда нам будет плевать.
«Родина»
Ах, сколько в мире Родин,
Все разные и своим людям милы.
Сколько стихов написано об этих дамах,
Не сложить из них мелкой горы.
Но есть одна такая Родина,
Которую никому не продам,
Эта женщина строптива,
Но всё-таки — моя.
Я люблю её дикие степи
И глубокие мрачные чащи,
Тех людей, живущих в ней,
С мыслями гудящими.
Эти горы, эти овраги
Знакомы мне с малых лет,
Но ещё знакомее
Серых трущоб скелет.
Скелет голодной собаки
На фоне фотографий виден.
Да, вы не ошиблись, именно той Собаки,
Жестоко попом убитой.
Собаку всю жизнь били кнутом,
И она отрастила острые зубы,
Которыми теперь вынуждена
Грызть своих людей, а не целовать в губы.
А из-за вечного мороза губы потрескались,
Люди обозлились,
На ослабевшую Собаку
Взъелись.
Заключили её в железную будку,
Уж совсем искалечили.
А Собака всё злела, злела,
Пока не сгрызла самой себе плечи.
А люди всё искали способ впиться клещом,
Создать видимость сытости,
Но с куском мяса к Собаке никто не пришёл,
Не избавил её от душевной сырости.
И вот: Собака плачет соленющими слезами,
Тихо скулит в беззвучную тьму.
И намордник совсем уж ржавый,
Только вот дворняга уже не желает зла никому.
Собаку вырядят в аляповатый кокошник,
Исковеркают всю её суть,
Но что бы с Родиной не делали,
Я выберу с нею любимою путь.
Мне мила её неприветливость,
Эти стёртые о камень клыки,
Ведь яблоко от яблони далече не падает,
Все мы дети одной земли.
