Принято заявок
2212

IX Международная независимая литературная Премия «Глаголица»

Проза на русском языке
Категория от 14 до 17 лет
Их было двое

Была уже середина апреля, но погода всё не налаживалась. По-прежнему откуда-то с запада дул холодный, пронизывающий ветер и нагонял дождевые тучи, которые периодически плакали.

На главной улице маленького города (его можно было смело назвать большой деревней, если бы не официальный статус) кипела жизнь. Было утро понедельника, и все торопились кто куда: в школу, на работу, в магазин. Прохожие толкали друг друга локтями, справа и слева слышались возгласы недовольства и упрёки. Всё это продолжалось недолго, через час улица обрела свой привычный вид: лениво на светофоре останавливались машины, регулировщик закончил свою работу и собирался уезжать, в школу, не торопясь, шли злостные прогульщики, глядя по сторонам и часто останавливаясь, чтобы посмотреть время на часах, подаренных родителями.

У всех была какая-то цель, кроме него. Он стоял с самого утра, упираясь спиной о стену низенького старого дома, требующего капитального ремонта, и наблюдал за окружающими. Ему некуда было спешить. Местные жители близлежащих домов уже не обращали на него никакого внимания, они привыкли к его постоянному присутствию. Если спросить у любого, даже самого маленького ребёнка, кто этот человек в шапке или в кепке, то он скажет, что это попрошайка или алкоголик, и что от него дурно пахнет. Нет, вы ничего плохого о детях не подумайте, они не злые, просто нередко взрослые остерегают своих чад от людей, подобных ему.

Этот человек не был ни попрошайкой, ни алкоголиком. У него был свой дом, но сейчас там жили дочка с мужем и двумя детьми, денег в семье не хватало, и никому не хотелось ухаживать за стариком, поэтому дедушка оказался на улице. Он всё понял и не стал спорить, просто однажды утром собрал свои вещи и ушёл, не попрощавшись. В его узелке было только всё самое необходимое: немного вещей, фотография жены в молодости, старый нерабочий фотоаппарат, с которым связано очень много воспоминаний, и деревянная иконка Пресвятой Богородицы, которую он со слезами целовал, когда молился, а молился он часто. Просил Богородицу то об упокоении души любимой жены, то о счастье дочери и о здравии внуков. Что же ещё ему оставалось делать?

Он давно научился ни о чём не думать, просто стоять у стены и смотреть куда-то вдаль. Вид у него был неопрятный, неухоженный, болезненный. Практически всю зиму он проболел и, когда ему было совсем худо, он лежал на картоне в углу комнаты в тот самом заброшенном доме с выбитыми стёклами, укрываясь старой одеждой, которую нашёл в мусорном баке. Всё его тело в эти минуты билось в ознобе, и он никак не мог согреться, и это неудивительно, ведь на улице было -24 градуса по Цельсию. Болезнь мучила его весь остаток зимы до тех пор, пока не пришло тепло, но даже и сейчас лихорадка иногда возвращалась.

Питался он редко и чем попало, поэтому тело его давно исхудало, а лицо почернело и иссохло. Бывало, к нему подходили прохожие и предлагали денег, но он не брал, лишь кивал головой и хриплым, полным одиночества голосом говорил: «Спасибо». Хозяин мясной лавки, человек с большим животом, редкой бородкой и широкой улыбкой иногда подкармливал этого бродягу, но старик в долгу никогда не оставался, он рано утром, когда все ещё спали, чистил урны около магазина и выбрасывал мусор в большие баки. Это было единственное занятие, которое, возможно, и держало ещё его на этом свете (ведь если у человека нет цели в жизни, то он быстро погибает от своей ненужности), поэтому он очень любил утро, а вечером всегда старался раньше уснуть, чтобы не опоздать на работу.

Итак, утро понедельника. Старик уже убрал мусор и привычно стоял возле старого здания. Сегодня, проснувшись рано утром, он решил для себя, что ему надо найти хоть какую-нибудь копеечную работу, лишь бы больше не видеть полные презрения, а иногда жалости глаза прохожих. Он понимал, что у него нет никаких шансов (из-за отсутствия паспорта и постоянного жилья), но всё равно был полон веры и надежды на то, что сегодня ему должно повезти, ведь прошло ровно три года шесть месяцев и девять дней с тех пор, как он оказался на улице. «Этот день должен быть удачным», — думал про себя старик. Он ходил по остановкам, читал объявления, люди его сторонились, мамочки пытались как можно ближе прижать своих деток к себе, якобы от прилива нежности, но все прекрасно знали, что дело в другом. Знал это и дед, но не обижался на них. Он ходил по разным организациям, прося о самой грязной и низкооплачиваемой работе, но нигде его не брали.

Отчаявшись, старик уселся на скамейку внутри одной из остановок и стал думать о чём-то печальном, вдруг к нему обратился молодой человек:

— Дед, а дед, — сказал он сначала тихо, а потом резче. — Глухой что ли?

— А? Что? — старик поднял голову, прищуривая глаза, как будто возвращаясь в реальный мир из своих мрачных дум.

— Ты, дед, чего это тут сидишь? — спросил, улыбаясь, молодой человек в чёрном пальто.

— А что ещё мне делать? Коли дел нет, сидеть и остаётся, — отвечал ему старик печальным, безжизненным голосом.

— Как это дел нет? А где твоя семья?

— Семья моя – блохи да бродяги. Вот и всё.

— Э, нет, так дело не пойдёт! Вставай, пойдём со мной!

Старик ничего не ответил, лишь пошёл вслед за юношей, потому что терять ему было нечего…

— Так ты, значит, давно на улице? — продолжал расспрашивать молодой человек, уверенно шагая вперёд.

— Значит, давно, милок.

— А что работу не искал?

— Как не искать? Искал. Да не берёт меня никто. Бомж, говорят.

— Ничего, найдём мы тебе занятие, я сам не понаслышке знаю, каково это быть бездомным и никому не нужным.

— Спасибо тебе, милок. Только где же ты найдёшь эту работу?

— Найдём, дед, найдём. Мне сторож на стройке нужен. Вагончик тебе дадим и зарплату начислим, ты уж только не подведи, хорошо охраняй.

Старик оживился. Он посмотрел на юношу, и по щекам потекли слёзы, дед хотел было упасть на колени и благодарить этого доброго молодого человека, но парень не дал ему этого сделать.

— Спасибо тебе, милок, спасибо! Ты не понимаешь, что сделал для меня, ты мою жизнь, можно сказать, спас! Да благослови тебя Бог!

Так старик нашёл работу, которую выполнял ответственно, а начальника своего, которого, оказывается, звали Сергей Александрович, полюбил сердечно, всем строителям рассказывал о его добром поступке, каждый раз добавляя: «Да благослови Бог его душу».

Однажды, когда дед в очередной раз собирался пойти на осмотр территории, он услышал вой и заливистый лай, как будто неподалёку сцепилась свора собак, причём одной доставалось больше всех. Долго не думая, старик схватил первую попавшуюся палку и побежал на рычание и визг собак. Так оно и есть: собаки отчаянно нападали со всех сторон на одну, которая была изрядно покусана, и отбивалась из последних сил. Старик прогнал собак далеко за ворота, а после вернулся и увидел, как израненный пёс пытался уползти от него.

— Ну, куда ты? Стой. Помрёшь один. Смотри, как они тебя отделали. Дай-ка я тебя на руки возьму, — дед говорил, стараясь не испугать собаку, а у самого в глазах блестели слёзы, он как будто почувствовал родственную душу.

Ползти собака уже не могла, она истекала кровью. Старик осторожно взял её на руки, понёс в вагончик. Постелив в углу телогрейку и бережно положив собаку, он налил в мисочку немного молока и покрошил хлеб. Собака есть не стала, она только жалобно скулила. У старика стало больно в груди, он хотел помочь ей, разделить страдания, но не знал, как…

Спустя месяц все рабочие знали, что на стройке появился ещё один сторож, ещё проворнее и быстрее, ведь у него весёлый мохнатый хвост и милая мордочка с мокрым чёрным носом в виде сердечка. Дружок (так назвали пса) стал лучшим другом старика. Они вместе проводили всё свободное время. Ели в одно время, спать укладывались в один час, а по ночам вместе сторожили. Сергею Александровичу тоже понравился Дружок, он даже выделил ему жалованье – полкилограмма костей каждую неделю. С утра старик и пёс приветствовали пришедших на работу, потом дед спал после бессонной ночи, а Дружок, ещё полный сил, сидел на ступеньках вагончика и наблюдал за происходящим. Казалось, он знал всех рабочих в лицо, потому что, когда на стройке появлялся кто-то новый, пёс отчаянно лаял и пытался прогнать его.

Счастье продолжалось недолго. Строительная фирма Сергея Александровича обанкротилась, стройку пришлось заморозить, а всех рабочих уволить. Старик снова оказался на улице, но в этот раз он не был одинок: у него появился друг.

— Ну что, Дружок, — говорил дед, гладя пса по голове. — Нам, бродягам, не привыкать жить на улице. Ничего, друг, не отчаивайся, мы что-нибудь придумаем.

На самом деле старик пытался успокоить не собаку, а себя, хотя прекрасно понимал, что уже ничего не наладится. Здоровье у него ухудшилось настолько, что приходилось проводить большую часть летнего дня на полу, укрывшись одеялом, в том же старом заброшенном доме с выбитыми стёклами.

По утрам Дружок убегал куда-то, а возвращался всегда с чем-то съедобным в зубах: то булочку кто-нибудь кинет, то косточки найдёт. Этим и жили.

Старик стал надсадно кашлять. Когда у него были сильные приступы, Дружок скулил и жался к телу. Так продолжалось недолго, с каждым днём дед слабел, пока однажды не покинул этот жестокий мир навсегда.

Это произошло утром. Дружок убежал раньше и не смог этого увидеть, но, когда он вернулся с пакетом куриных косточек, на которых можно было найти немного мяса, старик был уже мёртв. Он больше не кашлял и… не дышал. Дружок кинулся к его телу, выбросив пакет из зубов, начал с нежностью лизать уже холодное лицо, пытался головой поднять его руку, тычась носом, но вскоре понял, что друга больше нет. Пёс отчаянно взвыл, и вой походил на горький плач одинокого человека, потерявшего самого близкого человека на земле, свою родственную душу.

Дружок не отходил от хозяина около недели, каждый раз ожидая, что его старик вот-вот проснётся, погладит его по голове и назовёт по имени. Но дед не просыпался. Через неделю Дружок ушёл. Насовсем, неизвестно куда, больше его никто не видел.

Филимонова Любовь Николаевна
Возраст: 24 года
Дата рождения: 01.01.1998