Слева и справа овраги настолько темные, что похожи на озера. В них отражается беззвездное небо, а вдалеке — иллюминация.
Неоновые подсветки и вывески, фонари, окна многоэтажек. Огни, огни, огни… А впереди и позади темно.
Красный, грязный по низам троллейбус встал меж оврагов, на дамбе. И мы стоим рядом с ним.
Мама обзванивает всех знакомых, я не прислушиваюсь
Прячу ладони в рукава дутого пуховика и смотрю вперед, на центр. Дикси без света работать не будет, значит я останусь без сырков.
Небо гремит, гремит, гремит.. Мне нравится думать, что это гром. Люди из окон светят на улицу фонариками. Мама опускает телефон и прижимает меня к себе.
Что теперь будет на завтрак?
•••
Мне нравится желтый цвет, но я не люблю желтые машины. Каждый раз фраза «жёлтая машина!» сопровождается Ксюшеным кулаком в мое плечо. Это такая игра, кто первый увидел — бьёт. Ксюша глазастая, а я их не замечаю. Вернее не замечала.
Автобус мне тоже не понравился.
Он стоял у поликлиники пустой, занесенный снегом. На его желтом боку выделялись красные буквы: «ДЕТИ».
В голове спыхнула картина, как хилые дети вылезают из него и бредут в поликлинику как зомби.
Потом я стала чаще видеть такие желтые автобусы на дорогах или на обочинах. Всегда без детей.
•••
«Так тихо, что я слышу как идет на глубине вагон метро..»
— Наушники-пуговки, спрятанные под волосами пришлось вынуть, когда все начали выходить из класса.
Это я еще не привыкла, а одноклассники продолжали весело болтать, вливаясь в толпу за дверью. Сумки и рюкзаки остались валяться под партами, но телефоны забрали все.
В коридоре без окон мы сидели в своем углу. Я плюхнулась на пол и длинная юбка легла куполом вокруг ног. Рядом опустились еще несколько девочек.
Учителя стояли с суровыми лицами и шипели на тех, кто дурачился.
«На площади полки, темно в конце строки, и в телефонной трубке эти много лет одни гудки…»
Потом старшеклассники притащили из кабинетов стулья и парты, соорудив напротив лестницы длинный стол. Теперь учителя восседали, как судьи на каких-нибудь масштабных соревнованиях.
Сирена уже давно перестала выть, а мы все сидели.
Я кусала щёку изнутри.
•••
На новый год старший брат прислал мне подарок, несмотря на то, что живет теперь далеко. Это была сумка, ярко-красная.
В каждом кармашке что то лежало — наклейки, брелоки, значки.
Значки в школе у меня постоянно воровали.
В первый день нового года я пошла в магазин и набила карманы сумки карамельками и леденцами.
Каждый раз, когда кто-то говорил, что ему страшно, я не знала как реагировать. И давала ему конфету.
•••
Голые ноги мерзли, поэтому я стояла на носочках. На кухне, приглушенно из-за балконной двери, визжал чайник.
Иногда я слушаю его визг, и представляю что он живой. Смотрю как его ставят на огонь и пытают, пока он не начнет истерично визжать. Мне становится его очень жалко, но я люблю чай.
Черный дым стелился стеной от земли и выше — почти полностью загораживая небо.
Пару минут назад я пришла сюда в поисках цветочного горшка — хотела пересадить нарисса. Мы с мамой купили его возле подземного перехода. Он похож на лук.
Небо снова грохотало.
Историчка говорила, что нужно ложиться на землю ниже уровня бордюра, прятаться в убежище или уходить в комнату без окон. Я же просто стояла и смотрела вниз — на женщину с коляской, компанию ребят моего возраста, медленного дедка, спешащих куда то других людей. Все они вели себя как обычно. Никто не убегал, не ложился на землю, не поднимал голову к небу.
Воняло камышом, который жгли на пустыре в моем прошлом городе. Хотя папа утверждал, что на самом деле жгут пластмассу, по запаху ведь очевидно.
Дым густел, чайник визжал, а я думала о маме, которая отошла в магазин и о папе, который работает в теплицах за городом.
•••
Оттепель закончилась. Ночью выпал снег, и пока его не сильно испачкали улица выглядит светлой.
Кофейня у нашего дома тоже светлая — начиная от кресел и столов, заканчивая большими окнами и зеркалом во всю стену.
В ней всегда мало людей, но мы привыкли — сейчас везде мало людей.
На одном из столиков здесь стоит жестяное ведро с водой, а в нем — ветки липы. Они выглядят особенно черными на этом светлом фоне, мертвыми. Но если подойти поближе, в глаза бросятся зеленые почки, готовые вот вот раскрыться.
