Саша вернулся из школы домой, сбросив портфель с плеч, его по обычаю с детского сада потянуло в сон. Всё ещё в школьной форме лег на диван, веки медленно опустились, мальчик задремал…
Розовая чашка с грохотом упала на пол, семилетняя Софья отпрыгнула от стола, дабы не пораниться. На шум обернулся раздражённый неудавшимся днем отец, это была его последняя капля за сегодня:
— Софья, да как можно быть такой неуклюжей! Да ещё и любимую мамину кружку разбила! — он кричал не из-за кружки или Софьей неуклюжести, просто сорвался.
Но девочке это было не понять, от крика пульс участился, тело бросило в дрожь, мышцы сковало, от собственной беспомощности тошнило, охватила паника.
Из коридора раздался голос мамы:
-Да не кричи ты, Саш, –когда она вошла на кухню, её глаза расширились, а руки сами протянулись к дочери, — посмотри, ты Софу напугал.
С этими словами она обхватила девочку в объятия, поцеловав в лоб.
— Всё нормально? Не поранилась? — карие глаза, полные заботы и переживания, смотрели на Софью, — ты из-за кружки переживаешь? Мы сейчас осколки уберём, всё нормально.
А она ничего не могла сказать, ком в горле не позволял выдать ни слова. Ноги уже не держали, словно из ваты. Головная боль, сопровождавшиеся тошнотой, не давали здраво мыслить. Слышалось лишь громкое, частое дыхание.
Перевозбуждённый отец, увидев трясущуюся дочь, заволновался за неё и спросил:
-Софа, что с тобой? Так сядь, выпей воды и успокойся, — с этими словами он налил воду в бокал, протянул его девочке.
Дрожащими руками Софья взяла бокал, медленно поднесла его к губам, сделав глоток, она почувствовала, как прохладная вода течёт по гортани, а после дыхание нормализовалось, как и тело.
— Мне стало страшно, когда папа закричал, — тихо, с заиканием произнесла Софья, всё еще в объятиях матери, — я не могла говорить и шевелиться, — в глазах заблестели слёзки, потёкшие вскоре по щекам.
— Ну, девочка моя, испугалась, — утешала мама, — всё хорошо.
Мама с дочкой сидели в объятиях ровно столько, сколько минутная стрелка на настенных часах успела пройти с цифры шесть до цифры восемь.
После отец пошёл в зал, принеся оттуда плюшевого мишку, он аккуратно положил её Софии в руки, а та без сопротивления забрала любимого зверя.
— Карина, пойдём, надо кое-что обсудить, — махнув рукой, он направился в другую комнату.
-Посиди здесь, а мы сейчас кое-что уладим, — с этими словами мама ушла в ту же комнату, предварительно закрыв за собой дверь, оставив девочку наедине с игрушкой.
Минут через десять оба родителя вышли из комнаты с довольно серьёзными лицами.
— Софа, мы с папой решили, что тебе надо сходить к одному хорошему человеку, который поможет тебе справится с эмоциями, не волнуйся мы побудем рядом с тобой.
-Хорошо, — покорно согласилась девочка.
На следующий день семья подошла к назначенному времени в психологический центр помощи. Проветренный кабинет, цветущие растения, синие-зелёные стены, а в кресле сидела опрятная женщина, одетая в рыжее платье.
-Здравствуйте, это маленькое солнышко, которое нуждается в моей помощи? — начала диалог незнакомка.
-Софа, знакомься Елизавета Романова, психолог.
-Здравствуйте, — неуверенно поздоровалась девочка.
-Здравствуй, Софья, — Елизавета приветливо улыбнулась, — как у тебя дела?
— Всё хорошо, — ответила девочка.
— Родители, давайте мы наедине поболтаем, — лёгким движением руки она указала на дверь, — зайдёте через сорок минут.
— Ладно, пойдём, – папа, подставив свой локоть, дал маме за него ухватиться, таким образом они вышли из кабинета.
— Софа, давай мы с тобой поиграем?
— Давайте, а во что?
— А вот у меня тут есть песочница, — с этими словами женщина направилась к шкафу, достав оттуда прозрачный контейнер, наполненный песком, — посмотри есть фигурки, — контейнер был поставлен на стол, — можешь взять что хочешь и предлагаю сочинить с помощью них сказку.
-Сказку? — воодушевлённо переспросила Софья.
— Ага, — подтвердила психолог.
После тридцати минут сочинения девочка совсем развеселилась.
— Ну всё вот и сказочке конец, а кто сочинил всё молодец! – завершая сеанс радостно сказала Елизавета Романова, — теперь, если хочешь мы можем пригласить твоего папу, и я с ним кое — что обсужу.
-Хочу.
Женщина прошла к двери, открыв её она, кивнув головой пригласила отца внутрь, после обратилась к девочке:
-Сонечка, попрошу сейчас тебя выйти, мне нужно поговорить с твоим папой. До встречи солнышко.
— Софа, вот ключи от машины, мама стоит за дверью, — дочь кивнула в знак понимания, отправившись к маме.
Только переступив порог, девочка затараторила:
-Мам, я с Елизаветой Романовой сказку с помощью фигурок сочиняла.
-Да, было интересно? — Размеренно поинтересовалась Карина, — Хочешь мороженного?
-Ага, шоколадного или, может, лучше клубничного?
-Тогда пошли в магазин, вон там за углом вроде бы был, заодно и папе купим.
-Да.
Мама взяла девочку за руку, и они отправились к магазину.
После покупки двух ванильных и одного клубничного рожков мороженого они пошли к машине.
Софья побежала к парковке, ориентируясь на чёрную машину с номером 558.Подойдя к ней, она потянула за ручку, дверь открылась, и Софья села на задние сиденье «Лады». Вскоре подбежала мама, а за ней виднелся Александр Ковалевский.
— Папа, о чём вы с психологом разговаривали? – задала дочка вопрос отцу, садящемуся за руль.
— Ну, она сказала, что с тобой всё хорошо, просто мы с тобой ещё пару раз сходим к ней.
— А зачем мне еще приходить, если со мной всё в порядке?
— Понимаешь, когда я был маленьким, мои родители часто ругались, а однажды мой папа, твой дедушка, — пояснил Александр, — в порыве гнева отхлестал меня за какую-то мелочь. С тех пор я боялся, что на меня разозлятся и делал всё что бы этого избежать, а когда не получалось, застывал в ужасе, как ты вчера, — Ковалевский глубоко вздохнул, — поэтому я не меньше мамы испугался за тебя, увидев, как ты дрожишь, и я прошу прощения за то, что сорвался. В доме не должно вообще слышаться кри…
Семилетний Саша Ковалевский проснулся от внезапного крика из другой комнаты. Он начал прерывисто дышать и интуитивно раскачиваться, приняв позу эмбриона, чуть позднее Саша осознал, что вся эта семья ему приснилась, а за зарытой дверью раздавался отцовский голос, он кричал. Кричал на маму…
«Всё хорошо, отец меня тут не достанет» — успокаивал себя мальчик.
— Вот бы и у меня был такой папа как в моём сне, — прошептав это, он тихо, почти беззвучно заплакал, уткнувшись в мягкую подушку, накрывшись одеялом, нельзя, чтобы отец услышал.
