Блокадным утром маленькая девочка лежала на кровати и мечтала о лете.
Дома было очень холодно, а на улице и вообще лютый мороз.
Вчера мама рассказывала, что злой Мороз забрал с собой нашу соседку…
Интересно, а какой он? Этот Мороз?
Девочка спрыгнула с кровати и подошла к окну. Высоко. Не залезть.
Девочка оглянулась по сторонам и, увидев маленький полусожженный
стульчик, потащила его к окну.
Ножки у стула были очень хлипкими, когда-то он был большим и высоким,
доставал до окна, но его ножки мама потихоньку отпиливала и кидала в
печку — буржуйку для растопки. Сейчас основания были неровными, и стул
стоял неустойчиво. Хоть стул и кажется маленьким, а все равно тяжело
тащить.
Вскарабкавшись на пошатывающийся стул, девочка залезла на подоконник.
Сразу после этого стул распался на части. Теперь маме не придется
распиливать его для растопки. Но это не важно, нужно увидеть злого
Мороза.
Какой туман, ничего не видно!
Девочка пододвинулась к окну и
прижалась лбом к стеклу, но сразу отпрянула.
Как холодно! Протерев окно от инея, девочка увидела знакомую улицу.
Или нет? Это не ее любимая улица?
Все дома выглядели серыми.
Что это? У здания театра, куда она так часто ходила с мамой и
бабушкой, нет одной стены. Огромного куска, где всегда висели красивые
афиши. Это точно откусил злой Мороз.
Девочка расстроилась и отвернулась от окна. Ей больше не хотелось
смотреть на проделки злого Мороза, который не только забирает людей,
но и ест дома.
А вдруг он и дом Оли съест?
«Оля! Иди есть!»- позвала мать тихим, но строгим голосом. Девочка
захлопала в ладоши и побежала есть впервые за несколько дней.
Мама стояла спиной к Оле и готовила еду.
Оля, встав на носочки возле люльки, посмотрела на своего маленького
братика. Он спал, будить его нельзя. Затем Оля села за стол. Напротив
неё стоял стул, за которым никто не сидел. Это место для папы. Он ушел
на фронт летом два года назад. Столько же времени от него нет никаких
вестей. Когда он вернётся домой, он снова будет тут сидеть. А пока на
нем никто не сидит.
Невысокая уставшая женщина поставила две тарелки на стол, налила серую
жижу. Похоже, злой Мороз и супа поел: в бульоне плавали только
небольшие кусочки моркови. Оля не любила морковь. Девочка отодвинула
тарелку.
-Ешь, пока дают, — строго произнесла мама.
— А я не хочу есть, — ответила Оля.
— Как знаешь, — ответила мать, пытаясь поймать ложкой ускользающую морковь.
Девочка встала из-за стола и пошла играть с камешками. Больше игрушек
не было. Мама кому-то и зачем-то отдала своё любимое платье, а потом
все её игрушки. Она сказала так нужно. Когда вещи в их доме исчезали,
появлялась вкусная еда.
С камнями не интересно играть. Оля сложила их в коробку и пошла играть
с братом. Игра была очень простая: Оля кидала полусдутый мяч братику,
а он катил его по полу обратно. Один раз он даже встал, опираясь на
мяч. Мама этому так обрадовалась…
— Оля, я ушла по делам, ты за главную»- крикнула мама из коридора и ушла .
Оля с братом ещё не долго поиграли: малыш захотел спать.
Мама её учила, если он устал — надо положить в люльку. Хоть братик и
маленький, ростом всего чуть выше колен Оли, а тащить его еще тяжелее,
чем стул!
Теперь надо уложить в кроватку. Главное, поднять.
Оля набрала воздуха в грудь и подняла братика. Ее руки тряслись под
его тяжестью, хотелось бросить братика, но девочка аккуратно положила
брата в кроватку.
Уххх! Пока Оля переводила дыхание, братик уже задремал.
С этими нагрузками Оля очень проголодалась. Живот урчал. Девочка
знала, что дома кроме ужасной моркови в бульоне нет ничего. Но голод
не тётка и Оля побежала на кухню. Она за обе щеки уплетала морковку,
хоть и терпеть ее не могла.
Дверь медленно открылась. Это была мама. В одной руке она держала
авоську с гречкой и картошкой, а в другой небольшой кочан капусты.
— Ого, мам, откуда это все? — воскликнула удивленно Оля. Столько еды нам
хватит на неделю, нет на две!
— Ох, Оленька…- помолчав, ответила мама. — Злой Мороз тётю Галю забрал, теперь ей не нужно ничего из этого. Соседи из её квартиры все
подчистую вынесли… Вот все, что успела захватить. Но вот беда, воды не
успела набрать.
— Оля, — мать взяла девочку за маленькие холодные ладошки, выручай.
Сходи за водой. Ради себя, ради брата, ради меня. Нам очень нужна
вода. Девочка, не отрывая взгляда от мамы, кивнула головой.
Мама крепко обняла Олю и начала её одевать. Девочку одели тепло:
обернули в простенький плед, сверху одели маленький тулуп, нацепили
сапоги, которые конечно тёплые, но ужасно большие. Перчаток дома не
нашлось, но мама дала ей кухонные прихватки.
Оля вышла на улицу. Хоть её и одели как капусту, девочка сразу
почувствовала холод Ленинграда.
«Нужно идти быстрее, и маме воду принесу быстро и сама не
замерзну», — думала Оля.
У проруби стояла милая женщина, она предложила Оле помочь.
Через две минуты девочка шла домой с полным ведёрком, которое помогла
ей поставить на санки милая женщина.
Оля тащила санки по неровной дороге, вода плескалась и разливалась.
Оле было очень тяжело. Каждый шаг давался все тяжелее и тяжелее, а
ведро, что в начале пути казалось
терпимым, стало вдвойне тяжелее братика!
Братик и мама. Братик и мама. Ради них Оля шагала
дальше, хотя ей хотелось просто упасть и лежать, лежать. Она не
чувствовала ног и рук, лицо покрылось коркой от холода. Оля начала
замедляться, будто шла по качающемуся болоту.
Ноги стали неподъемными, в глазах внезапно потемнело и.. Оля упала.
Она потянула за собой санки, и ведро накренилось. Оля изо всех сил
хотела встать, но сил не было даже кричать. Она закрыла глаза.
Падающий снег уже не чувствовался, шум и крики прекратились. Девочка
уснула. Ей снился сон, как она встретила папу летом у вокзала, как он
её взял на руки, и они пошли домой. Было так хорошо и спокойно.
— Проснись, милая. Проснись, детонька. Не спи!
Какая-то бабушка трясла ее, хлопала по щекам. Оля очнулась.
Девочка посмотрела на ведро. Там осталось меньше половины…
Надо идти. Братик и мама. Братик и мама.
Вот и её дом, её подъезд. Поднявшись на свой третий этаж, Оля открыла
дверь и увидела братика, лежавшего на холодном полу. Его кожа стала
светло-голубой, глаза были закрыты.
Мама сидела на кухне. Она тихо рыдала, сидя у стола. Оля стояла в оцепенении.
Она поняла, что брат больше не проснется. Тут мама неожиданно
перестала всхлипывать. В доме повисла жуткая тишина.
— Мама, мама!
Мама выглядела не так как ее брат. Её глаза были пугающе открыты, кожа
была бледной, но не такой синеватой, как у братика.
Оля умоляла маму встать, трясла её, но мама тоже уснула.
Оля осталась одна.
Ту зиму она никогда не забудет.
Злой Мороз еще долго заглядывал в окно к девочке. Но однажды в дверь
постучали. Пожилой военный стоял на пороге.
— Здесь живет Ковалева Татьяна Григорьевна?
— Нет, здесь живу только я Ковалева Ольга Сергеевна.
— Вам письмо от Ковалева Сергея Константиновича.
Я победила злого Мороза
