Вечер в старенькой маршрутке благоухал яблоками. Теми самыми, которые Павел особенно любил — сочными, с пестрой кожицей и розоватой мякотью.
— Вот уж повезло, так повезло, — благостно вещала своей товарке старушка в белом платочке, сидевшая в хвосте маршрутки. — Целых два ведра яблочек купила задешево! Варенья наварю, пирогов яблочных напеку, компотиком деда побалую. И аккуратно поправляла чистенькую белую марлечку, которой были завязаны ведра.
Павел поплотнее запахнул куртку и подсунул под голову походный рюкзачок — до вокзала еще три остановки. Связь здесь ловила плохо, поэтому таращиться в телефон смысла не было. Глаза закрывались сами собой, и Павел решил, что бороться с усталостью не будет, пару минут просто отдохнет. В полудреме ему грезилась мама — она доставала из духовки большой противень с румяным штруделем и ласково ему улыбалась. Разрезав дымящийся ароматный рулет, мама протянула Павлу тарелку и вдруг сказала противным гнусавым голосом:
— Конечная. Маршрутка дальше не идет. Выходим, граждане!
Плохо соображая спросонья, Павел вылетел из передней двери маршрутки, из задней бодренько выпорхнула бабуля с ведрами. Маршрутка развернулась и укатила в густую темень сентябрьского вечера, а растерянный Павел остался на остановке посреди леса. Вот угораздило уснуть! А вышел-то зачем? Нужно было остаться в автобусе, попросить водилу подвезти поближе к городу — ему-то все равно в парк ехать. Павел схватился за телефон — ну конечно, интернета нет. И ребятам звонить бесполезно — вся общага на выходные по домам разъехалась! Он рванул по тропиночке в лес, в панике пытаясь догнать бабулю с ведрами. Но шебутная старушонка ускакала так быстро, что он уже не слышал ее шагов, только какое-то время чувствовал тающий в лесной тишине легкий яблочный аромат. Лес вокруг становился все темнее и гуще, ноги скользили по влажной траве, но Павел упрямо брел вперед. Остановился он, когда лес сомкнулся вокруг него плотной стеной. Было очень темно, тихо и до мурашек по коже жутко. Внезапно порыв ветра сдернул с крон вековых сосен большую темную тучу, и на ночном небе появилась луна. Липкий ужас и кромешная тьма мгновенно отступили в глубины лесной чащи, и Павел снова зашагал вперед. Неожиданно тропинка вывела его на большую поляну, посреди которой серебрилось в лунном свете крохотное озерцо.
Это было лучше, чем непролазная чаща. Конечно, Павел предпочел бы провести ночь на остановке — там все-таки была крыша над головой, можно было прилечь и подремать на деревянной скамейке. Но перспектива снова возвращаться в лес заманчивой ему не казалась. Оглядевшись, Павел увидел на окраине поляны большой пень — на нем он и устроился. Да уж, ночь будет долгой. Что за невезуха — вокзал проспал, на электричку опоздал, слава Богу хоть мама не знает, что он собирался приехать — сюрприз сделать хотел. Сейчас бы от волнения с ума сходила.
Зябкая сырость осенней ночи пробирала до костей, и Павел обхватил себя руками, пытаясь согреться. Внезапно на рукав его куртки запрыгнула лягушка и уставилась на него круглыми влажными глазами. В другое время Павел бы стряхнул с куртки назойливую гостью, но сейчас ему было тоскливо и жутковато, поэтому даже такой компании он обрадовался. .
— А если я тебя сейчас поцелую, превратишься в царевну? — поинтересовался он просто для того, чтобы нарушить глухую ночную тишину. Лягушка посмотрела пристально и вдруг прыгнула , впечатавшись скользкой головенкой прямо в его губы. Фууууууу! Павел подскочил и начал отплевываться. Когда он уселся обратно на пень, лягушки и след простыл.
— Надеюсь, хоть волков тут нет, — проворчал Павел.
— Волков нет! — отозвался звонкий девичий голосок.
Павел на мгновение замер, а потом тихо произнес:
— А …ты кто?
— В смысле? — возмутился голос. — Ты же сам мне целоваться предлагал! В царевну превратиться просил! А теперь что — на попятную?! Думаешь, так просто эту шкуру лягушачью скидывать?
Перед Павлом замаячила угловатая фигурка. В лунном свете он разглядел остренький нос, темные глаза, тощий хвостик рыжеватых волос. Это настолько не вязалось с представлениями о прекрасных царевнах, что у него вырвалось:
— Ты же красавицей быть должна!
— Это когда же я тебе так задолжать успела? — ехидно поинтересовалось земноводное.
Павел растерянно молчал.
— Ладно, знакомиться давай! — смилостивилась лягушка. — Меня Василисой звать.
— Ой, как неожиданно! — теперь была очередь Павла съязвить. Однако ругаться со своенравной девицей не хотелось, поэтому продолжил он вполне миролюбиво:
— А я Павел. Автобус проворонил. Заблудился тут у вас.
— Немудрено — леса у нас дремучие. Ладно, не бойся, ночлег тебе найдем.
Внезапно камыши у озера зашуршали, и на поляну вылезла фигура в белом балахоне.
— А это кто ? — шарахнулся в сторону Павел.
Лягушка обернулась и равнодушно ответила:
— Русалка, конечно, кто же еще? Озеро у нас мелкое, в нем отродясь никто не тонул, вот она и бродит, пару себе ищет.
Русалка… Лягушка… У Павла внезапно до тошноты закружилась голова.
— Подожди, — остановил он Василису, которая как раз принялась рассказывать ему о русалочьих нравах. — А где я вообще?
— Нуу… Ты стихотворения Пушкина читал? Про Лукоморье слышал?
— Конечно. Наизусть даже учил. В школе.
— Так вот Лукоморьем Пушкин нашу деревушку окрестил. Понятно, что для благозвучия — не про Малые же Козлы в книжках писать. Он в имение Гончаровых погостить приехал, в Полотняный Завод. Вот все бродил по лесам, вдохновение искал. Как раз у нас и нашел.
— Так это здесь дуб зеленый?
— Да вот он — за озером.
— А русалка на ветвях — вот эта? — Павел кивнул на белую фигуру, которая явно с интересом прислушивалась к их разговору.
— Да вот сейчас — загонишь ее на дерево. Ни одна ветка эту тушку не выдержит.
-Э-э-э-э-э-э! — возмутилась русалка.
— Так, ладно! — лягушка потянулась и зевнула. — Тебе вот по этой тропке надо за озерцо. Метров триста прошлепаешь и до деревеньки дойдешь. В крайний домик стукни — Кузьмич тебе откроет. Он дед компанейский, у него заночуешь, а завтра поутру по той же тропинке к дороге выйдешь и до города на автобусе или на попутке доберешься. А то — оставайся у нас. Невесту тебе найдем.
— Ага! Эту? — Павел махнул рукой в сторону русалки. Русалка заметно оживилась и завертела косматой головой.
— Нет, можно, конечно, и эту. — с сомнением произнесла Василиса. — Но я бы не советовала. Ладно, до зимы ты в этом прудике дотянешь. А в морозы озеро до дна промерзает. Ей-то что? Лежит во льду до весны, глазами хлопает. А тебе…ну, не зайдет , в общем.
Павел ошарашенно молчал и с опаской глядел на русалку, которая потихоньку подтягивалась поближе к его пню.
— Ладно, чеши в деревню! — скомандовала лягушка. — А то , видишь, девушка вдохновилась, сейчас на тебя сезон охоты откроет. А, кстати, один момент!
Василиса порылась в кармашке серой курточки и достала небольшой гладкий камешек.
— Вот тебе на память о нашем Лукоморье. Талисман местный — жабий глаз. Как нужна будет удача в деле — сожми его в кулаке.
Павел взял теплый камень и крепко стиснул в ладони.
— А Лукоморье это ваше, как я понял, место секретное? Рассказывать никому нельзя?
— Почему? Мели, Емеля… — улыбнулась Василиса. — В Малых Козлах никого не удивишь, а у вас — ну кто тебе поверит?
Русалка неловко потопталась на месте и двинулась к ним.
— Ну вот, дождался! — проворчала лягушка. — Беги, давай. Я ее задержу!
И перепуганный Павел рванул по тропинке вдоль озера прямо в лес. Не успели затихнуть его шаги, как на поляне зазвенел заливистый девичий смех.
— Ну, Васька, ты даешь! — давилась хохотом русалка.
— Ой, да ладно! — фыркнула Василиса. — Я как услышала, что он лягушку на поцелуи раскручивает, поняла, что грех случаем не воспользоваться.
— Вась, ну неужели он правда поверил? Ведь явно с «Последнего богатыря» слизано!
— Посмотрела бы я на тебя, окажись ты на его месте. Страх, знаешь ли, любое критическое мышление на ноль умножит. Это я тебе, как будущий психолог говорю. Ладно, Кузьмич его сейчас там кедровочкой полечит, все как рукой снимет… А тебе сто раз говорила — выкинь ты этот уродский плащ! На привидение в нем похожа! Вон, парень удрал, роняя тапки.
— Ты чего? — обиделась «русалка». — Это же вещь от Анны Верди! Итальянский шик!
…. Утром Павел спешил на первый автобус. С Кузьмичом он распрощался тепло — тот оказался свойским мужиком, накормил от пуза, угостил кедровкой — чистой, как слеза, спать уложил на настоящую перину — тепло было, как в бане. Павел все порывался расспросить его о Лукоморье, но так и не решился.
Лес, укутанный в утренний туман, больше не казался жутким. В лучах солнца на траве алмазной россыпью блестела роса, где-то в ветвях деревьев допевал последнюю трель соловей. В радостном утреннем оживлении события вчерашней ночи стали казаться Павлу забавным сном. Но мимо озера парень все же пробежал легкой трусцой — так, на всякий случай.
Остановка была пуста. Автобуса тоже не было видно. Павел вынул из кармана жабий глаз и впервые внимательно его рассмотрел. И ничего особенного — гладкий белый камешек. Правда, посередине располагалось сизое пятно, напоминавшее зрачок. Павел решил проверить свою удачу, стиснул в камень в кулаке… и практически сразу услышал знакомое дребезжание — к остановке катила допотопная маршрутка. Она была практически пуста, только несколько сонных мужичков дремали, прислонившись к окнам.
— В Калугу? — спросил Павел, когда автобус остановился рядом и дверь распахнулась.
— В нее, родную! — весело ответил разбитной молодой водитель.
Трясясь в маршрутке, Павел разглядывал камень. Да уж, потенциал жабьего глаза изучить стоит, тем более, что впереди сессия. И в Малые Козлы обязательно надо наведаться еще разок. В конце концов, его всегда занимал вопрос, как же сбрасывает свою шкурку царевна-лягушка.
