Лето, жара невозможная. День только начинался, а солнце уже начинало беспощадно светить, не давая и шанса на спасение даже в тени.
По парку, не спеша, шла высокая девушка с короткой стрижкой, из–за чего её, без того чуть завитые, тёмные коричневые волосы казались кудрявыми ещё больше. На ней белая рубашка с короткими рукавами, такая же белая пышненькая юбка чуть выше колена и светлые туфли. На фоне всего парка она выглядела то ли как замученный работой призрак, то ли как нежный ангел, это уж с какой стороны поглядеть. В руках у неё сумка с бумагами, в голове – мысли об отпуске (который, кстати, начинался через три дня), а на плечах – ответственность. Так себе сочетание для хрупкой девушки, не так ли?
Деревья были усыпаны зеленой листвой, и, казалось бы, погода идеальная. Воздух пропитан сухостью, солнце било светом и жаром, как самурай, разгневанный зимой. Мол: «Зимой ныли, что холодно, так вот, получите жаркое лето, и не нойте.»
Девушка вошла в многоэтажное здание, поздоровалась с вахтёром, взяла бейджик и ключи от кабинета. Устало перебирая ногами, она вошла в лифт и нажала кнопку «41». Вид с высоты подъема стеклянной махины был потрясающий: тот самый парк, по которому шла наша героиня, трасса, по которой разъезжали машины, другие здания, которые даже не думали укрыть тротуар тенью. Но девушка уже так привыкла к этому виду, что уже и не смотрела на него, мечтая поскорее закончить рабочий день и выпить холодной воды (второго ей хотелось больше из–за жары).
Лифт поднялся быстро, раскрыл свои двери и впустил девушку в офис. Она, вздохнув и поправив рубашку, вошла в помещение и подошла к своему кабинету. Несколько секунд она смотрела на дверь, думая, а зачем она вообще сюда пришла, но вставила ключ, повернула до щелчка и вошла в небольшую комнату с кондиционером, столом и стульями. На столе, по классике, стояла стопка бумаг и папок, компьютер ну и много чего другого, что обычно лежит у офисных трудяг.
Не успела она и сесть на своё место, как в дверном проёме показалась макушка Харука Ксарон – её подруги и начальницы маркетингового отдела.
– Эона, у меня отличные новости. Через три дня назначили экспедицию, но ребята отказались идти, хоть и надо. Не хочешь потратить драгоценные дни отпуска на отдых в походе? – Спросила блондинка в нежном лиловом костюме.
Эона уже несколько лет работала в компании по охране природы, правда, работа оказалась не совсем не такой, как она себе представляла. Бесконечные отчеты, возня с бумагам, иногда завалы с письмами и возмущениями строительных компаний. Она и её команда часто зависали вдали от лесов, хотя по сути, всё должно быть не так. Еще в старшей школе они воображали бесконечные походы, костры, изучение и без того изученной природы.
Отсюда, из стеклянного кокона с климат–контролем и вечно жужжащими кофемашинами, мир казался рукотворным, идеальным и немного пластмассовым.
– Давай вечером соберемся у Джен в кабинете и обсудим…– Устало протянула Эона, но всё равно улыбнулась. Видимо, новость о походе её радовала и воодушевляла больше, чем работа. – Но я за. Если ребята согласятся, то пойдём.
– Отлично, дорогуша, тогда в 19:15 у Джен! – Засияла Харука и, словно маленькая девочка, радостно побежала в кабинеты остальных друзей и коллег.
Эона осталась в кабинете, села на своё место и снова вздохнула, но уже мечтательно, в надежде на поход. Офисные стены душили её, а на природе свободнее дышалось.
Кофе, компьютер, документы, договоры, милая пятиминутная беседа с Харука, в общем, всё было как обычно. В мечтах об отпуске, о походе и в предвкушении долгожданного отдыха, день для Эоны прошел быстро, хоть ещё и не закончился.
19:00.
– Фух, наконец–то. – Эона откинулась на спинку кресла и провела руками по голове, вытирая пот от жары со лба. – Теперь надо к Джен.
Девушка поднялась со своего места и потянулась. Дневная жара слегка смягчила свои обороты, да и кондиционер спасал (но иногда не сильно помогал, например, когда солнце засветило прямо в сторону девушки), поэтому Эона, снова поправив свою рубашку, которая за весь день изрядно потрепалась, вышла из кабинета и направилась к кабинету Джен – географического аналитика из Тайваня, которая умела сворачивать карты быстрее, чем кто–либо произносил слово «координаты».
Кабинет встретил её приятной прохладой трёх вентиляторов и двух кондиционеров, а также группой друзей и коллег.
– Итак, товарищи, – Харуко откинулась в кресле, положив ноги на пуф, который стоял между столами. – Через три дня мы выдвигаемся. Лес на севере острова Хонсю. Тот самый, где, по слухам, грибы светятся в темноте, а лисы не боятся людей.
– Светящиеся грибы – это, возможно, микориза с биолюминесцентными свойствами, – тут же отозвался Масато, поправляя очки. Он был их биологом, тихим, дотошным и невыносимо умным, но при этом очень милым для парня. Волосы были темными, почти черными, прямыми, но часто заплетенными в легкий пучок. Глаза были не то голубыми, не то серыми (это зависело от освещения). – А лисы… лисы могут быть переносчиками бешенства. Так что очарованию – нет, дистанции – да.
– Ох, Масато, ты как всегда – праздник на костях, – рассмеялась Харука, сверкая и без этого вечно горящими глазами. – Мы едем не заразу изучать, а фоткать красоты для нового буклета. Эона, там есть водопад с чёрной водой. Я хочу чёрную воду, чтобы все мои подписчики в ВК обзавидовались.
– Водопад с чёрной водой – это, скорее всего, высокое содержание танинов или… – начал Масато, но его перебила Джен.
– «Или, или», – отмахнулась Джен. Её рыжие кудрявые до ужаса волосы качнулись. – Главное – что это уникально. Нам нужно нанести лес на нашу карту сохранности. Харука, ты уверена, что мы справимся за две недели? Там, говорят, чаща непролазная.
– На то мы и команда, – пожала плечами Эона. Её голубые глаза скользнули по лицам коллег. С ней были лучшие: громкий, но надёжный Кендзи Лин, который отвечал за снаряжение и всегда носил с собой странный талисман – деревянную лисью маску; вечно ворчливый Миу Киим, финансовый гений, который считал каждую копейку и ненавидел комаров; и, конечно, сам Масато Шион, Харука Ксарон и Джен Калиндрикс. Все они когда то вместе учились в старшей школе и мечтали работать на природе.
– Я уже заказал палатки с подогревом, – подал голос Кендзи. Он сидел в углу, по необыкновению молчаливый, и крутил в руках ту самую лисью маску. Он, в отличие от Масато, Эоны и Харуко, никогда не ходил в костюме, надевая только форму для экспедиций: тёмные зеленые штаны, кроссовки, серая футболка и жилетка. – И специальную ткань, которая не пропускает влагу. Но Харука… – он поднял синие, почти черные, глаза, и русые короткие волосы шелохнулись на макушке. – Ты правда хочешь идти без гида? Лес старый. В нём… были случаи.
– Пропажи туристов? – усмехнулся Миу, отрываясь от калькулятора. Светлые, почти белые, глаза сверкнули в насмешке, а короткая белая косичка, будто заблестев в свете лампы, лишь подтвердила её. – О, давай! Страшилки у костра – это то, чего мне не хватало в этой жизни. Помимо комаров и бюджетных отчётов.
– Не пропажи, – сказал Кендзи, так тихо, будто говорил о чём-то запрещённом или сокровенно тайном. – Исчезновения. Люди уходят и не возвращаются. А потом их находят… или не находят. Лес хранит множество загадок.
– Кен–кун, ты веришь в духов? – Харука подалась вперёд, заинтригованная. – В тех самых, про которых пишут в манге? Кицунэ, например?
Кендзи промолчал, только крепче сжал маску.
– Ладно, – Эона хлопнула ладонью по столу. Усталость всего дня будто рукой сняло, когда она увидела привычную перепалку коллег. – Духи или не духи, лес нужно исследовать. Мы – команда «Зелёной планеты». Наша задача – доказать, что этот массив нуждается в защите. А значит, никто не вырубит его под отель или ферму. – Она оглядела всех. – Вопросы?
– Да, – поднял руку Масато. – У кого–нибудь есть аллергия на пыльцу? Потому что ингалятор я забыл в другой сумке.
– У меня аллергия на дураков, – парировал Миу, – так что ты в группе риска, Масато.
Джен звонко рассмеялась, Харука шутливо толкнула Миу локтем, а Эона улыбнулась, чувствуя, как внутри разрастается тёплое, почти детское волнение. Через три дня начнётся отпуск, и они войдут в лес. Ей было не важно, какие легенды ходили вокруг да около леса. Она хотела отдохнуть и выбраться куда-нибудь подальше от этого каменного «леса».
Рабочий день закончился окончательно. Эона успела подписать четырнадцать документов, ответить на двадцать три письма и один раз чуть не уснуть во время онлайн–конференции с европейским офисом. Когда часы на стене показали без пятнадцати восемь, Харука первой вскочила с места.
– Всё! Сдаюсь! Мой мозг отказывается обрабатывать цифры. Мы идём есть.
– Поддерживаю, – тут же отозвался Миу, захлопывая ноутбук с такой силой, что Кендзи, который привык к громкости, вздрогнул. – Я сегодня даже комаров готов полюбить, если они будут поданы с лапшой.
– Комары – это не протеин, а самоубийство, – назидательно заметил Масато, но тоже начал собираться.
Кафе «Люблю поесть» находилось в двух кварталах от офиса. Маленькое, тёплое, с низкими столами и запахом соевого соуса, который, казалось, въелся в стены ещё во времена прошлого века. Они заняли весь дальний стол – шесть человек, шесть мисок рамена, куча гаёдза и бесконечный кофе. Народу в кафе почти не было, но друзья не обратили на это внимания.
– Так, – Харука взяла в руку и стала снимать. – Снимаю видео. Вопрос к команде: что вы боитесь больше всего в предстоящей экспедиции?
– Медведей, – не поднимая головы от меню, буркнул Миу. – И отсутствия wi–fi.
– Wi–fi у нас будет, – терпеливо сказал Кендзи. – Я взял спутниковый терминал. А медведей… медведей можно отпугнуть шумом.
– Я боюсь, что закончатся стикеры для маркировки деревьев, – честно призналась Джен, помешивая свой американо. – У меня с собой триста штук. А если лес большой? А если он огромный? А если… – она запнулась, заметив улыбку Эоны. – Ты чего?
– Ты милая, когда волнуешься, – усмехнулась Эона. – Стикеров хватит. Я заказала ещё пятьсот. Прямо на базу отправят.
Масато аккуратно положил палочки на край миски и поднял глаза:
– А я боюсь эрозии почвы. Если мы неправильно проложим маршрут – повредим корневую систему старых деревьев. Это непростительно. Мы должны ходить только по звериным тропам и не сходить с них.
– Масато, ты единственный человек, который боится за корни больше, чем за собственную жизнь, – вздохнул Миу. – Это благородно. Но меня волнует то, как давно ты был у психолога.
Харука тем временем уже вовсю снимала: навела камеру на Эону, которая хлебала бульон с жадность., потом на Кендзи, молча жующего гаёдзу, потом на Масато, который зачем-то начал рисовать схему троп на салфетке.
– Народ, вы хоть иногда улыбайтесь! – потребовала она. – Мы не на похороны едем, а в лес! Это приключение!
– Приключение – это мягко сказано, – пробормотал Кендзи, отодвигая пустую тарелку. – Я слышал, в том районе местные не охотятся уже лет пятьдесят. Говорят, зверь там ведёт себя странно.
– Странно – это как? – заинтересовалась Джен.
– Смотрит. Не убегает. Как будто… оценивает. Или даже берет на слабо – пристрелит ли его охотник или нет.
Повисла пауза. Даже Харука опустила телефон.
– Кен–кун, ты сегодня прямо король страшилок, – усмехнулась Эона, но в глазах её мелькнуло что-то – то ли беспокойство, то ли любопытство. – Ладно. Давайте лучше обсудим снаряжение. Кто что взял из личного?
– Я взял три блокнота и пачку карандашей, – гордо заявил Масато. – И определитель растений. Электронный и бумажный. На всякий случай.
– Я – термос, четыре пары носков и книгу про японских духов, – Джен завела руки за голову, довольно выдохнув после трапезы и откинувшись на спинку диванчика. – Для настроения.
– Ты серьёзно? – Миу поднял бровь.
– А что? Лес старый. Вдруг пригодятся знания.
– Я взял аптечку, – тихо сказал Кендзи. – Большую. И нож. И верёвку.
– Ты в скаутов записывался? – хмыкнул Миу, но без злобы.
– А ты? – Харука ткнула его палочкой. – Что взял ты, наш финансовый гений?
– Пауэрбанки, – гордо сказал Миу. – Двенадцать штук. И зарядку на солнечных батареях. И калькулятор. Вдруг бюджет пересчитывать придётся в полевых условиях.
Эона рассмеялась. Смех её был звонким, и коллеги улыбнулись следом. Даже Кендзи, обычно хмурый, чуть заметно оживился. Кафе шумело, за окном зажигались огни города, а они, заинтригованные планами, чувствовали себя детьми перед долгим каникулами.
– За зелёную планету, – подняла кружку Эона.
– За зелёную планету! – Хором ответили остальные.
Кофе остыл. Рамен был съеден. Да и три дня пролетели незаметно, а каждый час оставлял всё больше надежд и предвкушений о поездке.
Фургон последние два часа трясло так, что у Харуки заболели зубы, а Миу трижды проверил, не отвалилось ли у него ничего от калькулятора. Дорога сузилась до одной полосы, потом превратилась в грунтовку, а потом и вовсе стала двумя колеями, поросшими жёсткой, высокой травой. Деревья вокруг дороги становились выше и гуще, что привело в восторг Масато. Кендзи заставил всех надеть одинаковую форму, почти такую же, в которой он ходит сам: футболка, штаны и жилетка с кроссовками.
– Я молчу про комаров, – простонал Миу, откидываясь на спинку сиденья. – Я молчу про тряску. Я даже молчу про то, что мой пауэрбанк разрядился. Но если мы не выйдем из этой машины в ближайшие пять минут, я начну кусаться. Я. Начну. Кусаться. – Шутливо грозил он, хотя мы знали, что он нисколько не шутит.
– Не начинай, – лениво отозвался Масато, который всю дорогу молча смотрел в окно и записывал что–то в блокнот. – Лесные мухи обидятся. Они здесь главные «кусальщики».
Джен сидела с закрытыми глазами, положив руки на колени, и тихо напевала что–то себе под нос. Кендзи молчал, что удивляло каждого, но его пальцы нервно перебирали край лисьей маски, спрятанной в кармане куртки. Харука до последнего снимала видео – дорогу, деревья, их собственные лица, уставшие, но возбуждённые от интереса.
– Мы в глуши? – спросила она, опуская телефон. – Мы реально в глуши?
– Мы в глуши, – подтвердила Эона.
Она вела машину всё время, руки её устали, но глаза горели. Эона любила леса и походы с самого детства, и ничто не могло её остановить перед долгожданным походом. Никто и ничто.
Фургон замер, когда колёса упёрлись в подушку мха, который начинался сразу за кромкой грунтовки. Эона заглушила двигатель, отстегнула ремень и вышла. Она отошла на несколько шагов вперёд, остановилась на границе мха и асфальта (которого здесь больше не было). Сделала глубокий вдох и закрыла глаза. Лес шумел – едва слышно, как будто шептал что-то на языке, который можно было понять только сердцем.
Воздух ударил в лицо – влажный, густой, пахнущий хвоей и чем–то сладким, почти приторным. Тишина. Настоящая, глубокая, как омут. Только двигатель, остывая, нарушал её своим металлическим щёлканьем. Лес начинался сразу. Даже не начинался – он стоял вековой стеной. Стволы кедров и елей уходили в небо так высоко, что кроны терялись в серой пелене. Ни одного дома. Ни одного столба. Ни одного звука, кроме собственного дыхания, стука сердец и скрипения заглушенного мотора. Деревья окружали их, ветви были до ужаса огромными, закрывающими небо плотным покрывалом.
– Всё, приехали, – сказала Эона, оглядываясь по сторонам.
– Ох ты ж… – выдохнул Миу, выбравшись следом и озираясь по сторонам. – Это не лес. Это… это стена.
– Это врата, – тихо поправил Кендзи, стоя у задней двери фургона. – Такие леса – врата в другой мир. Так говорят старики.
– Я начинаю ненавидеть твоих стариков, – буркнул Миу, но беззлобно.
Харука уже снимала. Джен стояла, втянув носом воздух, и вдруг улыбнулась – широко, по–детски.
– Здесь красиво, – сказала она просто, от самого сердца. – По–настоящему красиво. Эх, чувствую, весело будет!
– На картинках не пахнет, – заметил Масато, вылезая из фургона с рюкзаком. – Это тебе не в телефоне залипать.
– Две недели, – сказала Эона, не оборачиваясь. – Две недели, и мы узнаем всё, что здесь есть. А потом сохраним этот лес навсегда. Договорились?
– Договорились, – хором ответили коллеги.
– Тогда – забираем рюкзаки и вперёд. Кто первым ступит на тропу?
Кендзи шагнул первым. Молча, без лишних слов, прижимая к груди деревянную лисью маску. Лес встретил его тишиной. И где–то далеко, в самой глубине чащи, кто–то выдохнул – долго, протяжно, как вздох пробуждающегося великана.
– Слышали? – спросила Джен, замирая.
– Ветер, – пожал плечами Миу. Его не удивляло подобное, он ведь биолог.
– Ну что, пошли?
Все пошли за Кендзи. Сначала Эона, потом Харука, не выпускавшая телефон из рук, потом Масато с определителем растений, потом Джен с блокнотом, и замыкал шествие Миу, который уже успел трижды проверить, на месте ли его пауэрбанки.
Лес принял их беззвучно. Тропа была натоптана. Видимо, мы не первые смельчаки, решившие войти в этот лес. Ничего особенного. Обычные деревья, обычный мох, обычные камни, поросшие лишайником. Пахло сыростью и чем–то кисловатым, как в любом старом лесу после дождя. Но следов человеческой деятельности не было – ни консервной банки, ни обёртки, ни даже окурка. Харука опустила телефон.
– Хм, лес как лес, – разочарованно протянула она. – Ничего необычного. Зря суетились.
– Подожди, – отозвался Масато, нагибаясь к пню. – Вот этот гриб. Он не должен расти здесь. Это северный вид. А мы на широте, где ему в принципе не место.
– А может, занесло ветром? – предположила Джен, подходя ближе.
– Ветром? Споры? Возможно. Но целую грибницу? Маловероятно.
Миу хмыкнул, опираясь на палку:
– О, началось! Через час мы будем слушать лекцию о том, что лес – это не лес, а портал в параллельную реальность. Я чувствую. И причиной всему гриб, который растёт не на своём месте. Ну вы чего как дети малые?
– Не каркай, – беззлобно бросила Эона. – Идём дальше. Кендзи, ты карту взял?
– Да, – коротко ответил Кендзи, доставая планшет. – Мы движемся по азимуту. Но… – он замолчал, водя пальцем по экрану. – Странно.
– Что странно? – Харука заглянула ему через плечо.
– Спутник не ловит сигнал. Совсем.
– Так лес же густой, – отмахнулся Миу. – Ели, кроны. Всё дело в кронах.
– Возможно, – Кендзи не выглядел убеждённым, но планшет убрал. – Будем идти по компасу. Старый метод.
Они прошли ещё метров двести. Тропа виляла между стволами, иногда терялась, иногда становилась шире, будто по ней ходили не только люди, но и стада.
– Мне это не нравится, – признался Масато, останавливаясь. – В любом лесу, даже самом удалённом, есть мусор. От охотников, от грибников, от туристов, да вообще от кого угодно! А здесь… здесь будто никто никогда не ступал.
– Или тот, кто ступал, не оставлял следов, – тихо сказал Кендзи.
– Опять за своё, – возмутился Миу. – Духи, да? Хранители леса? Давай серьёзнее, мне не нравится, что вы приплетаете мистику и так далее к обычному. Может, кто-то ходил и убрал. Кто-то, как Масато, который боится случайно корень ногой зацепить. Парни, хватит, давайте будем серьёзными. Мы не на квесте в детском саду!
– Я серьёзен. – Парировал Кендзи.
Эона подняла руку, останавливая спор:
– Тихо. Слышите?
Все замерли. В лесу стояла тишина. Не та, которая бывает днём – с редкими птицами, шорохом белок, далёким стуком дятла. Абсолютная. Мёртвая. Как будто природа вокруг затаила дыхание.
– Нет птиц, – прошептала Джен. – Почему нет птиц?
– Потому что мы чужие, – так же тихо ответил Кендзи. – Лес слушает. И смотрит.
– Прекрати, – голос Миу дрогнул. – Ты специально, да? Чтобы я спать не мог?
Но в этот момент где–то впереди, за поворотом тропы, раздался звук. Короткий, сухой – хруст ветки. Харука дёрнулась, поднимая телефон, но экран оставался чёрным.
– Камера не работает, – сказала она растерянно. – Совсем. Телефон сел?
– У меня тоже, – Миу вытащил свой смартфон. – Мёртв. Как будто батарею вынули.
Эона перевела взгляд на свои часы – те показывали время, но стрелки дёргались, будто танцевали под неслышимую музыку. Она усмехнулась уголком губ и достала бумажную карту.
– Ничего страшного, не паникуем. Мы взрослые умные люди, и без телефонов прожить можно. У нас есть старые методы. Идём дальше. Масато, ты первый. Ты у нас специалист по грибам и прочим чудесам.
Масато кивнул, крепче сжал определитель и шагнул вперёд, туда, где тропа ныряла под низко нависшие ветки. Остальные, переглянувшись, двинулись следом.
«Лес как лес,» — подумала Эона. Она совсем не переживала. Точнее, переживала, что не отдохнёт за время похода.
Вечер наступил внезапно. Только что между стволами пробивались длинные тёплые лучи, и вдруг – раз, и сумерки (хотя, так всегда кажется, когда занимаешься любимым делом). Будто кто–то накрыл лес тяжёлым покрывалом. Эона оглянулась на небо, которого почти не было видно сквозь кроны, и пожала плечами.
– Хорошее место, – сказал Кендзи, оглядывая поляну.
Почти круглая, словно кто–то нарочно вырезал этот кусок леса из зелёной чащи. Посередине – плоский валун, поросший мхом. По краям – орешник и молодая поросль клёна. Идеально.
– Ставим палатку, – скомандовал Миу, скидывая рюкзак. – Я на растопку. Масато, ты на камни для кострища. Кендзи, помоги с палаткой. Харука, сними это всё на телефон, если он ещё жив.
Телефон Харуки ожил через полчаса после отключки – так же внезапно, как и умер. Она успела заснять поляну, палатку, первых комаров и то, как Миу чертыхался, пытаясь разжечь сырые ветки.
– Эона, сходи за водой, – попросил Кендзи, кивнув в сторону, где по карте должна была быть река. – Мы тут костёр домучим.
– А если ми-и-и-истика? – протянула Эона, делая голос интригующим, почти таким же, каким пугали малышей, рассказывая страшилки. – Вдруг меня утащит речной ду-у-у-ух?
– Тогда мы запишем это как профессиональную травму, – буркнул Миу, не отрываясь от огня. – Иди уже.
Эона усмехнулась, взяла чугунный котелок и пошла к реке, которая, как показывала карта, была недалеко.
Тропа к реке оказалась узкой, но утоптанной – будто звери ходили здесь часто. Эона ступала осторожно, слушая, как под ногами шуршит сухая хвоя, и наслаждаясь этим звуком. Через пять минут она услышала журчание воды и ускорила шаг. Река была чёрной в ночной темноте. Вода отражала звёзды, становясь похожей на черный блестящий шелк.
– Красиво, – прошептала Эона, забыв про насмешки.
Она поставила котелок на плоский камень у кромки воды и замерла. Вечернее небо над рекой казалось чужим – слишком низким, слишком близким. Звёзды уже проступали, но здесь, над водой, они дрожали и расплывались, как живые. Лес вокруг дышал. Тихо, размеренно, словно огромный спящий зверь.
Эона закрыла глаза и вдруг перенеслась в детство. Двор их дома, папа – ещё молодой, смеющийся – ставит палатку на газоне. «Смотри, дочка, сначала колышки, потом дуги. Главное – ровно натянуть. Иначе упадёт». А мама кричит с крыльца: «Следопыты, ужин! Быстро мыть руки!». Тогда она даже не знала, что юбовь к лесу и походам приведёт её к этому месту. Эона вздохнула, открыла глаза и опустила котелок в воду. Река была холодной – слишком холодной для лета. Вода текла медленно, вязко, как патока. Эона наполняла ёмкость, смотря в черноту, и вдруг…
На глубине что–то шевельнулось.
