— Ну что, ребятки, первый блин комом? — взяла нас за руки режиссёр, ободряюще улыбнувшись, уставшим, до седьмого пота вымокшим артистам.
Мы молчали. А что нам можно было ещё сказать? Мы знали, что впереди ещё шесть спектаклей, и этот провал — не конец света, но всё же…
А что произошло, спросите вы? Сейчас расскажу.
Начнём с самого начала, как принято всегда повествовать историю. Ранним утром погода стояла не приятная: серые тучи заволокли небо, закрыв солнце. Чтобы не замёрзнуть, мне пришлось накинуть самую тёплую куртку. Свои волосы я собрала в хвост, а чтобы не намокнуть, мне пришлось одеть дождевик. Он мне не особо нравился: всё бы ничего, однако, глупый принт из ярких цветочков портил весь образ. Ну, ведь главное — вовремя добраться до театра, а внешний вид, в такую погоду, не особо важен. Даже несмотря на не задавшееся утро, я всё равно не теряла радостного расположения духа. Сегодня — первый показ спектакля, который мы репетировали, на протяжении года. А что самое интересное — на нас приедет смотреть мэр города! Всё должно пройти идеально! Я всегда слышала от нашего режиссёра, что спектакли лучше всего посещать на второй раз, на третий — когда актёры разыграны.
«Первый спектакль — самый провальный» — говорила она. — «Законы драматургии!».
Но я с ней не согласна. Есть профессиональные артисты, которые и с первого раза играют так, как будто уже отыграли эту постановку раз сто. И тем более, мы достаточно много репетировали, и часто до позднего часа оставались в театре, оттачивая до совершенства ту, или иную сцену. Что может пойти не так?
Я надела нелюбимый дождевик, и посмотревшись в зеркало, чтобы всё было как нужно, я улыбнулась и тронулась в путь.
До автобусной остановки я дошла быстро. Общественный транспорт сразу же подъехал прямиком ко мне. Я зашла в полупустой салон и, заплатив сорок рублей, пошла на ближайшее свободное место. Под ободряющую музыку в наушниках, я быстро доехала до нужной мне остановки и отправилась прямиком к входу в театр.
Как я и ожидала, в гримёрку уже пришли Саша и Марина — наши «сёстры», как мы, шутя, называли их. Конечно, никакими сёстрами они не были, однако внешне можно было запросто перепутать, особенно тем, кто не знает их: слишком сильно внешне они были похожи. Острый нос, цвет волос, чего уж там, — даже цвет и разрез глаз у них был очень похожими. Саша лишь на год младше меня, а Марина, чуть старше. Конечно, я и сейчас пустить в ход шутку:
— Привет «сёстрам»! — воскликнула я, снимая дождевик, и расстёгивая куртку.
— Здравия желаю, товарищ «пэпэ». — в тон моей шутки ответила мне Маринка. Старшая «сестра» Саши никогда не упускала момента пошутить. И её шутки всегда всем нравились. А вдохновителем у Марины всегда была Алина. Мы все в какой-то доле получали авторские шутки от подруги. Что же касается меня, то прозвище «пэпэ», я заслужила тем, что в перерывах почти никогда не бегала в ближайший магазин за чипсами и шоколадками, а из дома несла фрукты, может быть творог в контейнере, или другую не вредную пищу.
Внезапно грянул гром, так, что мы с Сашей вскрикнули.
— Трусихи, — прыснула Марина, открывая бутылку колы, и кивнула на окно:
— Как думаете, сильно ли намокнут девочки, пока добираются? Мне кажется — да, — она снова хлебнула, облокачиваясь одной рукой на стол.
Оказывается, полил сильный дождь. Я удивилась, как мы это сразу не заметили его. С огромной высоты летящие капли, стеной закрывали весь вид на улицу, ограничивая обзор, как в тумане.
— Я на сцену. Проверю реквизит. — сказала Саша, и вышла из гримёрки.
— Вообще — правильно, — сказала ей вдогонку я, и вслед за ней вышла в коридор.
Как только мы подошли с Сашей к железной двери, что вела в карманы кулис, нас окликнули одновременно три голоса.
Алина, Юля и Ира, стоя прямо на входе, отжимали свою одежду и волосы. Особенно Алина. Волосы у девочки были такие густые и длинные, что если отрезать их, вышло было бы на париков десять как минимум.
Юля улыбнулась нам и помахала рукой. Ира, несмотря на то, что имела длинные волосы, не отжимала ни их, ни одежду, а прямо на входе снимала обувь.
— Вы реквизит проверять? — спросила Юля, на что мы кивнули.
— Ой, подождите, — сказала Алина, и начала быстро стягивать свою обувь, — я тоже с вами.
— Так зачем? — спросила Ира, поправляя мокрые локоны. — Мы же с вечера всё расставили и перепроверили.
— А вдруг чего-то не достаёт? — ответила Алина, и мы втроём отправились на сцену.
Все декорации уже были на местах. Четыре полотна ткани, свисая с самой середины потолка, были натянуты, создавая воздушный купол, концы которого были надёжно заправлены в кулисах. Я подошла к своему лоскуту, — он, был надёжно заправлен концами в петлю, так что я не волновалась.
— Эй, Ник! — окликнула меня Алина, из соседней кулисы, — Помоги мне пронести.
Подруга пыталась протиснуть большое кресло, но штора постоянно тормозила процесс. Я придержала увесистый бархат кулисы, пока девочка протаскивала свой реквизит в нужное место. Алина, среди нас всех, была самой сильной девочкой, и Марина никогда не упускала возможность лишний раз назвать подругу Халком, за что вечно получала по шапке от неё. Я даже подумала, будь Марина с нами сейчас, — это был бы как раз таки тот самый случай.
Наконец, она поставила кресло на нужное место.
Свой реквизит я весь проверила, и по этому, могла идти готовить костюм. Только я хотела открыть дверь, чтобы выйти в коридор, как ко мне сзади подошла Алина и обняла. Неожиданно, но приятно.
— Спасибо, Ник, — тепло сказала она, посмотрев в мои глаза.
— Эу, обнимашки, и без меня? — к нам подошла Саша, и обхватив нас, крепко прижала к себе.
— Ай-ай, Алина! — прозвучал возмущенный вопль Марины, когда мы готовили костюмы. — Ты можешь поаккуратнее?
— Прости. — Ответила подруга, ещё больше распылив воду на биозавитые волосы девочки, принялась опять расчёсывать.
— Ай-ай-ай! Осторожно, ай!
— Марин, потерпи, а? Ты свои волосы последний раз, когда расчёсывала?
— Не зна… Ай!
Пока продолжалась перепалка насчёт «морских» узлов на голове Марины, я вытащила свой костюм, и, налив в контейнер отпаривателя воды, я включила его, и принялась разглаживать одежду.
Как только я закончила, и уже собиралась уступить место Юле, в гримёрку вошла, вернее, даже не вошла, а влетела, Катя. Пролетая мимо нас, она чуть не уронила горячий отпариватель, и вместе с ним и меня с Юлей. Девочка быстро бросила свои вещи на ближайший пустой стул и с облегчением выдохнула. Только сейчас я обнаружила то, как сильно промокла подруга. Вода стекала ручьями у неё со всех вещей.
Немного отдышавшись, она выпалила:
— Сколько осталось до выхода?!!
— Кать, ещё пятьдесят минут. — Ответила ей Марина. — Ты чего такая?
— Да так… — немного успокоившись, начала Катя свой рассказ.
Из-за сильного ливня, в центре города, образовалась огромная пробка. Она хотела нам написать, что опоздает, но телефон сел, и девочка совсем потеряла связь, и счёт времени.
— В этом автобусе так душно было! И очень много народу — прямо как селёдки в бочке.
Смотря на намокнувшие джинсы, можно было понять, какого пришлось подруге. Мы вернулись к своим делам. Катя повесила свои мокрые вещи на ближайшую батарею, Юля пошла наглаживать костюм, а я начала заплетаться у зеркала. У каждой героини есть соответствующая её характеру и типу причёска. У моей — волосы, собранные в бант, что олицетворяет её как мечтательную, возвышенную девочку. У каждой из нас свой монолог, из которых сплетается история. Например, героиня Марины имеет очень дерзкий и сложный характер и размышляет о свободе. У Иры о важности сохранения не только внешней, ну и внутренней красоты, что не всегда удаётся. Персонажи Юли и Саши противопоставлены друг другу: одна думает, что необходимо быть добрым, а другая считает, что не все люди в достойны доброты. Для героини Кати важно проявлять храбрость. У Алины чем-то похоже на Марину, но только о сложности правильного выбора. Ну, а у меня — о том, как важно оставаться собой, в любой ситуации. Моя история в дальнейшем действии перекликается с Катей и Мариной. И таким образом, мы находим друг друга, и через внешний и внутренний конфликт, сплетаемся в одну историю, показывая зрителю, как противоречия могут объединиться в дружбу.
— Как думаете, — начала Катя, — сегодня будет полный зал? И доберётся ли мэр города, по такой погоде, до нашего театра, чтобы только посмотреть на нас? – она бросила взгляд на окно.
— А он разве сегодня приезжает? – спросила Ира.
— Сейчас глянем на сайте, сколько билетов раскупили. — ответила Кате Марина, открывая телефон.
— Мне кажется, не особо, — покачала головой Саша. — Наше выступление в десять утра, кому в будние дни есть дело до спектаклей, когда и без того полно дел?
— А вот я бы так не сказала, — протянула Марина, поворачивая к нам экран своего телефона, на котором была открыта схема зала, показывающая, сколько билетов выкуплено. Если место светилось серым цветом — значит, место выкуплено, если синим — свободно. А в данном случае… Абсолютно все места были выкуплены.
Сколько себя помню — не было такого, чтобы в такую рань был полный аншлаг. С одной стороны — это замечательно, а с другой… Первый показ — провальный, и это знали все. И всё же, одно дело — опозорится перед двумястами пятьюдесятью пар глаз, и совсем другое — перед пятьюстами.
— Катя, ты говорила, к нам мэр приезжает? — спросила Алина, на что Катя утвердительно закивала.
— Тяжёлый случай… — протянула я. Внезапно, из коридора раздалось быстрое цоканье каблучков, и дверь открылась. Конечно же, мы все сразу поняли, кто это.
— Доброе утро, мои хорошие, — со своей солнечной улыбкой, Евгения Георгиевна — наш преподаватель и режиссёр, тепло здоровалась с нами, на что в ответ девочки так же душевно здоровались с ней.
— Ой, какая вы красивая! — улыбнулась Юля, посмотрев на золотое платье.
— Спасибо, мои милые. Все готовы? — спросила она нас, разглядывая костюмы и наш внешний вид. — Так, Катя, — она подошла к девочке, — помни, не зажимай воздух. Юля, — пара шпилек зацокала к девочке, — не тараторь, и Вероника, — обратилась она ко мне, — говори на грудном регистре, и не переходи на связки.
— Да, хорошо, — ответила я.
— Вот и отлично, милые, — улыбнулась она нам. — Ну, продолжайте готовиться, а я зайду позже, — сказала Евгения Георгиевна, и пошла к выходу.
За десять минут до выступления, мы стояли за кулисами. Саша с Ирой пошли фотографироваться при красивом свете софитов. Марина и Юля о чём-то приглушённо разговаривали, а Катя повторяла свой текст. Я решила перепроверить реквизит, хотя нужды в этом не было.
— Эй, девочки, — шёпотом позвала нас всех Саша, — идёмте с нами?
Мы все встали рядышком и сделали селфи. Но тут прозвучал первый сигнал готовности. Всего их насчитывали три и сделаны они в виде предупреждений для зрителей, но самом же деле — это были предупреждения для артистов, о чём зрители не знали.
— Ну что, мои хорошие, — из кулис вышла Евгения Георгиевна, — волнуетесь? Это похвально. Тогда, ни пуха, ни пера, — сказала режиссёр, выставив руку вперёд.
— К чёрту! — ответили мы, положив на её руку свои, и на раз-два-три, подняли их.
— Мы справимся, — сказала Евгения Георгиевна.
— Конечно! — улыбнулась Юля.
— Как и всегда, — сказала Алина, и режиссёр обняла нас.
— Пусть всё получится! — кивнула нам, и удалилась в зрительный зал.
Оставалось всё меньше времени, до начала. Внезапно прозвучал второй сигнал готовности, заставивший нас дёрнуться. Я почувствовала, как мандраж постепенно поднимается, захватывая половину тела. Чтобы немного расслабиться, я решила лечь на пол.
— Хопля! — рядом со мной приземлилась Катя. — Девочки, идите к нам?
Все легли рядом с нами. Саша и Ира по бокам, а Алина в ноги. Юля легла впереди всех нас поперёк, «эстетичненько» поставив руку под голову, а одну ногу закинув впереди другой. Марина отказалась ложиться на пол, присев позади на корточки. Мы засмеялись.
Из кулис вышел звукооператор — дядя Женя. По его лицу, было видно, что он совсем не ожидал такого от нас.
— Ой, здравствуйте, — сказали мы в один голос, на что дядя Женя закатил глаза.
— Вроде старшая группа, а ведёте себя как дети малые, — сказал он, улыбнувшись.
— Сфотографируйте, пожа-а-алуйста, — протянула ему телефон Саша, и тот, закатив глаза, открыл камеру.
Устроившись как можно комичнее, мы застыли, пока дядя Женя делал снимки. Как только он отдал телефон, мы мигом стали смотреть, что получилось.
Юля продолжала «эстетичненько» лежать и свободной рукой показала «класс». Я обнимала одновременно Иру и Алину, а вот Катя с Сашей поставили рожки друг другу. И среди всей это каши-малаши выделилась Марина. Девочка сидела на корточках, и показала пальцами рук «человека-паука». Дядя Женя ушёл, оставив нас любоваться нашим фото. Внезапно, и зазвучал третий сигнал, который заставил всех нас разлететься по кулисам:
«Уважаемые зрители, просим вас отключить свои мобильные телефоны. Благодарим за понимание» — прозвучало, пока мы поправляли на себе одежду.
Синий свет залил сценическую площадку, зазвучала нежная музыка, и занавес раздвинулся. Из первой кулисы выплыла Ира. Взмахнув своими волосами, она остановилась на авансцене и посмотрела вдаль, затем удалилась, предоставляя возможность другому герою представиться. Юля вприпрыжку выбежала из первой кулисы. Остановившись, она чему-то удивилась, а потом закружилась в кулису, из которой выходила Алина. Девочка, с грустным видом, подошла на середину, и посмотрев в зрительный зал, удалилась.
— Вероник, — прошептала Саша, из соседней кулисы. — У меня всё в порядке?
После того, как выбегает Марина, на сцене появляется Саша. Я быстренько поправила футболку, и кивнула ей, когда Марина убежала. Вышла Саша, после, готовилась и Катя. Посмотрев по сторонам, девочка удалилась, и на сцену вышла другая. Подойдя на аванс, Катя вытянула руку вверх, после чего, ушла. Когда я вышла, то увидела, что все места были заняты. Но где мэр — не увидела: свет бил в глаза. Я подняла руки, а в это время, остальные пять героинь подошли ко мне, вставая в образы. Погодите, пять?.. Я почувствовала, как все мы смутились, но виду не подали. Свет гасится, превращаясь в полное «ЗТМ» (затемнение). На сцене осталась Юля, читать монолог.
За кулисами мы поняли, что Алина в беде. Оказалось, девочка не смогла выйти, так как её нога застряла между стеной и дым-машиной. Девочка, дёрнув ногой, чуть не грохнулась, замахав руками, выводя занавесы из состояния покоя. Дела плохи.
— Помогите мне! — зашептала она, тщетно пытаясь достать застрявшую ногу. — Осторожно: она очень горячая!
Дым-машина действительно была очень обжигающей. Марина взялась за штору кулисы и мы с Катей последовали её примеру и начали тащить машину, пока Юля на сцене говорила. На смену первой музыке, пришла другая. Как раз в тот момент, когда должна выйти Алина.
— Ещё чуть-чуть… — говорила Марина, перейдя в отчаянный вопль, — да сдвигайся!!! – она сильно толкнула машину, так что та сдвинулась.
Алина выдернула ногу и вылетела на сцену. Только сейчас заметила, что мы потревожили кулисы. Наверняка от глаз зрителей не скрылось то, что они двигаются. Казалось бы, более страшного за сегодня, произойти уже не может, но я ошибалась…
— Девочки… — дрожащим пальцем Катя показала нам туда, где стояла подруга. Даже в полумраке, мы увидели кусок ткани: штанина девочки порвалась. Теперь, костюм оголял кожу её ноги, почти до самого колена.
— Наверное, нужно готовиться к следующему выходу, — сказала я.
— Ты права. — Протянула Марина, и мы направились по местам. Наконец, взаимодействие девочек кончилось. Вновь полное затемнение. Мы с Мариной приготовились выходить.
Зазвучала музыка, с гитарой на спине подруги, мы вышли. Насколько помню, все наши диалоги я произносила на автомате, а мои мысли были заняты одним: как Алина? Краем глаза, я заметила, что девочки в кулисах кого-то обнимают. Саша принесла оторванный кусок штанины, а Алина, провела рукой возле глаза…
По окончанию эпизода, я первым делом, подбежала к подруге. Алина всеми силами сдерживала себя, чтобы не смыть слезами косметику.
— Всё хорошо, — прошептала я, обнимая её. — Давай сбегаем к костюмеру? Или вторую штанину тоже порвём?
— Да не, не нужно, — усмехнулась она, отстранившись, — я кое-что придумала.
Что именно придумала Алина — она так и не рассказала. Но одно я знала точно: я всецело доверяю её идее.
После трёх эпизодов, настала очередь Алины выходить. У неё разговор с Мариной, где прослеживается противопоставление двух героинь.
— Да ты не понимаешь, — начинала Марина, — свобода — это жизнь. Мы можем горы свернуть, — она сыграла два мощных аккорда, энергичный бой и прокатилась на коленях.
— Но свобода не даётся даром. — сказала Алина и показала на свою оголённую часть ноги. В ход пошла импровизация, и я мысленно похвалила девочку.
Наблюдая, за эпизодом, я чуть не забыла, про сцену с полотнами, которая скоро начнётся. Я увидела подруг, снимающих с петель свои полотна, и быстренько пришла к своему.
— Катя! — крикнула ей Саша. И тому была причина.
Снимая с петли ткань, Катя забыла о том, что её нужно придерживать, чтобы она, не улетела на сцену.
Тут назрел спор, между Мариной и Алиной, и когда гитаристка пятилась назад, ткань опустилась на сцену. Катя пыталась её поймать, но безуспешно, и Марина, запутавшись в ней, упала на спину, где висела её гитара. Но девочка отыграла: освободив ноги, она скомкала ткань в руке, и со всей силы бросила её об пол, после чего, резко удалилась. Вновь полное затемнение, на котором Катя быстренько забрала лоскут.
Алина пронесла своё огромное кресло и села на него. Пока идёт её монолог, мы должны размахивать нашими тканями, создавая иллюзию возвышенности. Эпизод прошёл без каких-либо косяков, что меня очень обрадовало. После ухода девочки, мы дружно отпускаем ткани, а на место девочки сажусь я.
Свет, музыка, я взяла один лоскут ткани, и покрутив в руке, в пластике потянулась за другой. После нескольких танцевальных движений, с участием полотен, я начала зачитывать монолог. В моменте, я должна резко вытянуть из рукава свою ручку-перо, которая символизировала скрытый талант моей героини. Правда, вместо нужного реквизита, у меня оказалась самая обычная, шариковая ручка, но по сравнению с тем, что мы расшатали кулису, или с порванной штаниной Алины, эта проблема, — сущий пустяк. В каком бы виде не была, ручка всегда — есть ручка. И что, что пером не украшена?
Взяв последнюю, четвёртую ткань, я, прогнувшись в спине, резко опустила её. Быстро-быстро стала действовать своей ручкой в воздухе, словно пишу что-то, параллельно произнося свой монолог. Последний взмах — самый резкий, на сильную долю в музыке, и вот опять «ЗТМ». Унося кресло обратно, я скривилась от звука скрежетания кресла. И как это Алина всегда проносила его без шума?
На очереди — сцена Кати и Саши. Пока я заправляла свой лоскут обратно в кулису, я увидела Марину, что-то лихорадочно перебирающую руками.
Позже, я увидела сломанный грифель гитары. Струны болтались, словно какие-то бесполезные верёвки, пара из которых совсем порвалась. Юля поддерживала гитару за треснутый корпус, пока подруга что-то пыталась сделать, то и дело хватаясь в панике за волосы.
Но погодите… Какое-то очень странное ощущение чего-то странного и… Неправильного?
— Вероник, я не одна это слышу?.. — протянула подошедшая ко мне Ира, показав на сцену.
Девчонки перепутали сценарий… Это же другая история, которую мы недавно начали читать…
Я видела, как Алина взялась за голову… При всём своём желании, я не могла понять, как можно из морально-психологической истории переключиться на альтернативную историю «Волшебника изумрудного города»?
Нужно было что-то срочно предпринять. Свет сбился, резко переключаясь то на красный, то на зелёный, то на тёмно-синий.
Не знаю, что на меня нашло, но я решила попробовать исправить положение, придумав слова, которые могла бы произнести героиня Марины. С ними я и вышла. Уже не как моя героиня, же, как героиня Марины.
— Ну что здесь происходит? Мешаете спать, со своими небылицами!
Погодите, я сказала спать?!! Марина стукнула себя по лбу, а Юля села на пол…
И только сейчас ко мне пришло осознание всей той масштабности проблемы. Что. Я. Наделала… Слова, произнесённые сейчас, совершенно не подходят к данной сцене! Я знала, что выхожу не под своим образом, но осознание этого действа, дошло только сейчас.
— Ну, вот, что ты всё время людей расстраиваешь? — на сцену вышла Алина. — Пусть люди фантазируют, разве плохо?
— А вот мне, понравилась история! — Уже образе моей героини, на сцену вышла Марина. Ну всё, капут… — Чудесная сказка! Эх, вот бы мне иметь такую фантазию…
— Полностью согласна. — присоединилась к нам Юля. — Как это здорово, что мы иногда находим время фантазировать, петь, играть и просто быть собой.
— А вот знаете, — произнесла Алина, — Мне кажется, что даже иногда нам не удаётся побыть собой.
— Ой, ну перестаньте спорить! Вас слышно на весь двор! — к нашему диалогу присоединилась Ира.
Двор… Вообще-то все действия происходили в школе и рано утром…
— Ну чего вы так разгалделись? Вы же не галки! — Пока Саша произносила свою реплику, свет переключался на тёмно-синий.
— Ой, девочки, а давайте споём что-нибудь? — зачем-то предложила я…
Спеть… Поздно вечером… Вообще, произнося эту фразу, я хотела мягко намекнуть, что эту бурду из мух с вареньем пора заканчивать. Однако, это никак не оправдывало нашего действа, и теперь, наш спектакль вообще потерял какую-либо логику.
— А что можно спеть то? — сконфузилась Алина.
— Ну что-нибудь, чтобы все знали.
— И смогли подпеть! — сказала Юля.
Алина запела нашу песню, которой мы финалим выступление. Весёлая музыка, радужное переливание света, и мы пустились в пляс, а я взяла Алину за одну руку, так как это было нужно сделать мне по сценарию.
— Ой, ну и шумные же вы, подростки! — не пойми откуда из-за кулис вылезла помощница нашего режиссёра, которой даже и в сценарии-то не было. — А может, чайку?
— Да-а-а-а! — крикнули мы и занавес начал медленно закрываться. А когда полностью закрылся, мы, обессиленные, все попадали на пол, забыв, что занавес всегда открывается повторно. Когда он распахнулся, открывая зрителям вид на распластавшихся по сценической площадке амёб, зрители захохотали в голос, а мы поднялись с пола и вышли на аванс, для поклона. Вот таким образом мы сократили наше выступление, больше, чем на половину. Браво…
Занавес снова медленно закрылся. Никто из нас не произнёс ни слова. Каждый размышлял о том, что сегодня произошло. Больше всего сейчас хотелось зарыться по глубже в кулисы и просто сидеть, не думая ни о чём.
Проход между стыками главного занавеса открылся, и из него показалась Евгения Георгиевна. Казалось, она должна быть в гневе за то, что мы натворили, но она улыбалась, и выглядела очень счастливой.
— Вы ж мои сладкие, — увидев нас, посмеялась она, так что слеза потекла по щеке. — ну вы и рассмешили сегодня — Она смахнула стекающую каплю.
Мы переглянулись. Вместо того, чтобы бранить, режиссёр взяла нас за руки.
— Ну что, ребятки, первый блин комом? — улыбнулась она, смотря в лицо каждой.
— А что сказал мэр города? — робко спросила Марина.
— Мэр? Какой мэр, ребятушки? — пожала плечами преподавательница.
— Но как же? К нам же на это выступление приходил глава города! — сказала Саша.
— Ребятушки, вы чего? Никакого мэра на нашем выступлении не было. — Помотала головой режиссёр.
Мы недоумевающе переглянулись. Как это не было?
— Так значит… — протянула Алина.
— Мэр приезжает на следующей неделе! Кто вам сказал, что он будет сегодня? — усмехнулась преподавательница.
— Простите меня… — протянула Катя, освобождая руки, и закрывая своё лицо, — от волнения я всё перепутала! И вас запутала…
Ничего не говоря, Евгения Георгиевна в порыве нежностей, подошла и крепко обняла её, призывая нас к этому же действу. Нас уговаривать не пришлось.
— Ничего, ничего, — ободряюще говорила Евгения Георгиевна, — ещё поработаем! И всё будет так, как оно должно быть. Вы же у меня умнички! Как я вас люблю! — закончила она, и мы улыбнулись самыми тёплыми улыбками.
Вот такая она, порой непредсказуемая, и самая интересная закулисная жизнь актёров театра!
