Город стоял, величественный и неприступный, и ему были не страшны ни внешние бури, ни эпидемии, ни ядовитый туман. Высокие каменные стены надёжно ограждали его ото всех опасностей, и, невзирая на то, что происходит снаружи, он продолжал жить.
Вначале он рассчитывал прожить ещё год или два, но шли сотни и тысячи лет, а он продолжал существовать, практически неизменный. Яркое солнце на неестественно тёмном небе всходило и заходило, а город стоял за своими стенами и собирался стоять ещё долго.
Но не всё получалось так, как хотелось. Некогда процветающий островок цивилизации стал задыхаться и засыхать. Древние технологии были давно утеряны, и оставалось полагаться только на природу, а она в те годы была сурова и неумолима.
Дождей подолгу не было, а солнце, раскалённое почти докрасна, испепеляло всю растительность. Город уже не жил, а только пытался выживать.
Ксана в те былые времена была ещё совсем ребёнком. Но и сейчас она хорошо помнила о том, как любила гулять, порой уходя очень далеко от своего дома, собирать ягоды с диких кустов и вместе с подругами отдыхать под тенью зелёных деревьев.
Сейчас те ягоды давно уже вывелись, а от густых крон деревьев остались лишь одни голые ветви. Но Ксана всё так же каждый день гуляла на опустевших улицах, с каждым разом уходя как можно дальше.
На этот раз она добралась до самого конца города. Каменная стена. Дальше идти было некуда.
Девушка вздохнула, и, опустившись, села прямо на сухую землю. В эту минуту она думала о том же, о чём, наверное, размышляли и все остальные жители города. Скоро жизни не останется. У них больше нет ресурсов, все запасы кончились. Технологии забыты, не хватает еды и почти нет воды.
Смиряться с этим как-то не хотелось, но никаких вариантов спасения не предвиделось. Если очень постараться, они протянут ещё немного, но дальше последнему городу на планете придёт конец.
— Если всё равно погибать, то почему бы и не рискнуть? — пробормотала Ксана что-то непонятное и посмотрела вверх.
Стены были, как обычно, окутаны грязно-розовым туманом. Не представлялось возмозности хоть как-то увидеть то, что было дальше. Впрочем, она прекрасно знала, что там должны быть лишь опустошённые территории и заражённая земля. Их городу поразительно везло всё это время, но рано или поздно везение заканчивается.
— Это не удивительно, — продолжала говорить сама с собой Ксана. — Рано или поздно крошечный город, запертый в четырёх стенах, должен был рухнуть… Но почему именно сейчас? Почему нам удавалось преодолеть все предыдущие трудности?
Не придумав ответ на свой собственный вопрос, она, раздосадованная, медленно поднялась.
— Ксана? — раздался впереди призрачный голос. На горизонте показалась одна из её старых подруг, Рената. Она была сосредоточена и очень бледна, вид её был болезненным.
Ксана снова вспомнила, как когда-то очень давно они, будучи маленькими девочками, бегали по этим улицам и смеялись. Листья шуршали, а порой капал крупный дождь.
Они выросли, а нынешним детям уже не до этого. Да и вообще не до прогулок в такие времена. Лишний раз выходить на улицу не рекомендуют, всюду жарко, пустынно и уныло.
Но если Рената пришла, значит, на то была важная причина.
— Что произошло? — спросила Ксана, боясь услышать новость об очередной неприятности.
— Собрание, — коротко ответила Рената. — Городское собрание.
Собрание… По традициям, оно должно было созываться в самом центре города в тех случаях, когда положение действитетельно было бедственным. Но, насколько Ксана знала историю, раньше оно ни разу не проводилось за всё время существования города. Видимо, конец и на самом деле был концом. Выхода не было.
Или был? Может, на этом собрании выскажут какие-то полезные соображения? Или же всех собирают только для того, чтобы официально заявить о скорой гибели города?
— Терять нечего, — повторила она, всё дольше и дольше раздумывая.
— Что? — с каким-то беспокойством переспросила Рената. — Идём. Собрание уже вот-вот начнётся.
Так и не решившись высказать свои мысли вслух, Ксана, шагая, продолжила беседовать сама с собой, но уже не вслух. Она задавалась вопросами, пыталась думать логически, но ничего не складывалось. И всё-таки она кое-что задумала, и ей очень хотелось верить в реальность этой своей задумки, какой бы сумасшедшей она не казалась вначале.
— Что ты придумала? — ещё раз спросила Рената таким твёрдым тоном, на который только была способна. На самом деле, голос её был необыкновенно слабым.
— Я, я… может быть, я выскажу это на собрании. Всё равно хуже не будет.
— Что именно ты придумала?! — Рената остановилась, ожидая ответа.
Но вместо ответа, который, если признаться честно, до сих пор казался ей слишком странным, чтобы его озвучивать, Ксана обратила свой взор назад. Каменные стены, от которых они успели изрядно отдалиться, были всё такими же высокими и неприступными. Но, видимо, и они больше не справлялись с защитой города.
— А вдруг там сохранились, например, какие-то остатки ресурсов? Жизнь была уничтожена, но что-то должно было остаться. Материалы, полезные ископаемые — неужели их там нет?
— Где? О чём ты говоришь?
— Снаружи…
Ксана осеклась и замолчала. Она не знала, что ещё можно добавить, как вообще можно аргументировать настолько сумасшедшее высказывание.
— Может быть, и есть. Но вся земля там заражена, — почти умоляюще произнесла Рената. — Ты же знаешь, как там опасно. Да, у нас сейчас тяжко, но всё лучше, чем мгновенная гибель. А ничто другое не может ждать того, кто окажется за пределами города.
— И ничто другое не может ждать того, кто здесь останется.
— Мы справимся, — с невиданным упрямством сказала Рената, сама не вполне веря своим словам. — Мы справимся, как справлялись и наши предки. Поспеши, собрание уже началось.
Ксана с болью заметила, как опустел город, как мало стало жителей. Все они запросто уместились под одним маленьким, плохо сооружённым навесом, призванным хоть как-то защищать от солнечных лучей. Со своей ролью он справлялся плохо. Горожане всё равно изнемогали от жары, но на собрание они просто не могли не прийти. В глубине души они верили, что здесь скажут что-то важное. Успокоят. Скажут, что ещё не всё пропало. Дадут надежду.
Увы, их мечтам не суждено было сбыться. Старейшина, такой же печальный, как и все остальные жители, медленно взошёл на помост. Голос его дрожал.
— Я позвал вас, чтобы напомнить о том, что вы все и так прекрасно знаете. Все самые худшие опасения подтверждаются, и смысла это скрывать ни от кого нет. Я не знаю, сколько ещё нам с вами удастся протянуть, но это время явно будет недолгим. Вы сами видите, что вся растительность вымерла, а наши запасы еды далеко не вечны. Да что там говорить, во всём городе нет ни единой капли воды. Если смотреть правде в глаза, у нас нет ничего, что могло бы помочь нам или спасти нас. Все ресурсы исчерпаны. По-видимому, скоро на нашей планете погибнет последний уголок жизни.
В толпе кто-то всхлипнул, до сих пор не желая принимать истину.
Старейшина умолк, не зная, что ещё добавить. Как бы он ни хотел иметь повод ободрить свой народ, такого повода не было. Он так и сказал.
— Мне бы очень хотелось произнести что-то более воодушевляющее, но, к сожалению, реальность жестока. У меня нет никаких соображений, никаких идей. Может быть, они есть у кого-то из вас?
Он шумно вздохнул, понимая, что практически наверняка таковых не будет. Все молчали. Никто не знал, что делать. Они надеялись, что он подскажет им, как спастись и выжить, а он надеялся, что это подскажут горожане. Но нет. Все молчали.
Ксана нервно оглядывалась по сторонам. Ей показалось, что вопрос старейшины был адресован именно ей, и она уже хотела встать и высказать всё, что успела придумать, но отчего-то сомневалась.
Впрочем, как она уже говорила себе, хуже не будет.
И неважно, как отреагируют на её предложение, но она обязана рассказать о нём.
Она всё-таки поднялась со своего места. Люди со всех сторон тут же на неё посмотрели. Всё было в этих взглядах — и недоверие, и удивление, и испуг, и слабые проблески веры в лучшее.
И, наконец, на неё обратил внимание сам старейшина.
Он покачал головой, разрешая ей говорить. Отступать было поздно, и Ксана, нерешительно закашлявшись, начала.
— Я понимаю, что это, наверное, прозвучит безумно. Но, находясь в таком бедственном положении, в котором мы и находимся сейчас, поневоле пускаешься в самые дикие фантазии. Мы знаем, что за стенами города много опасностей. Но намного ли сейчас лучше внутри? Быть может, бури снаружи утихли, а вирусы перестали представлять такую угрозу? Может, там сохранились какие-то следы былой цивилизации? Остатки технологий, материалов? Даже если они были погребены под слоем пепла, их можно откопать… наверное…
Ксана превалась, боясь реакции слушателей. Однако все молчали, ожидая продолжения речи. Ожидал и старейшина.
— В крайнем случае, вдруг там есть вода, которой нам сейчас так не хватает, хотя бы немножко, — совсем уже неуверенная в себе, привела Ксана последний аргумент.
Она знала, что всё равно ей скажут «нет». Как плохо бы ни было здесь, никто не осмелиться променять привычные четыре стены на верную гибель в неизвестности. Разве что она сама, но кто даст ей такое право? Старейшина, как человек разумный, объяснит, что там гораздо хуже, и ничего не изменится.
С судьбой не поспоришь. Пора бы уже смириться.
Ксана пожала плечами и снова села на место, почти что готовая обрадоваться, что ей будет отказано в её предложении. Рената, которая всё это время тряслась от волнения, с немым укором взглянула на неё.
— Вода, — почти мечтательно проговорил старейшина. — Конечно, быть такого не может, чтобы её совсем там не было. Но все внешние земли заражены, и эта вода будет отравлена. Никакой пользы нам она не принесёт.
— Я понимаю, — печально согласилась Ксана. Больше спорить смысла не было. У неё появилось ещё несколько аргументов, но они все не имели ни единого шанса. Она выполнила свою цель, высказав заранее провальную идею.
— Ты сумасшедшая, — зашептала Рената. — Ты обречёшь всех нас на погибель.
— Уже нет. Ты видишь, никто со мной не соглашается. Наверное, это и к лучшему.
Как только она вынесла этот вердикт, несколько людей из толпы начали приподниматься и вновь высматривать не то последующую реакцию старейшины, не то место, на котором, по их мнению, находилась Ксана. Казалось, им было, что добавить, им было, что сообщить.
Возмущение? Поддержка? Опять напрасные возгласы о надежде на спасение?
А что, если за стенами и вправду до сих пор царят бактерии, разрушающие всё кругом? Что, если её идее и вправду поверили, но она вместо освобождения принесёт смерть?
— Если говорить честно, шансы практически ничтожны, — призналась Ксана. — Но если ничего другого не осталось, я предлагаю рискнуть. Я не заставляю. Это просто одна из моих сумасшедших мыслей.
Все что-то тихо обсуждали, но прямого ответа не было. Раздумья, сомнения, утверждения, что безнадёжность не предполагает иного выхода…
Всё равно старейшина будет против. Он не откроет ворота, которые были заперты уже многие сотни или даже тысячи лет. Он до сих пор изо всех пытается сохранить свой народ от внешней опасности, хотя сам город всё равно долго не выдержит.
Но почему он молчит? Когда он, в конце концов, скажет ещё что-то?
Тут же он заговорил, словно поняв мысли Ксаны.
Слова давались ему тяжело, каждое предложение он взвешивал, но смысл был однозначен.
— Были бы это былые времена, мы бы изобрели что-нибудь, что помогло бы нам очистить воду или воздух, мы бы снарядили экспедицию, мы бы взяли оружие и смело отправились мы вперёд. Но мы потеряли всё, что имели, и забыли все навыки, которыми владели. Мы полностью беззащитны. Мы ничего не можем противопоставить тому, что ждёт нас там. А ведь мы даже не знаем, что именно нас ждёт. Может быть, среди кислотных дождей и опасных микробов, среди обломков и камней и есть один крошечный шанс. Мы ничего не знаем наверняка. Но чтобы его увидеть, мы должны выглянуть за пределы стен, которые всё равно не сумели спасти нас.
Ксана не сразу полностью осознала, что это всё означает. Старейшина за неимением лучшего и вправду согласился с её идеей. Они пойдут навстречу страшному и незнакомому, полному опасностей внешнему миру. Они будут что-то искать там, если, конечно, не отравятся сразу ядовитым туманом. Это всё правда.
Но неужели жители согласны на это?
Да. Они были согласны.
Как только старейшина высказал своё мнение, толпа закричала в исступлении, захлопала, зашумела. В последний раз понадеявшись, что всё будет хорошо, люди, не чувствуя больше жары и изнеможения, готовы были идти куда угодно.
Ксана постаралась затеряться среди других, но всё равно столкнулась с Ренатой. На лице той не было ни кровинки, и она продолжала дрожать.
— Это сумасшествие, — похоже, она осталась при своём мнении. — Но они тебе верят, вернее, они верят старейшине, который поверил тебе. И я тоже поверю.
— Я не уверена. Я не могу гарантировать ничего, — горячо попыталась объяснить Ксана. — Шанс, только шанс…
— Зато я теперь уверена. Мы справимся. Мы будем жить, — подчиняясь общему восторженному настроению, провозгласила Рената. — Да здравствует свобода! Да здравствует! Ура!
Старейшина вынес ключи от ворот, и раздались новые радостные восклицания. Ворота будут открыты. Они столкнуться с новой реальностью. С реальностью объективно беспощадной, опасной, но, по иронии, казавшейся им единственным спасением.
Жители, направляемые старейшиной, ровно, быстро, изо всех сил шагали дальше. Всё это было таким странным на первый взгляд, но это была правда.
И вот, наконец, одна из высоких каменных стен, рядом с которой часто прогуливалась Ксана. Столько раз она размышляла, что находится дальше… Но никогда она не подозревала, что когда-нибудь это узнает.
Горожане остановились. Старейшина выступил вперёд, намереваясь произнести самое важное в своей жизни выступление. Но что ещё можно было добавить? Что ещё тут нужно сказать этим несчастным энтузиастам?
— Не хочу заставлять вас ждать. Сейчас вы сами вместе со мной всё увидите. Если среди развалин мы найдём что-нибудь, если мы обнаружим воду, если там — впрочем, это невозможно, но если вдруг — мы увидим, что там есть какая-то растительность, словом, если это и вправду наш шанс, то благодарите эту девушку, — он указал на Ксану.
— Да здравствует Ксана! — негромко, но уверенно начала Рената, и крик подхватили все остальные.
— Но не спешите сразу радоваться, — осторожно напомнил старейшина. — Не забывайте, что вероятность благоприятного исхода при любом раскладе невелика. Будьте готовы ко всему.
Толпа замолчала в ожидании, и Ксана тоже. Сердце громко билось, она изо всех сил вдыхала и выдыхала горячий воздух, и каждая секунда казалась ей вечностью.
Почему же старейшина медлит? Почему он не открывает?
— Я думаю, — внезапно он снова начал говорить, — что право открыть эти ворота должно принадлежать как раз той, что и подала нам эту идею. Если, конечно, она согласится.
Ксана не могла отказаться, когда ей в руки протянули ключи. Возложенная на неё ответственность ещё более прибавилась, но рассуждать о подобном уже не время.
Она вставила нужный ключ в запылившуюся замочную скважину и медленно повернула.
Замок щёлкнул.
Горожане толпились сзади, предоставляя ей право первой взглянуть наружу и сказать, что же там, разрешить выход, не разрешить, что-то объяснив…
Ксана зажмурилась и медленно толкнула тяжёлую дверь.
Она открыла глаза и не поверила им.
Там была жизнь.
Там были люди, поселения, дома, деревья, механизмы и постройки.
Планета процветала, жила, развивалась, пока их крошечный городок задыхался, запертый в каменных стенах.
От чего же они прятались всё это время? От чего пытались скрыться?
И что было бы, если бы они так и не взглянули правде в глаза?
У Ксаны было так много вопросов и так мало ответов на них…
