Здесь мы знакомимся с Винни‑Пухом и несколькими пчёлами, и здесь начинаются истории.
Вот Эдуард Медведь — он спускается по лестнице, бух, бух, бух, ударяясь затылком, следом за Кристофером Робином. Насколько ему известно, это единственный способ спускаться вниз, но порой ему кажется: на самом деле есть какой‑то другой путь — вот только нужно на миг перестать стукаться головой и как следует подумать. А потом он решает, что, может, и нет никакого другого способа. В любом случае вот он — внизу, и теперь его можно вам представить. Винни‑Пух.
Когда я впервые услышал его имя, я сказал то же, что сейчас скажете вы:
— Но я думал, это мальчик?
— Я тоже так думал, — ответил Кристофер Робин.
— Тогда нельзя же называть его Винни?
— Я и не называю.
— Но ты же сказал…
— Его зовут Винни‑дер‑Пух. Разве ты не знаешь, что значит «дер»?
— А, да, теперь понимаю, — быстро ответил я. И надеюсь, вы тоже поняли, потому что другого объяснения вам не дождаться.
Иногда, спустившись вниз, Винни‑Пух хочет поиграть во что‑нибудь, а иногда — просто посидеть у огня и послушать сказку.
В этот вечер…
— Как насчёт сказки? — спросил Кристофер Робин.
— Как насчёт сказки? — повторил я.
— Не мог бы ты очень-очень мило рассказать Винни‑Пуху одну?
— Полагаю, могу, — ответил я.
— Какие сказки ему нравятся?
— Про него самого. Потому что он такой медведь.
— А, понятно.
— Так ты расскажешь очень-очень мило?
— Постараюсь, — сказал я. И я попробовал.
Давным‑давно, очень давно, примерно в прошлую пятницу, Винни‑Пух жил в лесу совсем один под именем Сандерс.
— Что значит «под именем»? — спросил Кристофер Робин.
— Это значит, что у него над дверью висела табличка с именем, написанным золотыми буквами, а он жил под ней.
— Винни‑Пух не совсем понял, — сказал Кристофер Робин.
— Теперь понял, — раздался ворчливый голос.
— Тогда я продолжу, — сказал я.
Однажды, гуляя, он вышел на поляну посреди леса. А посреди поляны стояло большое дубовое дерево, и с верхушки его доносилось громкое жужжание. Винни‑Пух сел у подножия дерева, положил голову на лапы и принялся размышлять.
Сначала он сказал себе:
— Это жужжание что‑то да значит. Просто так, ни с того ни с сего, такое жужжание не раздаётся. Если что‑то жужжит, значит, кто‑то это жужжит, а единственная причина жужжать, которую я знаю, — это быть пчелой.
Потом он долго думал и добавил:
— А единственная причина быть пчелой, которую я знаю, — делать мёд.
Затем он встал и сказал:
— А единственная причина делать мёд — чтобы я мог его съесть.
И он начал взбираться на дерево. Он лез и лез, и лез, а пока лез, напевал себе песенку:
Разве не смешно,
Как медведь любит мёд?
Жжж! Жжж! Жжж!
Интересно, почему так?
Потом он залез чуть выше… и ещё чуть выше… а потом ещё совсем чуть‑чуть. К этому времени он придумал другую песенку:
Очень забавная мысль: если б медведи были пчёлами,
Они бы строили гнёзда внизу деревьев.
А раз так (если б пчёлы были медведями),
Нам бы не пришлось карабкаться по всем этим лестницам.
Хрусть!
— Ой, помогите! — вскрикнул Пух, свалившись на ветку пониже — футов на десять ниже.
— Если бы я только не… — начал он, но тут под ним треснула ещё одна ветка, и он отлетел ещё на двадцать футов вниз.
— Понимаешь, я хотел вот что сделать, — объяснял он, кувыркаясь в воздухе и с грохотом приземляясь на следующую ветку — уже на тридцать футов ниже, — я хотел…
— Конечно, это было довольно… — признал он, стремительно проскакивая ещё шесть веток подряд.
— Всё это, наверное, — решил Пух, прощаясь с последней веткой, трижды крутанувшись в воздухе и изящно влетев в куст дрока, — всё это из‑за того, что я слишком люблю мёд. Ой, помогите!
Он выбрался из колючего куста, стряхнул колючки с носа и снова принялся размышлять. И первым, о ком он подумал, был Кристофер Робин.
— Это был я? — благоговейно прошептал Кристофер Робин, едва осмеливаясь в это поверить.
— Да, это был ты, — подтвердил рассказчик.
Кристофер Робин ничего не сказал, но глаза его становились всё шире, а лицо — всё розовее.
Тогда Винни‑Пух отправился к своему другу Кристоферу Робину, который жил за зелёной дверью в другой части Леса.
— Доброе утро, Кристофер Робин! — сказал он.
— Доброе утро, Винни‑дер‑Пух! — ответил ты.
— Интересно, нет ли у тебя случайно… шарика? — спросил Пух.
— Шарика?
— Да, я шёл и вдруг подумал: «Интересно, есть ли у Кристофера Робина какой‑нибудь шарик?» Просто подумал об этом, размышляя о шариках.
— А зачем тебе шарик? — спросил ты.
Винни‑Пух огляделся, проверяя, не подслушивает ли кто, приложил лапу к губам и произнёс глубоким шёпотом:
— Мёд!
— Но ведь с шариком мёд не достанешь!
— Я достаю, — сказал Пух.
Так уж вышло, что накануне ты был на празднике у своего друга Пятачка, где были шарики. У тебя остался большой зелёный шарик; а ещё один из родственников Кролика принёс большой синий шарик, но ушёл слишком рано — он был ещё совсем малыш, чтобы ходить на праздники, — и оставил шарик тебе.
— Какой тебе больше нравится? — спросил ты у Пуха.
Он положил голову на лапы и задумался очень тщательно.
— Дело вот в чём, — начал он. — Когда идёшь за мёдом с шариком, главное — чтобы пчёлы не заметили, что ты приближаешься. Если у тебя зелёный шарик, они могут подумать, что ты просто часть дерева, и не обратят на тебя внимания. А если синий — что ты часть неба, и тоже не заметят. Вопрос в том: что вероятнее?
— А разве они не заметят тебя под шариком? — спросил ты.
— Могут заметить, а могут и нет, — ответил Винни‑Пух. — С пчёлами никогда не угадаешь.
Он на мгновение задумался и добавил:
— Я постараюсь выглядеть как маленькое чёрное облачко. Это их обманет.
— Тогда тебе лучше взять синий шарик, — сказал ты. И вопрос был решён.
Ну, вы оба вышли с синим шариком, и ты, как всегда, взял с собой ружьё — просто на всякий случай. Винни‑Пух подошёл к одной знакомой грязной луже и катался в ней, пока не стал совсем чёрным. А потом, когда шарик надули до огромных размеров и вы с Пухом вдвоём держали его за верёвочку, ты внезапно отпустил её — и медвежонок плавно взмыл в небо. Он завис там — на уровне верхушки дерева и примерно в двадцати футах от неё.
— Ура! — закричал ты.
— Разве не замечательно? — прокричал сверху Винни‑Пух. — На что я похож?
— Ты похож на медведя, который держится за шарик, — ответил ты.
— А… — встревоженно уточнил Пух, — а не на маленькое чёрное облачко в голубом небе?
— Не очень.
— Ах, ну что ж… Может, отсюда, сверху, всё выглядит иначе. И, как я уже говорил, с пчёлами никогда не угадаешь.
Ветра не было — Пуха не сносило ближе к дереву, и он так и висел на месте. Он видел мёд, он чувствовал его запах — но никак не мог до него дотянуться.
Немного погодя он окликнул тебя громким шёпотом:
— Кристофер Робин!
— Алло!
— Мне кажется, пчёлы что‑то подозревают!
— Что именно?
— Не знаю. Но что‑то мне подсказывает: они что‑то заподозрили!
— Может, они думают, что ты хочешь забрать их мёд?
— Возможно. С пчёлами никогда не угадаешь.
Наступило короткое молчание, а потом он снова окликнул тебя:
— Кристофер Робин!
— Да?
— У тебя дома есть зонт?
— Кажется, есть.
— Будь добр, принеси его сюда, походи с ним взад‑вперёд, поглядывай на меня время от времени и приговаривай: «Тц‑тц, похоже, будет дождь». Думаю, если ты так сделаешь, это поможет нам обмануть этих пчёл.
Ты усмехнулся про себя: «Глупый старый медведь!» — но вслух этого не сказал, потому что очень его любил, и отправился домой за зонтом.
— О, вот и ты! — окликнул тебя Винни‑Пух, как только ты вернулся к дереву. — Я уже начал волноваться. Я обнаружил, что пчёлы теперь определённо что‑то подозревают.
— Поднять зонт? — спросил ты.
— Да, но подожди минутку.
Мы должны действовать разумно. Главная пчела, которую нужно обмануть, — это Пчелиная Королева. Ты можешь разглядеть оттуда, кто из них Королева?
— Нет.
— Жаль. Ну что ж. Теперь, если ты будешь ходить взад‑вперёд с зонтом и приговаривать: «Тц‑тц, похоже, будет дождь», я сделаю всё, что смогу, — спою песенку Облака, какую обычно поют облака… Начали!
И пока ты ходил взад‑вперёд и гадал, не собирается ли всё‑таки идти дождь, Винни‑Пух запел:
Как славно быть облаком,
Плывущим в лазури!
Каждое облачко
Поёт очень громко.
Как славно быть облаком,
Плывущим в лазури!
Оно очень гордится,
Что стало облаком.
Пчёлы жужжали по‑прежнему подозрительно. Некоторые из них даже вылетели из гнёзд и облетели облачко, когда оно начало второй куплет. Одна пчела на мгновение присела на нос облачка — и тут же снова взлетела.
— Кристофер… ой!.. Робин! — окликнуло облачко.
— Да?
— Я тут подумал и пришёл к очень важному выводу: это неправильные пчёлы.
— Правда?
— Совершенно неправильные. Значит, и мёд у них будет неправильный, правда?
— Будет?
— Да. Так что, пожалуй, я спущусь.
— Как? — спросил ты.
Винни‑Пух об этом как‑то не подумал. Если он отпустит верёвочку, то упадёт — бух! — а ему эта мысль совсем не нравилась. Он долго думал, а потом сказал:
— Кристофер Робин, ты должен прострелить шарик из ружья. У тебя есть ружьё?
— Конечно, есть, — ответил ты.
— Но если я это сделаю, шарик испортится, — добавил ты.
— Но если ты не выстрелишь, — сказал Пух, — мне придётся отпустить шарик, а тогда я испорчусь.
Когда он так это поставил, ты понял, в чём дело. Ты очень тщательно прицелился в шарик и выстрелил.
— Ой! — вскрикнул Пух.
— Я промахнулся? — спросил ты.
— Ты не то чтобы совсем промахнулся, — ответил Пух, — но шарик ты не задел.
— Очень жаль, — сказал ты, снова прицелился и на этот раз попал. Воздух медленно вышел из шарика, и Винни‑Пух плавно опустился на землю.
Но его лапы так затекли от долгого держания за верёвочку, что ещё больше недели оставались вытянутыми вверх. И всякий раз, когда на нос садилась муха, ему приходилось сдувать её.
И мне кажется — хотя я не уверен, — именно поэтому его и прозвали Пухом.
— Это конец истории? — спросил Кристофер Робин.
— Это конец этой истории. Есть и другие.
— Про Пуха и меня?
— И про Пятачка, и про Кролика, и про всех вас. Разве ты не помнишь?
— Помню… но когда пытаюсь вспомнить, забываю.
— Тот день, когда Пух и Пятачок пытались поймать Слонопотама…
— Они его не поймали, да?
— Нет.
— Пух не смог, потому что у него совсем нет мозгов. А я поймал?
— Ну, это уже в самой истории.
Кристофер Робин кивнул.
— Да, я помню, — сказал он. — Просто Пух помнит не очень хорошо, поэтому ему нравится, когда ему рассказывают всё заново. Тогда это становится настоящей историей, а не просто воспоминанием.
— Именно так я и чувствую, — сказал я.
Кристофер Робин глубоко вздохнул, подхватил своего медведя за лапу и направился к двери, волоча Пуха за собой. У двери он обернулся и спросил:
— Пойдёшь смотреть, как я буду купаться?
— Я ведь не сделал ему больно, когда стрелял, правда?
— Ни капельки.
Он кивнул и вышел, а через мгновение я услышал, как Винни‑Пух — бух, бух, бух — поднимается по лестнице следом за ним.
.in which we are introduced to Winnie-the-Pooh and some bees, and the stories begin HERE is Edward Bear, coming downstairs now, bump, bump, bump, on the back of his head, behind Christopher Robin. It is, as far as he knows, the only way of coming downstairs, but sometimes he feels that there really is another way, if only he could stop bumping for a moment and think of it. And then he feels that perhaps there isn’t. Anyhow, here he is at the bottom, and ready to be introduced to you. Winnie-the-Pooh.
When I first heard his name, I said, just as you are going to say, «But I thought he was a boy?» «So did I,» said Christopher Robin. «Then you can’t call him Winnie?» «I don’t.» «But you said — » «He’s Winnie-ther-Pooh. Don’t you know what ‘ther’ means?» «Ah, yes, now I do,» I said quickly; and I hope you do too, because it is all the explanation you are going to get. Sometimes Winnie-the-Pooh likes a game of some sort when he comes downstairs, and sometimes he likes to sit quietly in front of the fire and listen to a story.
This evening — «What about a story?» said Christopher Robin. «What about a story?» I said. «Could you very sweetly tell Winnie-the-Pooh one?» «I suppose I could,» I said. «What sort of stories does he like?» «About himself. Because he’s that sort of Bear.» «Oh, I see.» «So could you very sweetly?» «I’ll try,» I said. So I tried. Once upon a time, a very long time ago now, about last Friday, Winnie-the-Pooh lived in a forest all by himself under the name of Sanders. («What does ‘under the name’ mean?» asked Christopher Robin.
«It means he had the name over the door in gold letters, and lived under it.» «Winnie-the-Pooh wasn’t quite sure,» said Christopher Robin. «Now I am,» said a growly voice. «Then I will go on,» said I.) One day when he was out walking, he came to an open place in the middle of the forest, and in the middle of this place was a large oak-tree, and, from the top of the tree, there came a loud buzzing-noise. Winnie-the-Pooh sat down at the foot of the tree, put his head between his paws and began to think.
First of all he said to himself: «That buzzing-noise means something. You don’t get a buzzing-noise like that, just buzzing and buzzing, without its meaning something. If there’s a buzzing-noise, somebody’s making a buzzing-noise, and the only reason for making a buzzing-noise that I know of is because you’re a bee.» Then he thought another long time, and said: «And the only reason for being a bee that I know of is making honey.» And then he got up, and said: «And the only reason for making honey is so as I can eat it.»
So he began to climb the tree He climbed and he climbed and he climbed and as he climbed he sang a little song to himself. It went like this: Isn’t it funny How a bear likes honey? Buzz! Buzz! Buzz! I wonder why he does? Then he climbed a little further… and a little further… and then just a little further. By that time he had thought of another song. It’s a very funny thought that, if Bears were Bees, They’d build their nests at the bottom of trees. And that being so (if the Bees were Bears), We shouldn’t have to climb up all these stairs.
He was getting rather tired by this time, so that is why he sang a Complaining Song. He was nearly there now, and if he just s t o o d o n t h a t branch… Crack ! «Oh, help!» said Pooh, as he dropped ten feet on the branch below him. «If only I hadn’t — » he said, as he bounced twenty feet on to the next branch. «You see, what I meant to do,» he explained, as he turned head-over-heels, and crashed on to another branch thirty feet below, «what I meant to do — » «Of course, it was rather — » he admitted, as he slithered very quickly through the next six branches.
«It all comes, I suppose,» he decided, as he said good-bye to the last branch, spun round three times, and flew gracefully into a gorse-bush, «it all comes of liking honey so much. Oh, help!» He crawled out of the gorse-bush, brushed the prickles from his nose, and began to think again. And the first person he thought of was Christopher Robin. («Was that me?» said Christopher Robin in an awed voice, hardly daring to believe it. «That was you.» Christopher Robin said nothing, but his eyes got larger and larger, and his face got pinker and pinker.)
So Winnie-the-Pooh went round to his friend Christopher Robin, who lived behind a green door in another part of the Forest. «Good morning, Christopher Robin,» he said. «Good morning, Winnie-ther-Pooh,» said you. «I wonder if you’ve got such a thing as a balloon about you?» «A balloon?» «Yes, I just said to myself coming along: ‘I wonder if Christopher Robin has such a thing as a balloon about him?’ I just said it to myself, thinking of balloons, and wondering.» «What do you want a balloon for?» you said.
Winnie-the-Pooh looked round to see that nobody was listening, put his paw to his mouth, and said in a deep whisper: «Honey!» «But you don’t get honey with balloons!» «I do,» said Pooh. Well, it just happened that you had been to a party the day before at the house of your friend Piglet, and you had balloons at the party. You had had a big green balloon; and one of Rabbit’s relations had had a big blue one, and had left it behind, being really too young to go to a party at all; and so you had brought the green one and the blue one home with you.
«Which one would you like?» you asked Pooh. He put his head between his paws and thought very carefully. «It’s like this,» he said. «When you go after honey with a balloon, the great thing is not to let the bees know you’re coming. Now, if you have a green balloon, they might think you were only part of the tree, and not notice you, and if you have a blue balloon, they might think you were only part of the sky, and not notice you, and the question is: Which is most likely?» «Wouldn’t they notice you underneath the balloon?» you asked.
«They might or they might not,» said Winnie-the-Pooh. «You never can tell with bees.» He thought for a moment and said: «I shall try to look like a small black cloud. That will deceive them.» «Then you had better have the blue balloon,» you said; and so it was decided. Well, you both went out with the blue balloon, and you took your gun with you, just in case, as you always did, and Winnie-the-Pooh went to a very muddy place that he knew of, and rolled and rolled until he was black all over; and then, when the balloon was blown up as big as big, and you and Pooh were both holding on to the string, you let go suddenly, and Pooh Bear floated gracefully up into the sky, and stayed there — level with the top of the tree and about twenty feet away from it.
«Hooray!» you shouted. «Isn’t that fine?» shouted Winnie-the-Pooh down to you. «What do I look like?» «You look like a Bear holding on to a balloon,» you said. «Not,» said Pooh anxiously, » — not like a small black cloud in a blue sky?» «Not very much.» «Ah, well, perhaps from up here it looks different. And, as I say, you never can tell with bees.» There was no wind to blow him nearer to the tree, so there he stayed. He could see the honey, he could smell the honey, but he couldn’t quite reach the honey.
After a little while he called down to you. «Christopher Robin!» he said in a loud whisper. «Hallo!» «I think the bees suspect something!» «What sort of thing?» «I don’t know. But something tells me that they’re suspicious!» «Perhaps they think that you’re after their honey?» «It may be that. You never can tell with bees.» There was another little silence, and then he called down to you again. «Christopher Robin!» «Yes?» «Have you an umbrella in your house?» «I think so.» «I wish you would bring it out here, and walk up and down with it, and look up at me every now and then, and say
‘Tut-tut, it looks like rain.’ I think, if you did that, it would help the deception which we are practising on these bees.» Well, you laughed to yourself, «Silly old Bear !» but you didn’t say it aloud because you were so fond of him, and you went home for your umbrella. «Oh, there you are!» called down Winnie-the-Pooh, as soon as you got back to the tree. «I was beginning to get anxious. I have discovered that the bees are now definitely Suspicious.» «Shall I put my umbrella up?» you said. «Yes, but wait a moment.
We must be practical. The important bee to deceive is the Queen Bee. Can you see which is the Queen Bee from down there?» «No.» «A pity. Well, now, if you walk up and down with your umbrella, saying, ‘Tut-tut, it looks like rain,’ I shall do what I can by singing a little Cloud Song, such as a cloud might sing… Go!» So, while you walked up and down and wondered if it would rain, Winnie-the-Pooh sang this song: How sweet to be a Cloud Floating in the Blue! Every little cloud Always sings aloud.
«How sweet to be a Cloud Floating in the Blue!» It makes him very proud To be a little cloud. The bees were still buzzing as suspiciously as ever. Some of them, indeed, left their nests and flew all round the cloud as it began the second verse of this song, and one bee sat down on the nose of the cloud for a moment, and then got up again. «Christopher — ow! — Robin,» called out the cloud. «Yes?» «I have just been thinking, and I have come to a very important decision. These are the wrong sort of bees.»
«Are they?» «Quite the wrong sort. So I should think they would make the wrong sort of honey, shouldn’t you?» «Would they?» «Yes. So I think I shall come down.» «How?» asked you. Winnie-the-Pooh hadn’t thought about this. If he let go of the string, he would fall — bump — and he didn’t like the idea of that. So he thought for a long time, and then he said: «Christopher Robin, you must shoot the balloon with your gun. Have you got your gun?» «Of course I have,» you said. «But if I do that, it will spoil the balloon,» you said.
But if you don’t» said Pooh, «I shall have to let go, and that would spoil me.» When he put it like this, you saw how it was, and you aimed very carefully at the balloon, and fired. «Ow!» said Pooh. «Did I miss?» you asked. «You didn’t exactly miss,» said Pooh, «but you missed the balloon.» «I’m so sorry,» you said, and you fired again, and this time you hit the balloon and the air came slowly out, and Winnie-the-Pooh floated down to the ground. But his arms were so stiff from holding on to the string of the balloon all that time that they stayed up straight in the air for more than a week, and whenever a fly came and settled on his nose he had to blow it off.
And I think — but I am not sure — that that is why he was always called Pooh. «Is that the end of the story?» asked Christopher Robin. «That’s the end of that one. There are others.» «About Pooh and Me?» «And Piglet and Rabbit and all of you. Don’t you remember?» «I do remember, and then when I try to remember, I forget.» «That day when Pooh and Piglet tried to catch the Heffalump — » «They didn’t catch it, did they?» «No.» «Pooh couldn’t, because he hasn’t any brain. Did I catch it?» «Well, that comes into the story.»
Christopher Robin nodded. «I do remember,» he said, «only Pooh doesn’t very well, so that’s why he likes having it told to him again. Because then it’s a real story and not just a remembering.» «That’s just how I feel,» I said. Christopher Robin gave a deep sigh, picked his Bear up by the leg, and walked off to the door, trailing Pooh behind him. At the door he turned and said, «Coming to see me have my bath?» «I didn’t hurt him when I shot him, did I?» «Not a bit.» He nodded and went out, and in a moment I heard Winnie-the-Pooh — bump, bump, bump — going up the stairs behind him.
