Синопсис: 19-летняя Вера Шацких приезжает в Испанию, чтобы учиться в университете мечты. Здесь она встречает Серёгу — парня, в которого влюбляется. Но их счастье рушится в момент знакомства с его отцом: им оказывается Адольф — преподаватель Веры, который с первой пары дал понять, что уничтожит её. За его ненавистью стоит тридцатилетняя тайна: тётя Веры сбила его отца и скрылась. Теперь Вера оказывается между любовью к Серёге и местью его отца.
—
Глава 1
«Некоторые вопросы лучше не задавать. Потому что ответ может тебе не понравиться»
Вера шла по узкой улочке, сжимая в руке стаканчик с кофе. Майское солнце уже припекало, но ветер с моря приносил прохладу. Она любила этот город. Знала его с детства. Каждое лето у тёти, испанский с десяти лет, Лорка в оригинале. Здесь не пахло открытием. Здесь пахло домом.
Она свернула на Пласа-де-ла-Фуэнте. Площадь жила своей обычной жизнью: дети гоняли мяч вокруг фонтана, старики читали газеты за столиками кафе, где-то играла гитара. Всё было как всегда. Спокойно. Тепло.
Вера села на скамейку, поставила кофе рядом и достала телефон.
Сообщение от тёти: «Не опаздывай, ужин в восемь»
Она улыбнулась и убрала телефон.
— Это место свободно?
Она подняла голову. Перед ней стоял парень. Тёмные волосы, светлая футболка, рюкзак на плече. Смотрел с лёгкой улыбкой.
— Да, — Вера подвинулась.
Он сел рядом, поставил свой кофе на скамейку.
— Серёга, — представился.
— Вера.
— Русская?
— Да. А ты?
— Отец русский, мать испанка. Я здесь вырос.
Она кивнула.
— А ты? — спросил он. — Приехала учиться?
— Да. Лингвистика.
— Серьёзный факультет.
— Это плохо?
— Это хорошо, — он усмехнулся. — Просто говорят, там один преподаватель — зверь. Адольф.
— Слышала.
— И не боишься?
— Пока нет.
— Зря.
Она посмотрела на него.
— Ты его знаешь?
— Наслышан, — он пожал плечами. — В этом городе все всех знают.
Они сидели на скамейке, пока солнце не начало клониться к закату. Говорили о музыке, о книгах, о том, какой кофе лучше. Серёга рассказывал про мать, которая умерла два года назад, про отца, который замкнулся после её смерти. Вера слушала и не перебивала.
— А у тебя? — спросил он. — Родители в России?
— Да. Я живу с тётей. Нинель.
— Здесь?
— Здесь. Она давно переехала.
— И как ей здесь?
— Говорит, научилась не торопиться.
— Это правда, — Серёга кивнул. — Здесь не бегут.
Они замолчали. Вера посмотрела на часы.
— Мне пора.
— Проводить?
— Не надо. Я здесь выросла.
— Тогда до завтра?
— До завтра.
Она встала и пошла к выходу с площади. Обернулась. Серёга сидел, смотрел ей вслед и улыбался.
—
Дома пахло жареным луком. Тётя Нинель возилась у плиты.
— Ты? — спросила она, не оборачиваясь.
— Угу.
— Не опоздала.
— Я же обещала.
Вера села за стол. Тётя поставила перед ней тарелку с паэльей.
— Как день?
— Хорошо. Познакомилась с парнем.
— С кем?
— Серёга. Учится на филологии.
— Серёга? — Нинель замерла.
— Да. Говорит, на факультете есть преподаватель, которого все боятся. Адольф.
Чашка дрогнула в руке Нинель. Она поставила её на стол.
— Адольф?
— Да. Ты его знаешь?
— Нет, — слишком быстро ответила тётя. — Слышала. В городе все друг друга знают.
Вера смотрела на неё. Что-то было не так.
— Тёть Нин.
— Что?
— Ты побледнела.
— Жарко.
— На кухне жарко.
Нинель отвернулась к плите. Спина у неё была прямая, плечи напряжены.
— Ладно, — сказала Вера. — Не хочешь — не говори.
— Нечего говорить, — тётя взяла себя в руки и села напротив. — Просто… будь осторожна.
— С Серёгой?
— Со всеми. Ты в новом городе, мало ли.
—
В своей комнате Вера села на кровать. Окно выходило во внутренний дворик. Там горел фонарь, на стене танцевали тени.
Телефон мигнул.
Серёга: «Завтра после пар?»
Она улыбнулась.
Вера: «После пар»
Она отложила телефон, легла.
Первый день позади. Впереди — Адольф. Серёга. Целый год.
Странные слова тёти крутились в голове. Почему она так отреагировала на имя Адольфа?
Она не знала, что будет дальше. Но знала точно: что-то будет.
—
Глава 4
Утро было серым, но тёплым. Вера шла от остановки медленно, не спеша. В голове крутились слова Карлы: «девушка, молодая, испугалась и уехала». И взгляд Адольфа, когда он спросил про Нинель. И шёпот: «отыграюсь на тебе».
Она толкнула калитку. В палисаднике цвела бугенвиллия, на дорожке валялись сухие листья. В доме было тихо.
Тётя сидела на диване в гостиной. Телевизор работал, но звук был выключен. Нинель смотрела на экран пустыми глазами, в руках — чашка с давно остывшим чаем.
Вера села напротив. Прямо. Без приветствий.
— Тёть Нин. Ты как-то связана с Адольфом?
Нинель вздрогнула. Чашка качнулась, чай плеснул на колени, но она не заметила.
— Что?
— Адольф. Преподаватель. Он спросил про тебя. Сказал: «отыграюсь на тебе». Что это значит?
Нинель поставила чашку на стол. Руки у неё дрожали. Она смотрела на Веру, и в глазах было то, чего Вера никогда раньше не видела. Стыд. Страх. Усталость.
— Это я, — сказала Нинель. — Это я сбила его отца.
Вера замерла.
— Тридцать лет назад, — голос тёти дрожал. — Я уже жила здесь. Работала переводчицей. Ночь, дождь, я испугалась. Скрылась. Думала, что всё пройдёт. Что меня не найдут.
— Не нашли?
— Нашли бы. Но я… я просто жила дальше. Думала, что он не узнает. А он ждал. Все эти годы.
— И теперь он будет мстить. Через меня.
Нинель закрыла лицо руками.
— Прости меня. Я не знала, что ты захочешь сюда поступать. Я думала, что он забыл. Что всё прошло.
Вера сидела, не двигаясь. В голове смешалось всё: любовь к тёте, которая растила её каждое лето, учила языку, дарила тепло. И правда, которую она только что услышала.
— Тёть Нин, — сказала она тихо. — Как можно было просто скрыться?
— Я была молодая, — прошептала Нинель. — Я испугалась.
— Я понимаю, что никто не хочет сесть в тюрьму. Но… — Вера замолчала. — Я бы вызвала скорую. Я бы призналась.
Нинель заплакала. Тихо, без звука, просто слёзы потекли по щекам.
— Я знаю, — сказала она. — Ты всегда была лучше меня. Добрее.
Вера подвинулась, обняла её.
— Я не сужу. Я просто… теперь понимаю, почему он меня ненавидит.
— Уезжай, — выдохнула Нинель. — Пока не поздно. Он тебя сломает.
— Нет, — Вера покачала головой. — Я мечтала об этом университете. Я не уеду.
— Вера…
— Я не уеду, тёть Нин. Я справлюсь.
Она сказала это твёрдо, хотя внутри всё сжалось.
—
Ночью Вера лежала без сна. В голове крутились мысли: Адольф, который будет мстить. Серёга, который не знает ничего. Тётя, которая тридцать лет носила вину.
Она взяла телефон. Написала Серёге: «Мне нравится с тобой».
Ответ пришёл через минуту: «Мне с тобой тоже. Спокойной ночи».
Вера улыбнулась в темноту.
Завтра будет новый день. И она будет бороться.
—
Глава 6
Воскресенье наступило слишком быстро.
Вера проснулась в семь утра и долго лежала, глядя в потолок. Сердце колотилось где-то в горле. Она ждала этого дня. Боялась его. И в то же время надеялась.
После завтрака она поехала в торговый центр. Новое платье — красивое, но сдержанное. Тёмно-синее, длиной чуть ниже колена. Каблуки — бежевые, удобные. Укладка. Серьги — маленькие золотые капельки, единственное, что осталось от её настоящей мамы.
В шесть вечера за ней заехал Серёга. Он был в тёмных брюках и светлой рубашке.
— Ты потрясающе выглядишь, — сказал он.
— Спасибо.
Они сели в машину. Вера смотрела в окно. За стеклом проплывала Испания — вечерняя, золотая. Узкие улочки, балконы с цветами, старики на скамейках.
— Расскажи ещё о своих родителях, — попросила она.
— Мачеха — простая женщина. Любит цветы и готовит лучшую паэлью в мире. Отец… он строгий, но справедливый.
— А как его зовут?
— Адольф, — ответил Серёга. — Адольф Рузелевич.
Вера не придала этому значения. Рузелевич — отчество, не фамилия.
Они подъехали к дому. Он стоял в конце улицы, окружённый старыми деревьями. Красивый, но заросший. Серёга открыл калитку. Вера шла за ним, сжимая сумочку.
— Не бойся, — сказал он и нажал на звонок.
Дверь открылась.
На пороге стоял Адольф.
В домашних брюках, светлой рубашке, без пиджака. Седые волосы падали на лоб. Но глаза — те самые. Чёрные. Глубокие. Холодные.
Тот самый Адольф. Её преподаватель. Тот, кто шепнул ей «отыграюсь на тебе».
Вера смотрела на него, не в силах пошевелиться.
— Папа, — сказал Серёга. — Это Вера. Моя девушка.
Вера перевела взгляд на Серёгу. Потом снова на Адольфа.
Папа?
— Папа? — переспросила она тихо.
— Да, — он улыбнулся, не замечая её состояния. — Познакомься, это мой отец. Адольф Рузелевич.
Рузелевич. Отчество, которое она знала по университету. Которое значилось в документах.
Рузелевич. Это не фамилия. Это отчество. Поэтому я не догадалась.
— Здравствуйте, — выдавила Вера.
— Проходите, — сказал Адольф.
—
Ужин был пыткой.
Кармен говорила о погоде, о рецептах. Серёга пытался поддерживать разговор. Вера кивала, улыбалась, но ничего не слышала.
— Вера, — позвал Серёга. — Ты не ешь.
— Я не голодна.
— Ты плохо выглядишь. Может, тебе нехорошо?
— Голова болит, — сказала она. — Извините, мне, наверное, лучше уйти.
— Я отвезу тебя, — Серёга встал.
— Нет, — Адольф поднял руку. — Пусть девушка отдохнёт. Я вызову такси.
— Папа…
— Сергей, останься.
Вера посмотрела на Серёгу. В его глазах было недоумение и тревога.
— Я напишу тебе, — сказал он.
— Хорошо.
Она попрощалась с Кармен, кивнула Адольфу и вышла.
—
Домой она вернулась поздно. Тётя Нинель сидела на кухне, ждала.
— Ну? — спросила она, увидев Веру.
— Его отец — Адольф, — сказала Вера.
Нинель побледнела.
— Вера…
— Я не знала. Он не говорил фамилию. Я пришла, а там он.
Вера села на стул и разрыдалась.
— Я люблю его, тёть Нин. А он — сын человека, который меня ненавидит.
Нинель обняла её.
— Прости меня, — прошептала она.
— Нет, — Вера подняла голову. — Он виноват. Он не имеет права мстить мне за то, что сделала ты.
Телефон мигнул. Серёга: «Ты как? Что случилось? Ты была сама не своя».
Вера посмотрела на экран. Написала: «Нам нужно поговорить. Завтра».
«Я приеду», — ответил он.
—
Ночью она лежала без сна. Смотрела в потолок и думала о том, как всего несколько часов назад надеялась на лучшее. Как выбирала платье, делала укладку, верила, что всё будет хорошо.
Рузелевич. Отчество. Не фамилия.
Я не знала.
Но теперь знаю.
Она закрыла глаза и провалилась в тяжёлый сон.
—
Чем всё закончилось
Вера не доучилась. Она узнала, что беременна, и осталась одна — Серёга, узнав правду о прошлом и о ребёнке, отказался от неё. Тётя Нинель не выдержала груза вины и пришла в полицию. Ей дали срок.
Вера вернулась в Россию. Родила дочь и назвала её Ниной — в честь тёти. Она работает переводчицей, растит дочь и не жалеет о своём выборе. Она не победила Адольфа, не вернула Серёгу, не спасла тётю. Но она не сломалась. И это — главная победа.
—
