Истощённый и морщинистый старик, сидел перед открытым окном на уже давно потерявшим свой первоначальный вид кресле. Он был слеп и был способен только слышать все что происходит вокруг него — веселые крики детей во дворе, шум проезжающих машин, дай собак…Под его закрытыми глазами мелькали воспоминания…
Шел Бориска вместе с мамой по улицам, получить доставленный в блокадный Ленинград хлеб. Вокруг люди невинные, на их лицах одно страдание.. Ни у кого и капли радости в глазах не встретишь. Получив долгожданный кусок хлеба, мама отдала ему его, и сказала: «Заверни его плотнее и спрячь, да по пути не вырони, а то так и останемся голодными». Бориска так и сделал, завернул хлеб плотно в тряпочку, положил в карман фуфайки, и, придерживая хлеб в кармане рукой, поспешил с матерью домой. По пути Бориска представлял, как дома они разделят хлеб с мамой. Но вдруг они услышали объявление о воздушной тревоге и начались разительные выстрелы авианалета. Мама Бориски упала на холодный снег и перестала дышать. Испуганный малыш упал на колени перед мамой и стал тянуть ее за рукав, умоляя встать. Да так умолял, что слезы текли по его теплым щекам. Вокруг бежали люди. А Борька все не останавливался: «Мама! Нам же недалеко осталось! Мама!’ Но мать никак не реагировала. Бориска начал тянуть мать в сторону дома, надеясь, что она еще жива, не убила ее фашисткая пуля! Все люди бегут — лишь бы успеть до бомбоубежища…
И вдруг чьи то сильные руки подхватили Бориску, а за его спиной раздалось: «Оставь! Она уснула навсегда!» Бориска замер и пока кто-то бежал, держа его на руках, он все смотрел на покойную мать, лежащую под открытым небом на белом снегу….
Старик шмыгнув носом, откинулся на спинку кресла, его губы чуть приоткрылись издав лёгкий выдох. Этот выдох был последним в его жизни. Он так и не смог узнать, кто же был его спасителем, кто донёс его в бомбоубежище через силу, которой у людей в то время уже совсем не было, и героически спас мальчика.
