В один из последних дней лета, когда все старшеклассники уже смирились с очередными растраченными каникулами, в большом региональном городе России автобус под восемнадцатым номером отправился в сторону центра, давая гражданам последнюю попытку вернуться домой перед наступлением ночи. На первых трёх остановках он подобрал всего двух пассажиров: Иру и Ксюшу. У первой были глаза цвета павлиньего оперения, а у второй – причёска формы детской лжи. Они сидели друг напротив друга; Ира, прислонившись головой к окну, отслеживала по картам путь их автобуса, а Ксюша читала маленькую книжицу в мягком переплёте. На одном из светофоров Ира заинтересовалась книжицей, но, так как Ксюша держала её параллельно полу, взглянуть на обложку было невозможно; интерес был не столь высокий, чтобы спрашивать название, поэтому Ира вернулась к разглядыванию карт.
На остановке зашёл юноша их возраста с взволнованным выражением лица и, не раздумывая долго, сел рядом с Ирой. Тогда она сама немного взволновалась, всё же садиться рядом с кем-то в пустом автобусе – это какое-никакое заявление. А учитывая, что речь идёт о старшеклассниках, это точно было «какое» заявление. Юноша сказал:
– Меня зовут Миша. А тебя? – оказалось, он обладал не только взволнованным выражением лица, но и голосом тембра великой трагедии.
– Меня Ира. Приятно познакомиться, Миша, – произнеся эти слова, она непроизвольно улыбнулась – он её насмешил. Этот голос, это лицо – всё в нём было какое-то игривое, необычное.
– И тебе привет, – сказал он уже Ксюше. Не получив никакой реакции, он добавил, – а вы знакомы?
– Нет, – сказала Ира и ещё шире стала улыбаться.
Ксюша выставила вперёд нижнюю губу и помотала головой.
– А, ну, понял.
Он сложил руки на колени, помолчал секунд пять и вдруг заявил:
– Когда мне было двенадцать, я своровал из квартиры нашей соседки двадцать семь тысяч пятьсот пятьдесят рублей. Дверь была открыта, я просто зашёл и взял всё, что было на тумбочке. Потратил всё на вредную еду, денег не стало через месяц, – сказал он уверенно, твёрдо, с паузами, глядя прямо в глаза то Ире, то Ксюше.
Миша сел прямо, стал смотреть вперёд, будто ничего не было. С его лица внезапно сошли все оттенки волнения.
– Тебя это беспокоит? – спросила Ира. Она всё так же не чувствовала угрозы, однако её сердце пронзила стрела с древком из сострадания и наконечником из интереса; оставить Мишины слова в воздухе было невозможно.
Ксюша отложила книжицу и приставила к подбородку белые тонкие пальчики. Миша повернулся на Иру резко и удивлённо, будто она только что начала разговор.
– Нет, я же мелкий был, ничего не понимал. Мало ли что дети делают, – он достал телефон из кармана, проверил время и сунул обратно.
– Тогда почему так внезапно решил выговориться? Ещё и… нам? – последнее слово Ира адресовала Ксюше, в надежде с кем-то разделить странности окружающих обстоятельств, но встретила только жаркий зрительский интерес без намёка на желание участвовать. Она смотрела на Иру, как режиссёр на актрису в процессе съёмки первого дубля.
– А почему нет? Вы всё равно это забудете через неделю, – его слова звучали для Иры как полная околесица, как если бы её пытались убедить в существовании Супермена или Человека-паука, но произносились с безудержной уверенностью.
– Ну, это вряд ли. Нечасто со мной такое! – на лице Иры снова возникла улыбка.
– Да я говорю, забудешь. И меня не увидишь больше никогда, поэтому и забудешь. Даже если в то же время в этот же автобус сядешь ровно через год – не вспомнишь.
– Да вспомню, конечно, вспомню! У меня не такая интересная жизнь, это для меня большая странность!
– Так она не повлияет ни на что, а неважные события мозг из головы выкидывает!
– Einmal ist keinmal, – произнесла Ксюша тоненьким голосом, как раз подходившим к её внешности.
Ира и Миша вопрошающе на неё взглянули.
– Немецкая поговорка: «однажды – всё равно, что никогда». Я с ним согласна, ты всё забудешь.
– Ну… Нет! Как вы можете знать, что я забуду, а что – нет? Вы же меня не знаете даже, просто случайные люди!
– И ты нас не знаешь. И поэтому забудешь. Так работает мозг – ответил Миша и взглянул на Ксюшу, желая получить её поддержки, но та уже вернула внимание к Ире и с нетерпением ожидала ответа.
– Спорим, что не забуду?
– Как ты, извини меня, собираешься на это спорить?
– А вот так: возьму твой номер и через неделю позвоню.
– Нет, неделя – это мало, — возмутилась Ксюша, – из-за спора ты, очевидно, ничего не забудешь, и телефон брать ни в коем случае нельзя, потому на номер можно наткнуться в списке контактов и всё вспомнить. Давай хотя бы полгода; и не позвонить, а опубликовать что-нибудь на страничке во «ВКонтакте», чтобы ничего не напоминало.
– Да, и в календаре нельзя отмечать, – добавил Миша.
– И что мне публиковать?
– Да что хочешь, только в конце напиши, – Миша оглянулся вокруг себя в поиске броской детали, – хэштег «восемнадцатый автобус».
– Уговор! – Ира протянула ему руку, он её пожал, а Ксюша, подавшись вперёд, радостно разбила рукопожатие.
Почти минуту они сидели в тишине, смотря сквозь окна, сиденья и друг друга. Каждый находился в глубоком впечатлении от сцены, разыгранной с незнакомцами, и ожидал новой внезапности. Не выдержав, этой внезапностью стала Ира.
– Тебя не может это не волновать, ты же почему-то рассказал об этом, – не дав Мише подобрать ответные слова, она продолжила, – ты хотел выговориться, тебя это мучает.
– Я же говорил, что меня это не беспокоит.
– Тогда почему ты это рассказал?
– Да какая тебе разница? Ты всё равно это забудешь!
Ира прижалась к спинке сиденья и уткнулась носом в окно даже более театрально, чем рассчитывала. В отражении на неё смотрел довольный Миша.
– Если вам так нравится дурить людям головы, можете продавать онлайн-курсы или пойти в политику, чего вы надо мной-то издеваетесь?
– Эй, меня не приплетай! – сказала Ксюша. – Это он здесь сумасшедший, мне просто история нравится.
Миша учтиво покивал своему новому определению.
– Какая здесь история? Он пришёл весь красный, рассказал какую-то чепуху, я захотела помочь, он стал говорить, что это всё неважно – вот это история?
– Да, хорошенький такой мини-сюжет в духе французской новой волны.
На очередной остановке автобус притормозил и в салон зашёл юноша в бейсболке. Лицо его выражало непоколебимое спокойствие. Он уже хотел сесть неподалёку от выхода, но его окликнул Миша:
– Эй, дружище, садись к нам, у нас весело!
Юноша приподнял бровь и достал из уха наушник. Оценив обстановку, он счёл, что хлипкий по его меркам парень и две девушки не представляют особой опасности и сел рядом с Ксюшей, достал второй наушник и, приготовившись слушать, сложил руки на животе.
– Вот тебе новый герой в твой фильм! Так, глядишь, и дорастём до сюжета среднего размера! – радостно объявил Миша Ксюше. – Как тебя зовут, парень?
– Ярик. А вы что тут, кино обсуждаете?
– Нет, Ярик, обсуждать – это для балаболов. Мы его сами делаем!
– Чё, прям в автобусе?
– Ага
– Ну, вы оторвы. Покажете?
– А мы только сценарий пишем. Но роли, кстати, уже распределили! Я, вот, злодей – психопат и мучитель, а рядом со мной главная героиня – отважная борцыха, а может и борецка, не знаю, с миром абсурда!
Ира безразлично глядела на экран телефона. Несмотря на все усилия, ей не удавалось абстрагироваться от окружающей действительности и каждое слово, сказанное Мишей, троекратно повторялось в её голове.
– Тебе норм? – спросил Ярик.
– Я не обращаю внимания, – отрезала Ира.
– Нет, ошибся ты, Миша, — сказала Ксюша, поглаживая пальчиками подбородок, — рядом с тобой не главная героиня, а классическая «дама в беде»; прямо сейчас мы находимся в точке кульминации, где храбрый рыцарь в бейсболке спасёт её от вороватого дракона!
– Моя остановка, – Ира соскочила со своего сиденья и выскользнула в ночь. За ней безмолвно последовал Ярик. Вдогонку им прозвучало Мишино «Пускайте титры! Пускайте титры!»
– Ты куда? Это последний автобус! – Ира повернулась на выскочившего из салона Ярика.
– Таксу вызову. Как ты одна по этой темени пойдешь?
Ира не могла ничего возразить. Автобус уехал, а она вместе с Яриком направилась домой; идти было всего два квартала.
– А ты всегда так разговариваешь? – спросила она, глядя себе под ноги.
– Как?
– С «чё», «норм» и вот это вот всё.
– Ну, тип, да.
– И ты весь такой простой, обычный, добрый, честный, денег у соседок не воровал, да?
– Ну насчёт добрый или не добрый – я не знаю, это не мне судить, а денег я у своих не воровал – это позорняк. А ты к чему?
– Да ни к чему, просто все вокруг стали такие загадочные, интересные, необычные, у всех глубокие познания в искусстве, все друг над другом экспериментируют, пытаются в душу пролезть, а у самих пусто внутри и сказать на самом деле нечего, без конца носят маски, как будто каждого Джим Керри играет. Знаешь кто это? Что-то слышал… Ну, вот и я что-то слышала…
– И что тебе это типо не нравится?
– Типо… Не нравится, типо…
Молча они прошли ещё пару погружённых в темноту шестиэтажек. Остановившись у своего подъезда, Ира повернулась к Ярику и сказала:
– Спасибо, что проводил, это очень мило с твоей стороны.
– А номерочком не поделишься? – Ярик растянул на лице широкую улыбку.
– Нет, не поделюсь, – Ира растянула такую же, – но, если захочешь меня найти, забей как-нибудь в поиске во «ВКонтакте» хэштег «восемнадцатый автобус».
