XIII Международная независимая литературная Премия «Глаголица»
Теплое летнее солнце находилось в самом зените и освещало улицы яркими лучами. Дул легкий ветерок, колыша зеленые листья деревьев. За окном слышались смех и громкие разговоры детей, ушедших на летние каникулы. Самый жаркий в году сезон обещал был насыщенным и веселым.
Так до недавнего времени думал и белокурый мальчишка Дима. Он закончил пятый класс без единой тройки, за что родители купили ему новенький велосипед. Обрадовавшись, мальчик поспешил позвать друзей гулять, чтобы похвастаться своим подарком. Но не успел он сделать и пары трюков, как тут же упал на асфальт, ударившись правой рукой. Ее пронзила острая боль, сменившаяся настойчивой пульсацией. Дима издал глухой вскрик. Перепугавшись, родители быстро усадили сына в машину и помчались в больницу. Димина мама вздыхала, охала и чуть не плакала всю дорогу: «Ну как же так, сынок! Сильно болит?». Отец семейства молчал, хотя по его выражению лица было видно, что он тоже очень переживает. Сам же Дима старался терпеть боль и не плакать. Он и так опозорился, упав на самом простом трюке. Не хватало еще распустить нюни перед друзьями на площадке. Но благо мальчик сдержался и избежал участи всю оставшуюся жизнь выглядеть слабаком и плаксой в глазах друзей.
До больницы семья доехала быстро. Видимо на скорость повлияли переживания родителей. Хмурый Дима, придерживая больную руку, вместе с отцом и матерью зашел в кабинет врача. Там ему сделали рентген и подтвердили опасения родителей.
– Так, трюкач, ну это перелом, – отрезал врач Петр Иванович, взглянув на снимок руки. Послышался всхлип матери.
– Да не бойтесь вы так, милая моя! Все хорошо будет с вашим сыном. Это еще повезло, что без смещения. Хах, – хохотнул врач. После этих слов по указу Петра Ивановича Дима отправился в другой кабинет, а вышел оттуда уже с гипсом и повязкой через шею, которая помогала держать руку.
Пока семья добиралась до дома, мальчик успел услышать с миллион нотаций и слова о том, что больше никаких велосипедов ему не видать. Димина мама ругала его, даже иногда переходила на крик. А отец продолжал вести машину, изредка тяжело вздыхая. Диме же было не до маминых замечаний. Он думал о том, что теперь его лето точно пропало. Мальчику запретили бегать и прыгать, чтобы он вновь не повредил руку, посадили на специальную диету из продуктов, которые помогают костям срастаться, запретив при этом все вредные снеки. Ну и самое страшное – Дима теперь не сможет играть в приставку, ведь для этого нужно иметь две здоровые руки. Мальчику было больно шевелить даже одним своим пальцем, не говоря уже о том, что гипс ему наложили от локтя до середины ладони.
Так пролетели две совершенно скучные и похожие друг на друга длинные недели. За это время Дима уже тысячу раз проклял тот чертов велосипед, который, к слову, у него все же отобрали, дурацкие трюки и ужасно неудобный гипс, рука под которым невыносимо чесалась. Мальчик был вынужден смотреть на то, как его друзья играют во дворе в футбол, салки, казаки-разбойники и завидовать, ведь в ближайшее время ему светили только спокойные прогулки на свежем воздухе в парке без единой возможности даже просто дотронуться до футбольного мяча.
Но вот пришло время повторного приема. Дима без малейшей капли энтузиазма отправился в больницу вместе с мамой, заведомо зная, что гипс ему не снимут, ведь прошло слишком мало времени. Заходя в здание, мальчишка прокручивал в своей голове мысли о том, как сейчас занудно и долго врач будет сначала отчитывать его за неосторожность, после тысячу лет рассказывать про какие-то супер-действующие лекарства, которые Димина мама обязательно должна купить, проверит, правильно ли срастаются кости и лишь потом, сказав заключительные слова и назначив повторный прием, отпустит Диму домой.
– Сынок, – прервал его мысли голос мамы, – посиди в коридоре немножко, я сейчас быстренько сбегаю в регистратуру и уточню кое-что, а ты подожди меня. Дима лишь согласно кивнул и поспешил плюхнуться на один из рядом стоявших стульев, доставая при этом телефон, чтобы во время ожидания пройти еще один уровень в его любимой игре – стрелялке. Но не успел Дима открыть приложение, как его внимание перевел на себя громкий, похожий на хлопок, звук, донесшийся из соседнего коридора. Мальчик тут же вскочил со стула и быстрым шагом пошел в сторону, где, как он думал, точно произошло что-то интересное. «Может кого-то ударили? Или может кто-то упал с лестницы?». Подойдя ближе к месту происшествия, Дима почти подтвердил свои догадки. На полу возле инвалидного кресла распластался худощавый, наголо стриженый мальчишка. Упершись костлявыми руками в кафель, он изо всех сил пытался встать. Дима подбежал к пареньку со спины, схватил одной рукой за плечо и стал поднимать. От этого неожиданного прикосновения мальчишка вдруг вздрогнул и резко обернулся, посмотрев на Диму испуганными глазами, под которыми виднелись темные синяки. Казалось, что он не ел несколько дней.
– Ты в порядке? Давай помогу тебе сесть, — предложил Дима. Мальчик медленно кивнул. Выражение его лица стало более осознанным.
– Как ты вообще смог так упасть? – продолжил говорить Дима.
– Смог? Да за кого ты меня принимаешь!? – спросил незнакомец неожиданно высоким голосом.
– А что не так? – удивился Дима.
– Что? Разве совсем не видно? Я вообще-то девочка, меня Ангелина зовут.
Дима еще раз внимательно посмотрел на лицо, как он предполагал, плохо сложенного мальчишки и действительно сквозь выдающиеся скулы, впалые темные глаза и нахмуренные брови он разглядел девичьи черты.
– А ведь правда – девчонка! – воскликнул Дима. – Только почему у тебя нет волос? Вы же, девчонки, любите косы плести, ленточками их украшать.
– Потому что я болею, – ответила Ангелина, – уже больше полугода в больнице лежу.
– Полгода? – удивился Дима. – Это ты что же и новый год в больнице отмечала?
– И новый год, и день рождения, и каникулы летние здесь, наверное, проведу.
– А ты что, не можешь ходить? – задал очередной вопрос мальчик. — Когда я тебя поднимал, ты стояла на ногах. Так зачем же тебе инвалидное кресло?
– Могу, могу. Только очень плохо. Мне совершенно не хватает сил. Я каждый день стараюсь понемногу ходить, но в этот раз я очень устала и упала, — ответила девочка.
– Чем же ты болеешь, что у тебя нет сил и ты такая худая? – Дима обратил внимание на сильно выпирающие ключицы, видневшиеся из-за больничного халата, хрупкие плечи и тоненькую шею.
– У меня рак, — отрезала Ангелина. – Мама очень переживает из-за этого, ведь некоторые врачи говорят ей, что я могу не выжить. Но, по крайней мере, я иногда подслушиваю эти разговоры, хотя взрослые не хотят, чтобы я их слышала. Дима молчал.
– Знаешь, я всегда очень хотела танцевать, даже просила маму записать меня на занятия по классическим танцам. А потом нашли эту болезнь, и я перестала ходить, начала сильно худеть и меня побрили налысо, – продолжила свой рассказ Ангелина. – Поэтому я очень стараюсь опять начать ходить. Мне, конечно, тяжело, но если это поможет мне быстрей поправиться, то ничего страшного, потерплю. Может тогда я скоро выздоровею, меня выпишут, и я пойду на танцы, — девочка широко улыбнулась собственным мыслям.
Дима стоял напротив нее и смотрел на смеющиеся глаза Ангелины так, как французский солдат взирал бы на Орлеанскую деву. Мальчик застыл на месте как окаменевший и пытался переварить услышанное. Эта девчонка, Ангелина, сейчас так беззаботно улыбается, хотя находится в ужасной ситуации. Она лежит в этой больнице уже полгода, будет лежать здесь дальше и даже не знает, сможет ли выздороветь, но все равно не отчаивается. Дима вдруг увидел Ангелину в совершенно новом свете. Из очередной девчонки-плаксы, каких он привык встречать, в его воображении она превратилась в настоящего воина, рыцаря, сражающегося со страшным монстром. Мальчику захотелось быть похожим на нее.
– Послушай, – вдруг сказала Ангелина, – на самом деле я не должна здесь находиться, моя палата в другой части здания. Я пришла сюда потренироваться ходить, чтобы меня не заметили медсестры. В прошлый раз меня засекли и я серьезно отхватила. Ты ведь никому не скажешь, да?
Дима уже было открыл рот для ответа, но за его спиной вдруг послышались крики.
– Дима, Дима! Вот ты где! – воскликнула мама мальчика. — Зачем ушел? Я тебя потеряла. Пойдем уже. Она не заметила маленькую фигурку, стоявшую за Диминой спиной.
– Не бойся, никому не скажу, – прошептал мальчик своей новоиспеченной знакомой, ещё раз внимательно оглядел её, сидящую на инвалидной коляске, а после поспешил за своей мамой. Уже шагая по коридору, он задумчиво посмотрел на свой гипс.
Остаток дня Дима не мог думать ни о чем другом, кроме как об Ангелине и ее истории. Мальчика уже не волновали ни занудный врач, отпускавший несмешные шутки в его сторону, ни монотонные поучения мамы, ни мальчишки, игравшие в футбол во дворе. Димина голова была забита другим: «Как же ей тяжело, наверное. Но она совсем не жалуется. Девчонка выдерживает такое, а я вот слабак! Ною здесь из-за такой ерунды. За что же ей это досталось?!». Мысли вихрем проносились в голове, не оставляя места никаким другим заботам. Если бы Димины друзья узнали, что он столько думает о какой-то девчонке, то наверняка бы решили, что он влюбился или просто сошел с ума. Насмехались бы над ним, наверное. Но да ладно. Что они вообще понимают?!
Внезапно промелькнула мысль о том, что он очень хотел бы встретиться с этой смелой девочкой Ангелиной еще раз. Поэтому мальчик тут же спросил у мамы: «А когда у нас следующий прием?»
– Ты чего? Врач же говорил – через месяц, – последовал ответ.
– Да так, я просто прослушал, – сказал Дима, а внутренний голос продолжил: «В тот момент меня волновало другое».
Время тянусь почти так же, как перед прошлым приемом. Разница заключалась лишь в том, что теперь Дима старался как можно чаще заниматься полезными делами. А все это из-за того, что мальчику так сильно впечатался в сердце образ Ангелины, что он ни на минуту не мог о ней забыть. А еще он не мог забыть о ее стараниях и железном характере. Девочка так упорно боролась за жизнь, что Диме стало стыдно за то, как легко и непринужденно он отмахивался от выполнения несложных поручений родителей. К тому же, в ожидании встречи время тянулось невыносимо долго, словно последняя неделя перед днем рождения. Диме было необходимо себя чем-то занять. Неделю назад мальчик и представить себе не мог, что когда-то возьмет в руки книгу из летнего списка литературы, который давали в школе, и отправится на улицу читать и дышать свежим воздухом. Однако, не менее удивительным было то, что все это совершалось по доброй воле. Ни мама заставила, ни папа подтолкнул, а Дима сам по своему собственному желанию пошел на спокойную прогулку в парк, не пытаясь тайком поиграть с друзьями в футбол или салки.
«Что толку-то просто шататься по парку, скучно же и бесполезно», – думал прежний Дима. «Как хорошо, что я могу ходить – это такое счастье. Еще немного и буду бегать с мальчишками сразу, как рука заживет», – осознавал немного поумневший и повзрослевший за пару недель мальчик. «Ангелина многое наверное отдала бы, чтобы погулять по этому парку. Интересно, все ли у нее хорошо? Не падала ли она больше? Как же я хочу ее увидеть».
В день Диминого повторного приема шел дождь. Земля и асфальт были усеяны неглубокими серыми лужами. Мальчик торопился в больницу, опережая маму на несколько шагов. Он перепрыгивал лужи, стараясь не намочить белые кроссовки. Плохая погода не могла испортить чудесное настроение Димы. Он целый месяц ждал этого приема. Во-первых, сегодня ему должны снять этот злополучный гипс, который уже хорошенько поднадоел мальчику. Но самое главное – сегодня он постарается найти Ангелину.
Дима с воодушевлением перешагнул порог больницы и направился в сторону кабинета своего врача. День обещал быть прекрасным.
– Так, так, так. Кто это у нас? А, Дима. Ну садись, как твоя рука? Вторую гипсовать еще не надо? — пошутил Петр Иванович, стоило мальчику только зайти в кабинет с мамой.
– Да нормально все, – ответил Дима.
– Нормально, значит? Ну сейчас мы это и проверим, – врач улыбнулся, а в уголках его глаз появились мелкие морщинки.
Из кабинета мальчик вышел уже без гипса и был этому несказанно рад. Рука, спустя столько времени, задышала, и ее можно было, наконец, хорошенько почесать.
– Как гора с плеч, да, Дима? – спросила мама мальчика, улыбаясь. Она тоже испытала облегчение после стольких волнений.
– Да, мам. Прекрасно себя чувствую.
– Вот и хорошо! Ну что, сходим сегодня куда-нибудь отметить твое освобождение из лап ужасного гипса?
– Ну конечно, только быстро схожу в туалет, он здесь недалеко.
Диме почему-то не хотелось говорить маме про Ангелину.
– Поторопись, я жду.
Мальчик коротко кивнул, поспешил в ту сторону, где не так давно впервые встретил свою новую знакомую. В коридоре, на полу которого она когда-то лежала, ее, конечно, не оказалось. Дима ожидал этого, но и представить себе не мог, где же искать Ангелину. В какой палате она лежит, мальчик не знал и даже не догадывался. Тогда остается только один вариант – нужно спросить у кого-то. Дима пошел дальше по коридору в надежде найти медсестру или врача. Долгое время мальчику, как назло, никто не попадался на глаза, лишь пройдя несколько поворотов, Дима наткнулся на молодую девушку во врачебном халате.
– Извините, извините, — крикнул он ей вдогонку, — можно у вас кое-что спросить?
Девушка повернулась и посмотрела в Димину сторону.
– Да, спрашивай, мальчик. Ты не потерялся?
– Нет, не потерялся. Я только хотел у вас спросить, не лечили ли вы одну девочку? Ее зовут Ангелина.
– Ангелина? Знаешь, мальчик, я за свою жизнь лечила очень много девочек и не помню их всех по именам.
– Я понимаю. Но эту Ангелину забыть нельзя. Это очень смелая девочка, у нее рак, она должна лежать в этой больнице. Я видел ее здесь месяц назад и очень хочу навестить.
– Ангелина из онкологии… Хм… Да, кажется, я знаю такую. К сожалению, я ее не лечила, поэтому не могу говорить точно, но от своей коллеги слышала, что на днях выписалась девочка, у которой был очень тяжелый случай. Но она справилась. Кажется, ее звали Ангелина. Поэтому вряд ли ты сможешь с ней встретиться.
– Выписалась? Точно? — переспросил Дима.
– Не могу быть на сто процентов уверена, так как не знаю фамилии твоей знакомой. Но Ангелин не так уже и много, это редкое имя. Так что, скорее всего, это она. Ну да ладно. Мне пора идти, мальчик. Помогла, чем смогла, — ответила девушка.
– Спасибо большое, — тихо промолвил Дима.
Его накрыла волна смешанных чувств. С одной стороны, он был очень рад за Ангелину. Рад тому, что после стольких усилий она выздоровела. Но с другой, мальчику было грустно, что они не смогли увидеться и, скорее всего, больше не встретятся никогда. Город большой, а он о своей знакомой ничего не знает. Больница была единственной ниточкой, связывающей Диму и Ангелину. Но и ей было суждено оборваться, как и всем ожиданиям, фантазиям и сценариям их повторной встречи, которые накопились в голове мальчика за месяц. В тот момент Диме казалось, что мир вокруг него рухнул, хотя он и понимал, что для Ангелины такой исход событий был наилучшим.
Мальчик хотел поднять глаза к потолку, чтобы остановить подступающие слезы, но вдруг его взгляд замер на ярко разукрашенной стене больницы. В детских отделениях всегда много красочных рисунков. Обычно это эпизоды из сказок, разные животные или цветы. На стене же этой больницы красовалась сцена Большого театра. На ней выступали танцовщицы в пышных балетных пачках. Дима не мог отвести глаз от этой завораживающей, почти живой картины. Вдруг мальчику вспомнились слова Ангелины про ее мечту.
Он перевел взгляд на окно. Сквозь медленно стекающие по стеклу капли было видно, что дождь заканчивается, и из-за облаков выглядывает солнце. На небе сначала еле заметно, после отчетливее, показалась радуга.
«Наверное Ангелина сейчас на занятиях по танцам», – подумал Дима, повернулся спиной к окну и зашагал по коридору в сторону, где его уже, наверное, заждалась мама. Мальчик знал, что с этого дня походы в театр наполнятся для него особым смыслом — надеждой отыскать на сцене знакомый взгляд.
