ЧАСТЬ 1
Глава 1: Знамя в дыму
Десятилетний мальчишка по имени Гейр пасёт овец на холмах. Вдалеке он замечает волков, которые могут представлять угрозу для стада, и думает о том, чтобы вернуться в свою деревню. Издалека он замечает, что она горит, но всё же решается вернуться. По прибытии он видит отца, погибшего от руки рыцаря под знаменем Льва и меча. Также он наблюдает мать, которую уводят в плен. Гейр пытается спасти её, но его сбивают с ног. Последнее, что он видит, — это то самое знамя.
Глава 2: Ярмо
Шесть лет спустя. Шестнадцатилетний Гейр становится рабом барона Вальтера. Он впряжён в плуг, его тело покрыто шрамами. Когда на поместье нападают мародёры, Гейр в ярости убивает троих наёмников, используя плуг и обломок меча. Барон, впечатлённый его силой, отправляет его в армию. Гейр спас хозяина, но подписал себе новый приговор. Он становится оружием в чужих руках.
Глава 3: Кровавая жатва
После злополучного дня «бычка» определили в отряд. Процедура была быстрой, безликой, как забой скота. Гейра обрядили в потёртую кожаную куртку, под которую с лязгом надели короткую тяжёлую кольчугу — она пахла потом, ржавчиной и чужим страхом. На голову нахлобучили простой железный шлем с кожаной подкладкой, от которой несло плесенью. В руки сунули боевой топор с облупленным древком. Сломанный позолоченный меч, тот самый, что стал его первой победой и проклятием, забрали без объяснений. Рука на мгновение сжала пустоту там, где до этого лежала рукоять.
«Крепостной не должен носить дворянскую сталь», — буркнул оружейник, не глядя ему в глаза.
На построении он впервые увидел капитана. Тот вышел перед шеренгой не как командир, а как тень, возникшая из утреннего тумана. Молодой. Слишком молодой. Лицо — бледное, резкое, с холодными глазами цвета зимнего неба. Пепельные волосы были убраны безупречно. На нём не было роскошных доспехов, только тёмный строгий мундир, но он нёс себя с такой абсолютной, непоколебимой уверенностью, что даже ветер вокруг него, казалось, затихал.
— Я — капитан Леонхард, — его голос был ровным, металлическим, без необходимости повышать тон. — Капитан ударного отряда. Несу ответственность за ваши жизни.
Он сделал паузу, позволив словам впитаться в утренний холод.
— С этого момента вы принадлежите мне.
Он не стал произносить пламенных речей. Не обещал славы. Просто развернулся и ушёл, отдав тихий приказ сержанту о роспуске. От него не пахло потом, кровью или амбициями. От него ничем не пахло. Это было страшнее любой угрозы.
По пути к своей палатке Гейр наткнулся на спор. Вернее, услышал его — голоса доносились из-за повозки с припасами. Двое. Контраст был интересным.
Первый — юнец лет шестнадцати, «молодой сокол». Лицо гладкое, глаза горят фанатичным блеском. На нём была нестандартная, снятая с врага кираса — слишком широкая для его тощего тела, — и закалённая в боях сабля на поясе: явно трофей, которым он безумно гордился.
Второй — ветеран. Лицо, обезображенное шрамами и жизнью. Густая борода, в которую были вплетены десять мелких косичек, каждая перехвачена грубой железной заклёпкой. Гейр позже узнает: это не украшение. Это счёт. По одной заклёпке за каждый год в аду. У этого человека ад длился десять лет.
Ветеран (хрипло, с презрением):
— Напыщенный щенок. Подождём, когда увидит, как кишки на снег вываливаются. Посмотрим тогда, кто кому «принадлежит».
Молодой сокол (фанатично):
— Он фехтует лучше тебя в сотню раз! Я видел, как он на тренировке…
Ветеран (перебивая, плюя сквозь зубы):
— Мне его техника до одного места. На поле — сила, хитрость и чтоб лёгкие свои внутри держать. Я бы больше на роль капитана подошёл.
Молодой сокол:
— За свою длинную жизнь ты так и не смог подняться выше сержанта! А он — смог!
Ветеран (голос стал тише):
— Ему богатые родственники дорогу протоптал. Нам, родившимся в грязи, признание не светит. Запомни это, птенец.
Они разошлись. Сокол — с горящими щеками, ветеран — тяжёлой, усталой походкой. Гейр смотрел им вслед. Правда была где -то посередине. Или её не было вовсе.
Ночь в лагере была не для сна. Это был гул чужих храпов, скрип амуниции, далёкий лай собак и мысли, крутящиеся в голове, как жернова. За один день Гейр узнал о мире больше, чем за всю предыдущую жизнь. Оказалось, что зелёные холмы его детства — лишь крошечный лоскут в одеяле, залитом кровью. Континент разодран на клочья: провинции воюют не за землю или веру, а за три древние, проклятые короны. Без них, как шептались солдаты, сам Верховный Отец на Святой Земле не даст права называться наследником Павшей Империи. Вся эта бойня — из — за трёх кусков золота. Абсурд.
Гейр вышел из палатки, нарушив приказ. Воздух был холодным и чистым. И он был не один.
На краю холма, над спящим лагерем, сидела одинокая фигура. Силуэт был слишком прям, слишком неподвижен для простого дозорного. Подойдя ближе, Гейр узнал капитана.
Леонхард (не оборачиваясь):
— Тоже не спится?
Гейр(вздрогнув):
— Д — да.
Леонхард:
— Тебя зовут Гейр. Крепостной, который в одиночку, с плугом и обломком меча, вырезал троих наёмников и спас своего барона. Впечатляет.
В его голосе не было ни одобрения, ни восхищения. Только констатация факта, как если бы он оценил качество стали нового клинка.
Гейр:
— Всё верно.
Леонхард:
— Я решил, что буду знать всё о своём оружии. О каждом.
Тогда Гейр, движимый внезапным порывом, спросил о том, что его грызло:
Гейр:
— А можете рассказать про того парня? Лет пятнадцати, в трофейной броне. С саблей.
Леонхард:
— Молодой Сокол. Самый младший в отряде. Пришёл по своей воле. Говорят, ради этого сбежал из родного города.
Гейр кивнул. Ему вдруг стало жалко этого мальчишку с горящими глазами.
Гейр:
— Похоже, вы для него… кумир.
Леонхард:
— Думаю, да. Сегодня он подошёл, пытался заговорить. У меня не было времени.
Гейр посмотрел на звёзды, на тёмную равнину внизу. Спросил то, что копилось с момента, как он увидел этого юношу — командира:
Гейр:
— А сейчас есть время?
Леонхард:
— Да. Спрашивай, что хочешь.
Гейр:
— Как вы стали капитаном? В такие -то годы…
Леонхард повернул к нему голову. В лунном свете его лицо казалось высеченным из мрамора.
Леонхард:
— С детства учился фехтованию. В дворянской семье это обязательно. Позже был избран из тысячи кандидатов. Прошёл испытания.
В его словах не было ни хвастовства, ни скромности. Снова — сухой отчёт.
И тогда Гейр задал свой главный вопрос. Вопрос, который разделял их миры пропастью:
Гейр:
— А вы… когда — нибудь пахали?
Леонхард отвернулся, устремив взгляд в даль, где угадывались контуры вражеских холмов. Когда он заговорил, его голос приобрёл ту самую металлическую, бесстрашную твёрдость:
Леонхард (холодно):
— Мой плуг — это порядок. Я вспахиваю хаос, чтобы выросло что – то дельное.
Он сделал едва заметную паузу.
Леонхард:
— Чтобы больше не горело… иногда нужно жечь.
Он поднялся, отряхнув с мундира несуществующую пыль.
Леонхард:
— Мне пора. Скоро кампания. Нужно обдумать решения.
Он ушёл бесшумно, как будто его и не было.
Возвращаясь, Гейр случайно прошёл мимо открытого входа в палатку капитана. Он заглянул внутрь — и застыл.
Он ожидал увидеть ковры, сундуки, оружие на стенах. Но там не было ничего. Ничего лишнего. Глиняный таз с чистой водой. Аккуратно сложенный на табурете запасной мундир. Простой деревянный стол. И на нём — одинокий лист пергамента с начерченной картой, испещрённой стрелками и значками.
Всё было идеально. Стерильно. Пусто.
Это было страшнее любой роскоши. Это была палата. Палатка не человека, а механизма под названием «Капитан Леонхард», который готовился к работе.
Гейр поспешил прочь. В воздухе запахло не дымом костра, а чем-то другим. Предчувствием той самой жатвы, которую обещал его новый плуг.
Глава 4: Брат по оружию
Первый бой — нападение на деревню. Гейр убивает крестьян, защищающих дома. После боя он видит глаза жителей и девочки, смотрящей на него без слёз. Трещина сомнения зарождается в душе Гейра. Война больше не кажется такой правильной.
Глава 5: Чёрный Клык
Армия подошла к крепости на рассвете. За несколько километров Леонхард велел сделать привал — последний перед бурей. Утром, в холодном предрассветном тумане, солдаты готовили верёвки и штурмовые лестницы; звук точильных камней о сталь был похож на стрекот саранчи.
Леонхард собрал командиров. Его план был прост, как удар топора, и так же безжалостен.
— Первая группа: пять десятков. Самые крепкие щиты, самое крепкое бревно. Ваша задача — таран. Дойти до ворот и пробить их. Вы — молот. Больше от вас ничего не требуется.
Гейр, слушая, смутно представлял, что такое «таран», но по суровым лицам отобранных солдат понял: это приговор.
— Вторая группа: пятьдесят человек. Штурм стен по флангам. Отвлечь защитников, заставить их дрогнуть. Гейр, ты возглавишь.
Это было не повышение. Это была проверка. Леонхард смотрел на него своими зимними глазами, ожидая реакции. Гейр лишь кивнул. Что ещё он мог сделать?
— Третья группа: основные силы. Войдут в пролом и довершат работу. Со мной.
Вечером перед штурмом Гейр сидел у костра, бессмысленно вертя в руках пустую флягу. Рядом тяжко опустился Каль. Ветеран молча посмотрел на флягу, фыркнул, достал свою — потрёпанную, изъеденную царапинами — и протянул Гейру:
— На, пей, пока я не передумал. Ты здесь свой.
Простая фраза. Простой жест. Но для Гейра, чьё детство кончилось ударом по голове, а юность — в ярме, это было больше, чем вода. На его лице, огрубевшем от походной жизни, дрогнули мышцы, и появилась искренняя, почти детская улыбка. Он не улыбался с того дня, как пас овец.
— Можешь звать меня Каль. Или Боров, как эти дураки называют, — буркнул ветеран, отворачиваясь, чтобы скрыть в собственной бороде нечто‑то похожее на усмешку.
В эту ночь дежурил Элм. Его массивный силуэт на фоне звёзд был спокоен, как сама гора.
Рассвет был кроваво‑красным. Ночной дождь намочил землю, сделав её скользкой, и пропитал дерево штурмовых лестниц, утяжеляя их. По сигналу Леонхарда две группы ринулись вперёд.
Начался кромешный ад у ворот. На первую группу обрушился весь ужас средневековой обороны. Со стен лилось кипящее масло, шипящее и прилипающее к коже и доспехам. Град камней и стрел с гулом бил в щиты. Таран, едва добравшись до ворот, увяз в грязи из крови и глины.
Ад на стенах. Отряд Гейра лез по лестницам на боковые стены, где защитников было меньше, но ярость — острее. Солдат перед Гейром уже почти перекинул ногу на парапет, когда в его плечо с противным чмоком впился короткий арбалетный болт. Он рухнул вниз, увлекая за собой двоих. А потом заскрипело, затрещало под ногами — мокрая лестница не выдержала веса. Гейр, цепляясь за камни отколовшимися ногтями, успел вкатиться на стену. Перед ним метались лучники. Его топор гудел в воздухе, разбивая луки, щиты, ключицы. И сломался — с сухим, обиженным стуком — о стальной шлем вражеского офицера.
Руки, привыкшие к ярости, нашли новое оружие — обломок зубца от стены. Гейр швырнул его в лицо лучнику. Тот захрипел и свалился за бойницу.
— ВОРОТА ПРОБИТЫ! — рёв триумфа прокатился снизу.
Осталось немного. Гейр, вооружившись подобранным ножом, вместе с подоспевшим Рориком — тот фехтовал, словно на параде, его сабля рисовала в воздухе кровавые вензеля — прорвался вдоль стены к командной башне. Там, запертый своими же телохранителями, дрожал вражеский капитан. Гейр не помнил, как убил стражу. Помнил только вес в руках — новый, тяжёлый палаш с рукоятью, обмотанной кожей, выхваченный из ослабевших пальцев командира. Он инстинктивно сунул его за пояс, под плащ, боясь, что отнимут. Это была его первая настоящая добыча. Его первый выбор.
«Чёрный Клык» пал. Цена — около сотни своих. Из первой, таранной группы выжил только Каль. Он вышел из‑под ворот, покрытый с головы до ног бурой коркой из грязи, крови и масла, похожий на демона, вылезшего из преисподней. Он был жив. И в его глазах не было ни радости победы, ни горя потери. Только усталость.
Леонхард отправился в центральную башню на переговоры с прибывшим главным священником — отцом Гвидо. Когда он вышел на внутренний двор перед собравшейся, измождённой армией, на его лице не было ни усталости, ни триумфа. Была спокойная, неоспоримая уверенность.
— Казнить, — его голос, чистый и резкий, резал тишину. — Каждого десятого жителя. Солдата, крестьянина, старика, ребёнка. Жребий решит. Ради того, чтобы эти земли наконец очистились. Чтобы проросла чистая кровь.
Толпа солдат замерла, а потом взорвалась ропотом. Но не возмущением — облегчением.
Гейр стоял, сжимая рукоять нового палаша так, что пальцы побелели. Он смотрел на толпу жителей, которых уже сгоняли в центр площади. Он искал знакомые лица. И нашёл.
Среди обречённых, прижавшись к юбке плачущей женщины, стояли дети. Мальчик лет семи, вцепившийся в руку матери, и девочка помладше, с большими, полными непонимания глазами.
В ушах Гейра зазвучал голос Леонхарда с холма: «Чтобы больше не горело, иногда нужно жечь». И его же голос у ручья: «На войне нет чести. Есть цель. И средства».
Цель — чистая кровь и порядок.
Средства — вот эти дети.
Ледяная трещина сомнения в его груди раздвинулась с оглушительным треском, превратившись в пропасть. Он не понимал, что правильно. Он не понимал, что такое «чистая кровь». Он понимал только одно: топор в его руках ломал шлемы врагов, а теперь этим топором будут рубить детские шеи.
И человек, отдавший приказ, был тот, кого он начал называть в мыслях братом.
Гейр выдохнул. Из его груди вырвался не крик, а тихий, надломленный звук, похожий на стон раненого зверя. Его рука сжала рукоять палаша. Он не был готов к этой цене. Не был готов к этому «лучшему миру».
А вокруг уже застучали топоры палачей, и счёт начался.
Глава 6: Идеальная работа
Лагерь атакуют мародёры. Рорик бросается под алебарду, спасая Леонхарда. Умирая, он спрашивает, был ли достоин. Леонхард с ледяной улыбкой отвечает: «Идеальная работа». В том же бою Каль получает тяжёлое ранение. Гейр видит улыбку над трупом фанатика и смотрит на еле живого Каля.
Глава 7: Долг
Во время марша Каль умирает от болезни и ран на руках Гейра. Леонхард после смерти «старого борова» холодно говорит: «Уважай последнюю волю павших. Это тоже долг». После этого Гейра с частью отряда отправляют на штурм очередной деревни, но он из за своих эмоций и ярости поскальзывается на навозе, и его берут в плен. Старый капитан Эрхард объясняет ему, что Леонхард видит в людях лишь инструменты. Леонхард с риском для себя спасает Гейра. Гейр клянётся в верности из чувства долга и вины, но сомнение уже не гаснет.
Глава 8: Огонь сомнения
Гейр находит тело Элма, убитого рапирой в шею. Он понимает, что Леонхард убрал свидетеля его плена. Армия готовится к походу на столицу королевства. На лице Гейра — покорность солдата, но внутри — огонь сомнения и внутренняя вина.
ЧАСТЬ 2
Глава 1: Инквизитор
Армия возвращается в столицу. Гейра посвящают в рыцари. На пиру он конфликтует с инквизитором Гвидо, который требует покаяться за «помощь еретикам». Леонхард прикрывает Гейра, но за ним начинают следить.
Гейр входит в пустую комнату Леонхарда, где тот стоит с картой. Капитан объявляет: «Мы начнём с Балкан».
Глава 2: Груз вины
Начинается новая военная кампания на Балканах. В бою палаш Гейра ломается. Но Гейр создаёт новое оружие — цепь из обломков мечей, стрел и бедренной кости коровы, которую они съели после битвы. Леонхард называет его гениальным. Гейр даёт оружию имя «Груз вины».
Глава 3: Огр
В лагерь приезжает Гвидо с сыном Лукой — тайным смотрящим за Гейром. Отряд идёт в лес, где пропал королевский отряд.
Гейр встречает Алрика — человека по прозвищу Огр. Он носит маску и большую двуручную дубину «Канабо». Алрик — воин, который не хочет убивать, но защищает свой лес. Гейр почти погибает, но хитростью заманивает Огра в сарай и обрушивает крышу. Перед смертью Алрик просит не снимать маску. Гейр защищает тело Огра после смерти. Лука записывает это.
Глава 4: Ворон на левом плече
Гейр восстанавливается после боя. Александр, полевой священник, рассказывает ему историю Рорика и дарит цветок из железа. Ворон кружит над Гейром — примета к скорой смерти. Леонхард стреляет в птицу и говорит: «Ничто тебя не убьёт, даже судьба».
В конце Гейр закапывает ворона под деревом, прижимает цветок к груди. На рассвете трубы играют — пора выступать.
Глава 5: Цена победы
Леонхард произносит речь перед штурмом. Гейр теряет коня, получает стрелу в лопатку, убивает нескольких врагов. Один из них перед смертью произносит женское имя — Марта.
В конце сражения Гейр побеждает сербского паладина сломанным мечом, подобранным с земли. После битвы он видит Леонхарда и Гвидо на башне замка, который они штурмовали. Инквизитор объявляет: «Я молился за вас всех! Эта победа — дар небес!»
Гейр сидит в крови, сжимая железный цветок, и думает: «Я победил, но победа не моя». Он радуется за Леонхарда и одновременно плачет.
Глава 6: Убийство смотрящего
Гейр после захвата региона Балкан возвращается в столицу. На пиру в честь победы Леонхард отравил Луку — сына Гвидо, который собирал компромат. Смерть выглядит как сердечный приступ. Гейр замечает, как Леонхард выливает яд из бутылочки, спрятанной в рукаве.
Гейр выходит в коридор и понимает: Лука мёртв, и никто не ищет убийцу. Все молчат.
Глава 7: Исповедь о пустоте
Вечер. Коридоры, украшенные золотом и картинами, освещались лишь свечами — тускло, скупо, будто свет не хотел проникать в эти стены. Гейр шёл по ним, не глядя по сторонам. В голове крутилось одно и то же. Пару часов назад он видел убийство — прямо на его глазах, совершённое его братом.
«Может, так и должно быть? Это цена лучшего мира? Что было бы со мной, если бы Лука остался жив?» — вопросы не имели ответов.
Гейр дошёл до своей комнаты, толкнул дверь.
— Ну ладно, пока что всё идёт хорошо, — сказал он в пустоту.
Он снял парадную одежду, аккуратно положил на стул, присел на кровать. Спать не хотелось. Ему нужен был покой. Просто покой.
Из окна доносились звуки — музыка, смех. Все ещё праздновали победу.
«Интересно, сколько ещё человек убьёт Леонхард? Надеюсь, немного», — подумал Гейр.
Резкий стук в дверь оборвал нить мысли.
В комнату вошёл капитан. Он был всё так же одет: мундир — ни единой складки, ни следа усталости. Лицо спокойное, но в нём читалась странная серьёзность — не та, что перед битвой, другая.
— Гейр, у тебя есть свободное время?
— Конечно, — ответил тот. — Для тебя оно всегда будет.
Леонхард подошёл к кровати и сел на край — не как командир, который отдаёт приказы, а просто человек. И застыл. Он смотрел в никуда — не наверх, не в пол, а чётко прямо, в стену. Взгляд холодный, пустой, как застывшее озеро.
— Я хочу кое‑что тебе рассказать, — сказал он. — Надеюсь, ты меня поймёшь.
Леонхард посмотрел на свою руку, сжал пальцы в кулак, потом разжал — медленно, будто проверяя, слушаются ли они. Положил руку обратно на кровать.
— Знаешь, Гейр, — начал он, не глядя на брата, — я часто думаю о том, что чувствую. Вернее, о том, что ничего не чувствую. Не потому, что я сильный. Не потому, что привык. Просто… пустота. Она не давит, не пугает, не радует. Она просто есть. Как стена. Как этот коридор, по которому я прошёл сотни раз и не запомнил ни одной трещины.
Он сделал паузу, глубоко вдохнув.
— Я смотрю на людей, которые благодарят меня за победу. Они плачут, смеются, обнимают друг друга. А я смотрю и думаю: «Почему я не чувствую того же?» Я должен быть счастлив. Мы выиграли войну. Мы строим лучший мир. Но внутри — ничего. Только тишина. Хуже, чем тишина. Отсутствие даже тишины.
Голос Леонхарда стал тише, почти шёпотом:
— Иногда мне кажется, что я сгорел. Давно. Ещё в первой кампании. А теперь просто идёт пепел. Но когда я с тобой… пустота чуть отступает. Не исчезает, нет. Но становится меньше. Может из‑за твоих сомнений. Ты всегда сомневаешься, Гейр. В приказах, в победах, во мне. А я — нет. Никогда. Может, твои сомнения нужны мне, чтобы помнить, что я ещё человек. Ты боишься? — спросил он, наконец повернув голову.
— Я… не знаю, — ответил Гейр. — Боюсь, что ты прав. Боюсь, что ты не ошибаешься.
Леонхард ничего не сказал. Он встал. Глаза опущены, челюсти сжаты, но виду не подал — ни дрожи, ни вздоха. Выпрямился, как всегда.
Гейр тоже встал — резко. Подошёл к брату, положил руку ему на плечо.
— Всё пройдёт, — сказал он. — Я буду на это надеяться.
Леонхард чуть улыбнулся. Гейр не мог понять, что эта улыбка означает: боль? Облегчение? Или просто гримаса, которую он научился выдавать за чувства?
— Спасибо тебе, брат, — сказал капитан. — Я пойду. Посижу над картами.
Он взял руку Гейра, тот убрал её с плеча, и Леонхард направился к двери. Уже взявшись за ручку, замер. Не обернулся.
— Мне нужна твоя помощь, — сказал он. — Есть один человек, владеющий землёй неподалёку отсюда. Его зовут барон Вальтер.
Гейр вздрогнул. Имя ударило, как пощёчина.
Барон Вальтер… Его бывший хозяин. Тот, кто не выгнал сироту, а оставил при себе. Тот, кто порол за воровство, а после ставил двойную похлёбку. Тот, кто в самый солнцепёк приносил кувшин с водой. Неплохой человек. Для господина.
Леонхард продолжил, не оборачиваясь:
— Он против новых военных кампаний. Мы их не можем начать, пока барон жив. Король не может с этим ничего поделать: из его провинции поступает сорок процентов всего зерна и хлеба для королевства. Почти всё идёт в столицу и на ближайшие территории. Король боится восстания. Поэтому не решается начинать новую войну и слушать меня. Из‑за Вальтера я не могу продолжать идти по пути лучшего мира.
Повисла пауза.
— Ты мне поможешь, брат? Тебе не придётся никого убивать. Ты будешь частью моего продуманного плана, если что‑то пойдёт не так, я прикрою. Так что… поможешь мне?
Гейр молчал. Внутри всё кипело, но снаружи — тишина. Он смотрел на спину Леонхарда, на его ровную осанку, на руку, которая всё ещё сжимала дверную ручку.
Перед глазами вставало лицо барона Вальтера — старое, морщинистое, с усталыми глазами. Гейр вспомнил, как зимой барон отдал ему свой плащ — старый, потрёпанный, но тёплый. Как не выгнал, когда другие вышвырнули бы вороватого раба. Как молча поставил миску с двойной похлёбкой после порки. Не объяснял, не извинялся, не ждал благодарности. Просто сделал.
Гейр тогда не понял. Долго не мог простить. А потом привык. Даже благодарен был — за крышу, за тепло, за то, что не дал умереть с голоду.
А теперь Леонхард просит помочь — против Вальтера. Не убивать, просто помочь. План, говорит. Прикроет…
Гейр знал, что это значит. Он видел бутылочку в рукаве капитана. Видел, как умирал Лука. И всё равно кивнул.
— Да, — сказал он. — Я готов.
Леонхард кивнул — всё так же не оборачиваясь.
— Отлично. Завтра я тебе всё объясню. А пока отдохни.
Он вышел. Дверь закрылась.
Гейр остался один. Постоял, глядя на дверь, потом лёг на кровать и закрыл глаза. В голове всплывали картины: поле, жара, старый барон, который собственноручно приносит воду. Гейр тогда удивился, потом не мог забыть. А теперь… теперь он должен помочь Леонхарду — против того, кто был к нему добр.
«Почему? — подумал он. — Добро всегда оказывается на пути лучшего мира?»
Ответа не было. Только тишина. И холод в груди, который не согреть.
Глава 8: Падение в грязь
Гейр под надуманным предлогом выводит барона Вальтера на балкон. Вальтер успевает передать ему дарственную на своё имущество и сказать, что тот не такой, как другие. Арбалетчики наёмники, нанятые Леонхардом, стреляют из кустов. Барон умирает, Гейр ранен в плечо. Леонхард хвалит его и возвращает ему выпавший железный цветок.
Глава 9: Человечность
В лазарете Гейр встречает служанку Марту. Она рассказывает, что её друг погиб на войне, перейдя на чужую сторону. Гейр понимает, что он убил его, но не говорит об этом. Марта плачет. Гейр не находит слов.
Служанка уходит и говорит, что тому повезло, а она не спит по ночам. Гейр соглашается, но понимает, что врёт — и сам не спит.
Глава 10: Решение
Гейр выходит из лазарета, гуляет по столице, смотрит на мирных жителей. Он решает бежать. Перед этим он хотел встретиться с Леонхардом, но тот обсуждает новую военную кампанию на западе.
Гейр надевает тёмный плащ, берёт «Груз вины» и уходит из города. Он не знает, куда идёт, но знает, что назад не вернётся.
История Гейра не закончилась, продолжение следует.
