— Ну, с назначением Вас, Иван Игоревич!
Вот в искренности дяди Вити я ни секунды не сомневался. Уж кто-кто, а дядя Витя, точнее мой шофёр Виктор Анатольевич, в отличие от подхалимов из Министерства никогда не давал мне повода подозревать его в лести.
— Спасибо, дядь Вить, — ответил я. — Можно сказать, сбылась мечта. Вершина!
— Вершинее некуда, — пошутил шофёр. — Хотя Вам-то, наверное, есть…
Дядя Витя всегда обращался ко мне по уставу, несмотря на мою фамильярность в его сторону. Ещё в первый день, когда я дослужился до того чина, при котором уже положено иметь служебную машину и шофёра, он твёрдо сказал мне:
— Давайте без вот этих вот всех. Я к Вам по уставу, а Вы ко мне — просто дядя Витя. Договорились?
Ну, договорились. И так уже энный год, в разговорах на любую тему, вне зависимости от уровня. Но сегодняшний разговор, видимо, обещал быть несколько иным. Помолчав, он робко спросил, словно боясь переступить невидимую, но весьма ощутимую грань:
— Иван Игоревич, а разрешите личный вопрос?
— Конечно, ради Бога.
— А вот Вы, как бы сказать… Вы всегда мечтали работать в Министерстве? Ну, то есть, никогда не сомневались в выборе вида деятельности?
— Это ты к чему, дядь Вить? — с юморком переспросил я. — Я что, не справляюсь?
— Да не, я ж не о том…
— Да понял я, понял. Сомневался, конечно. И министром я быть не всегда хотел. Когда-то я вообще машинистом метро стать собирался… Да и не только машинистом. Я, наверное, столько профессиональных амбиций сменил, что даже тот мужик усатый из «Такси» позавидовал бы. Как его звали-то… Ну знаешь же, да?
— А то.
— Ну вот. А мне постоянно ещё все говорили, что надо брать выше. Что, мол, у меня башка на плечах ого-го. Великие дела ждут. И как-то, знаешь, я со временем начал в это верить.
— Ну так правы были, Иван Игоревич, — усмехнулся дядя Витя. — На такие должности абы кого не назначают. Да и кого бы я шоферил, если б не Вас?
— Вот ты смеёшься, а я сильно сомневался. Сильно и долго. И думал: а оно мне надо всё вообще? Это ж государственная служба, никакой личной жизни, неблагодарное дело и все дела. А с другой стороны, мир-то спасать надо. И я решил для себя, что мир спасать как-то поважнее. Ну, тогда, во всяком случае.
— И как? Спасли?
— Да как тебе сказать… Никогда не знаешь, что могло бы произойти, если бы ты выбрал другое решение, другую дорогу. Порой вечером прихожу домой и думаю себе, мол, правильно я поступил или нет. Но если так пораскинуть мозгами, то мир, вроде как, никуда не делся. И гадай потом, это я его спас или нет.
— Во как… Глубоко, Иван Игоревич. И всё-таки министр из Вас выйдет хороший.
— Как знать, как знать… Вообще, я где-то в книге читал, что жизнь — это не гора с одной вершиной, а целый хребет, с сотней, а может, даже тысячей неизведанных вершин, скрытых за облаками. И большинство из нас успевает забраться только на одну, причём иногда мы даже не понимаем, что оказались на ней. Ведь всегда кажется, что можно выше, даже если мы на своём месте…
Я помолчал, разглядывая через затемнённое окно парадный вход Министерства, а затем добавил:
— Я, наверное, тоже только на одну успею. Служба такая.
Сзади просигналила другая чёрная машина с мигалками. Мы загораживали проезд.
— Ладно, поехали, дядь Вить.
— Куда?
— Домой, куда же ещё. Грех не выпить на вершине.
