XIII Международная независимая литературная Премия «Глаголица»

От автора. Это сильно сокрощённый вариант полного произведения. Поэтому возможны сюжетные дыры. Будьте осторожны и смотрите под ноги!

— Свобода! Хватит плесневеть в ваших холмах! Сегодня был подписан акт о признании нас, всех магических существ, хтоней. Понимаете?! Вам больше не надо прятаться! Никому не надо. Давайте все выйдем сегодня вечером на площадь, увидим друг друга, отпразднуем победу и поймём, насколько мы сильные и насколько нас много! И что нам теперь всё по плечу. Да, по плечу! Если мы встретимся, мы тут же полюбим друг друга, потому что каждая хтонь – друг любой хтони. Нет, точнее не друг. Даже больше! Мы любим друг друга! Всем сердцем! В шесть часов приходите и вас тоже полюбим!

Это была несвязная и глупая речь, имеющая ценность только вдохновлённостью и девственной верой в неё рассказчика, представленного старым внешне, но юным в душе магом. Однако, чтобы понять эту ценность, надо самому быть вдохновлённым и верующим. Никто в десятом классе первой (и последней) школы холма с негласным названием «Дыра» не был таким.

Особенно учительница — молодая фея внешне, но ужасно старая внутри. Она стояла и смотрела на мага так, будто выбирала ему котёл в преисподней. По мнению учительницы лучшими существами в мире были феи и лучшие из них жили в «Дыре». Остальное — дурь и блажь.

Все эти мысли отражались во взгляде учительницы, который мягко намекал, что осталось магу недолго. Будто предчувствуя это, он поднял руки и, улыбаясь, крикнул:

— Короче, чтобы в шесть часов все были на площади N в городе! Поняли?

Учительница скрипнула зубами.

— Спасибо… Извините, я не помню вашего имени, — голосом холодным, как чугунный неразогретый котёл, проговорила настоящая хозяйка класса.

— Всё правильно! У меня его нет, потому что магам имя дают только со степенью, а у меня её нет. Ну что ж, до свидания, сёстры феи и братья… феи? Очень жду вас на площади!

Старая в душе фея кислотно улыбнулась.

— Спасибо, мистер Магбезстепени, за эту «прекрасную», — учительница сделала всё, чтобы передать противоположное значение последнего слова, — речь.

По рядом прошлась кокетливая эпидемия насморка — так все по закрывали носы и рты платками. Мистер Магбезстепени имел иммунитет и к насмарку, и к сарказму, поэтому гордо улыбался, идя вон из кабинета.

Ванесса проводила его осуждающим взглядом. В этом споре она была полностью на стороне учительницы. «Дыра» — замечательное место. В городе не может быть также хорошо. Все говорят, что там всё другое. Поэтому, наверное, Ванесса никогда не покидала холм и не собиралась этого делать. В холме всё было хорошо. Феи здесь добрые. В душе. Снаружи непонятно. Очень уж у них смурное лицо обычно. Здесь ценят традиции. Особенно, уважение к старшим. Не скажешь им здравствуйте и всё. Кости твои перемоют до дыр, а высказывать будут, пока не истлеешь.

Ну и просто традиции. Например, Ванессу, которая родилась в Зимний дворец, и к тому же с тёмными волосами заранее записали в ведьмы, в фей, которые свернули с пути и прокляли кого-то, вместо того, чтобы одаривать. Однако Ванесса точно не была ведьмой. Она всех уважала, соблюдала правила, была безмерно доброй и жертвенной, а тёмные волосы — её клеймо, среди блондинок, — прятала под шляпу.

— Так, продолжаем, — как будто злясь на всех и каждого, начала старая фея. — Этот олух у нас и так много времени отнял. Итак… Каждое слово феи имеет силу…

— Ты пойдёшь на площадь? Я вот не знаю, идти или нет. В прошлый раз уже чуть не спалилась, — шёпот с задней парты плюнул во всё стройное мировоззрение Ванессы.

Она обернулась. Ну конечно. Это были лучшие феи. Они не были хорошими. Курили, пили сыворотку правды и встречались уже не с одним феем. А теперь оказывается, что они ещё и холм без родителей покидали. В их духе, но всё равно мерзко. Особенно потому, что их любили. Учителя прощали ошибки, одноклассники облепляли во время перемен.

Почему так? Потому что они весёлые? Потому что их волосы светлые? Потому что они — летний дворец? Других объяснений Ванесса не находила, потому что ни доброты, ни жертвенности, ни уважения в них не было ни грамма.

— Пойду, конечно! Там будет Семюэль. Он мне писал об этом.

— Ах, если Сэм, то конечно. Я тоже тогда пойду. Позову ещё мага, о котором тебе рассказывала.

— А твой маг может нам сыворотку правды наколдовать?

У девушек случилось обострение насморка. Ванесса от этого насморка почувствовала что-то вроде воспаления лёгких, но похуже. Воспаление души, но хроническое. За партой она сидела одна и платком никогда не пользовалась.

— Ванесса! Избавьте меня, пожалуйста, от радости наблюдать ваш затылок. Я, конечно, понимаю, что призвание ведьмы вам ближе, но проклятье делается по тому же принципу! Говорите сильное слово, полное ваших чувств и всё. Вы ведьма. Так что, будьте добры, слушайте меня внимательно.

Оплеуха ощущается легче. Ванесса проверяла. После удара только боль, а тут ярость, стыд, осознание несправедливости и желание всё высказать об этом. Но вместо всего этого:

— Простите, мэм.

Она видит будущие разборки с родителями. Слышит эпидемию насморка. Чувствует ярость. Кусает губы, рвёт кутикулы. Она не злиться на старую фею. Просто думает, что если бы и стала ведьмой, то только ради неё.

…

Дом. Интересное место. На контрасте со школой он выглядит очень даже выигрышно. Не огромное здание без души и любви к существам её населяющим, а милый, тёплый даже, слегка изящный домик с вывеской «Лавка «Устой»». Однако, если убрать из доли любви к дому долю нелюбви к школе, то чувства станут мизерными. В основном потому, что дома много дел из-за близящийся распродажи.

Но Ванесса хотела домой. И даже не потому что всем своим горячим сердцем гневалась на школу. А потому что там её ждало письмо. Хотя бы в мечтах.

У неё было не так много времени. Промежуток между быстрым проникновением через заднюю дверь и моментом, когда её прибытие будет обнаружено. После этого надо было идти на склад и готовить товар.

Но пока время было, Ванесса подошла к подоконнику. Там лежал светло-синий конверт. Сердце феи пропустило удар. Пришло.

В некотором беспамятстве Ванесса разорвала конверт.

«Ваша работа впечатлила жюри».

Ванесса дрогнула. Сердце сжалось в болезненной радости.

«Но не смогла взять призовое место».

Падение. Что-то как будто ударило в голове. Но глаза упрямо бежали по строчкам.

«Академия красоты проведёт праздник для вас и других перспективных дизайнеров одежды. На нём у вас будет возможность найти единомышленников или зарекомендовать себя хорошим специалистом. Многие из тех, кто будет проводить мероприятие, отвечает за набор новых учеников в академию. И кто знает, может, вы будете следующим?».

Ванесса медленно улыбнулась, позволяя себе поверить в новую надежду.

«Встреча пройдёт седьмого апреля (на тридцать восьмой день весеннего дворца). В холме «Центральном». У здания академии».

Рука Ванессы дрогнула. Тридцать восьмой день. Через неделю. Распродажа. Родителям в этот день никогда не хватает рук. Однако… благополучие (а Ванесса была уверена, что её счастливое пребывание на свете напрямую зависит от этого мероприятия) дочери для них важнее, чем какая-то распродажа.

Надо попробовать.

…

Обычно Ванесса выходила в мастерскую после небольшого маминого напоминания — сотрясающего дом крика. Сегодня она вошла туда тогда, когда мама ещё даже не набрала для него воздух.

Правда, её целью была не самоотверженная помощь, как обычно, а вполне эгоистичная просьба.

— Мама, помнишь, я говорила, что подала заявку на конкурс по швейному мастерству от швейной академии, знаешь такую? Если бы я победила, я бы получила место в ней без конкурса, да ещё и огромную стипендию. Но я не победила. Но была очень близка. Поэтому меня приглашают на встречу, где я смогу зарекомендовать себя талантливым и замотивированым студентом и меня, возможно, примут в академию, — сказала Ванесса. Слишком непринуждённо.

Фея, что могла бы выглядеть молодой и красивой, если бы захотела, подняла взгляд от ящиков с кровью фей. Кровь фей — удивительная штука. Из неё при должном умении можно сделать всё что угодно. Поэтому в холмах она и стала валютой и одновременно сырьём. Сейчас мать Ванессы и занималась тем, что вырученную в торговле кровь превращала в тот самый товар, за который она получит кровь. Круговорот крови в холме.

— Это странно звучит. То есть ты не победила, но всё равно получишь приз?

— Они просто хотят провести встречу, где талантливые феи смогут подружиться и захотят развиваться в шитье. Эта благотворительность, но с её помощью они смогут получить хороших студентов, а такие феи как я — улучшить свою жизнь. Тридцать восьмого в Центральном. Ну? Мы сможем съездить? — непринуждённость речи Ванессы уступила место торопливости и сбивчивости.

— Зачем тебе эта погоня за лучшая жизнь? Думаешь в центральном всем хорошо? Там всем плевать на тебя, кроме тех кто хочет на тебе нажиться. У нас лучше. Здесь тихо. Феи хорошие. Мы живём достаточно обеспечено. Лавку содержим. Ты кстати, забыла про распродажу тридцать восьмого… Кто нам помогать будет? Уезжать в такой день — это безответственно, Ванесса.

— В лавке я итак каждый день помогаю. Мало? Я ведь не навсегда ухожу просто на одну встречу. Это немного. А потом я буду каждый день работать. Один раз, мама!

— Не повышай на меня голос. Мы не всегда получаем то, что хотим. Но когда закрывается одна дверь обязательно открывается вторая.

— Да какая вторая?! У меня кроме этого ничего не было и не будет? Это единственный шанс.

— Не хами. Совсем распоясалась. Учительница твоя тоже говорит, что на уроке только вертишься и ничего не слушаешь.

— Да я…!

— Не кричи на мать. Раз так уработалась, сегодня можешь вообще ничего по лавке не делать.

Ванесса скривилась, поморщилась, но проглотила гнев. Встала и ушла в свою комнату.

У неё не было больше шанса. Она не встретит единомышленников, не найдёт друзей. Будет только гнить в этой лавке. Родители ей не помощники. Им слишком не хочется напрягаться из-за какой-то дочери с чёрными волосами.

Значит она должна сделать всё сама. Правда, до Центрального ей не доехать, но… На одну из встреч она ещё может успеть.

…

Ванесса злилась. Когда вышла из дома и по абсолютно незнакомой ей дороге пошла на вокзал. Когда ей слишком больно воткнули шприц для оплаты перемещения из холма в город. Когда вышагивала по совершенно непонятному пространству города, о котором ей . Конечно, никто и не был обязан. И это ещё больше злило Ванессу.

И когда она пропахала пол города до площади и наконец достигла цели, она уже не злилась. Она была в противном замешательстве.

Площадь была пуста. Ни одного существа. Ванесса ошарашено застыла. Площадь та. День? Тот. Время… А что со временем? Фея огляделась в поисках часов. Ванесса никогда не любила время, а время отвечало ей взаимностью. Часы на площади с издёвкой показывали одиннадцать часов вечера. Хтони или разошлись по другим местам или ушли домой.

Ванесса слегка нетвёрдо подошла к скамейке и обрушилась на неё. Вокруг не было никого. Всю боль, все раны одиночества можно было без стеснения излить терпеливому небу или одинокому парку.

Ванесса всхлипнула.

Ветка хрустнула.

Ванесса вздрогнула.

Слёзы высохли.

Какой-то юноша в бордовом пиджаке потеряно шёл по парку. Он озирался по сторонам и вышагивал очень не смело. Вдруг, как будто запас смелости в нём иссяк, и он,е имея её, чтобы шагать дальше, остановился.

Ванесса наблюдала за ним с испугом, смешанным с надеждой. Заметит? Подойдёт? Но он не сделал не того и ни другое.

Юноша в бардовом пиджаке развернулся. Вот и всё. Он не узнает о существовании Ванессы. Как и все остальные не знают.

Ванессе стало досадно. Обидно. Она злилась. И этот гнев разбил корку страха, сковавшего её. Она встала.

— Извините, вы тоже пришли на общехтоническую встречу? – спросила она даже громче, чем хотела.

Юноша обернулся и теперь посмотрел прямо на Ванессу. Она видела, как в его тусклом взгляде появляется искренняя радость.

— Да. Вы тоже? Какое совпадение.

Он уверенным шагом подошёл к Ванессе.

— Да, представляете. Я совсем не хотела приходить сначала, но… произошли некоторые обстоятельства, что меня переубедили. Правда, я всё равно пришла слишком поздно.

— Ох, знаете у меня всё точно так же. Присядем?

И они сели. Разговор их как-то очень быстро из светского стал очень личном. Юноша рассказал, что в его сообществе он не смог найти себе единомышленников, но и часто встречаться с другими у него плохо получается. Ванесса рассказала о своём одиночестве. О том, как её не понимают. Не принимают и вообще она как-будто и не часть этого общества. Юноша с жаром поддержал её и рассказал о своём опыте. Вскоре, не смотря на холод апрельского вечера, он снял свой бордовый пиджак. На его руке блеснуло кольцо в виде паука.

Далее пошли рассуждения о любви. Оказалось, что ни юноша ни Ванесса не испытывали её по-настоящему. И при этом у каждого было представление о ней. У юноши, как о шампанском, а у девушки, как о пледе. Но что более важно, и тому и другому очень этого хотелось.

Далее было много много слов. И все из сердца и о сердце.

Ночь всё заметнее проступала в чертах парка. Ванессе было холодно. Она дрожала и ёжилась, но не хотела уходить.

Юноша это заметил и как-то очень естесственно её обнял. Ванессе, которая никогда не обнималась с существами младше сорока, очень понравилось.

Вскоре несмело проступил рассвет. Как жёлтая капля на голубой акварели неба.

Юноша напрягся.

— Извини, я пойду.

Ванесса, чья голова уже продолжительное время находилась у него на плече, расстроенно посмотрела на него.

— Зачем? – спросила она.

— Рассвет скоро. Солнце, понимаешь? Я ведь поэтому на встречу и пришёл поздно. Солнце никак не скрывалось. А я вампир.

Вампир. Ванесса вынесло это слово на суд. Но одна часть её мозга(объективная) не очень рьяна доказывала его опасность, а субъективная вобще на суд не явилась. Она была занята мыслями о будущей встрече.

— Но мы встретимся? Завтра? Здесь? – торопливо спросила Ванесса.

Вампир улыбнулся.

— И послезавтра.

…

Ванесса не отрывала взгляд от часов. Время стало её злейшим врагом, и худшее, что она могла сделать – подставить свою спину под удар.

Однако она не учла, что враг у неё был не один.

— Ванесса, я всё понимаю, ведьминские планы не терпят ожидания, но не могли бы вы хоть изредка поглядывать на доску, а не считать секунды до конца урока? – с издёвкой спросила старая учительница.

Опять эпидемия насморка в классе. Как мало ему надо, чтобы разыграться.

Ванесса со скрежетом перевела взгляд с часов на учительницу. Та не оценила стараний.

— Вы, я вижу и правда окончательно решили встать на ведьминский путь. Опаздываете на уроки, ничего не слушаете, витаете в облаках. Нет, милочка так дело не пойдёт. Если вы неблагодарная и безответственная лентяйка, ваша мать должна хотя бы знать об этом.

Удар, удар ещё удар. Ванессу они ощутимо били, но волновали её только часы. Минутная стрелка вышла на финишную прямую. Ванесса встала. Насморк удивлённо захлебнулся.

— К сожалению, моя мама, этого никогда не узнает потому что дома я ежедневно помогаю ей в лавке сразу после того, как сделаю ваше домашнее задание. Вы конечно можете с ней обсудить ммоё поведение в лавке, но завтра у нас распродажа и мама будет думать только об этом. На дочь ей плевать. Пока. Мне, кстати, как вчера надо уйти пораньше. Вы не против?

Все эти слова появились на свет так просто. Ванесса не вкладывала в них смысла не думала о них, просто говорила. Она не видела припятствий видела только цель к которой (точнее к которому) хотела досмерти.

— Против,конечно! – задыхаясь от возмущения проговорила фея, — Вы что себе позволяете? Хамка! Да, вы…

Время, время , время. Надо уже выходить.

— Ну вот и замечательно. Скажете это моим родителям, которые просили меня прийти сегодня намного раньше и подгототовить всё к распродаже. Они говорили что голову мне открутят, если не приду. Да и не только мне.

Насморк опять то появлялся, то исчезал, но для Ванессы он теперь имел значение муравья, если не бактерии. Также как и старшая фея впринципе. Единственное, что от неё требовалось официальное разрешение на уход.

До назначенного часа времени оставалось только на путь. Ванесса посмотрела на учительницу. Та кусала губы. Сзади слышался насморк.

— Вот когда они мне письменную просьбу напишут тогда и отпущу. А пока будь добра сидеть на уроке и смотреть на доску. Всё таки именно школа – самое важное в твоей жизни, а не лавка.

Ванесса нахмурилась. Всё сказанное феей казалось ей жуткой ахинеей. Какую доску? Зачем ей эта школа, эти уроки, эта доска? Почему они не только не понимают какой ерундой занимаются, но и не выпускают и неё Ванессу? Какая им разница на неё?

— Уж простите, но я люблю семью. А самое важное в моей жизни – это любовь.

Ванесса взяла рюкзак и вышла из класса. Насморка не было. Фея кричала, но этот крик был так глуп и так неважен, что лучше бы она помолчала.

…

Последние дни она встречалась с вампиром дважды в день. Первый раз, когда она уходила из школы под предлогом подготовки к распродаже. С остальными учителями прокатывало легче, чем с классной. И во второй, когда уже достаточно помогла родителям и прикинулась спящей. Возвращалась она за час до начала уроков.

Она устала, обескровлена и хочет спать. И она счастлива. В первые. По сравнению с тем, как она жила теперь, вся её прошлая жизнь казалась серым куском туалетной бумаги. Она при всём желании уже не могла видеть её иначе.

Дойдя до парка, она тяжело опустилась на скамейку. Вампир ещё не пришёл. Потянулось тягостное ожидание, в которое главной целью Ванессы стало – не заснуть. Но она всё равно задремала. Через мутную плёнку полусна она представляла, как вампир гладит её по руке, обнимает, касается волос… Как же приятно. Только ради этого чувства можно было переругаться с половиной учительского состава.

— Привет. Ты спишь? – какой красивый голос.

Ванесса улыбнулась и открыла глаза.

— Нет.

— Жаль. У тебя так красиво лежали волосы. Я бы полюбовался ими ещё хоть до утра, — сказал вампир, пристраиваясь рядом.

Ванесса напряглась.

— Причём тут волосы? – с подозрением проговорила она.

— Просто они у тебя очень красивые. Никогда не видел таких тёмных, тяжёлых и блестящих. Если бы я был гномом, а ты – эльфикой я бы попросил у тебя три локона и повесил бы их на стену в рамочку.

Ванесса улыбнулась, но в душе у неё как будто что-то сбороздили.

— А причём тут гном и эльфика? Почему сейчас не попросишь, если так нравятся? – Ванесса смотрела на руку вампира, надеясь что она почувствует её боль и ляжет сверху её ладони.

— Ну ты что? Это ведь сюжет из «Властелина колец»! Ты не читала? Это легендарная книга. Правда там ни фей ни вампиров нет, но в остальном…

Ванесса правда старалась слушать. Даже задавала вопросы. Но речь шла о предмете, на который ей было всё равно, а рука вампира так и не тронулась с места, поэтому она задремала. Вампир заметил это только на третьем параграфе своих замечаний.

— Да тебе неинтересно! – воскликнул вампир.

Ванесса вздрогнула.

— …Что? Нет, конечно… то есть, я слушала просто…

— Если неинтересно, просто скажи, — отрезал вампир.

— Слушай, прости я…

Устала из-за встреч с тобой и жутко не высыпаюсь. Что он скажет в ответ? А ну хорошо, давай сделаем паузу? Нет. Ванесса не переживёт этой паузы.

— Я больше не буду, — закончила Ванесса.

Вампир покачал головой. Между ними повисло молчание. Явно не задумчивое.

— Ты не обжёгся на солнце? – спросила Ванесса.

— Нет, — ответил вампир.

Ванесса судорожно искала вопрос, на который будет приятно ответить.

— А… я помню ты рассказывал про книгу… «Ведь..мак»? Это про мужчину ведьму? Он… как ей стал? — неуверенно, но с некоторым озарением проговорила она.

Вампир рассмеялся и обнял её.

— Ты мне нравишься. Давай встречаться? – сказал он проводя рукой по её плечу.

Счастье. Одно такое простое слово. Но в нём вся жизнь. Всё ради чего стоит жить. Ради этих слов. Ради этой руки на плече.

— Ты мне тоже очень очень нравишься. Я согласна.

Вампир обнял её ещё крепче. Ванесса обняла его в ответ. Мгновение одновременно такое долгое и такое короткое. И конечное.

Ванесса посмотрела на часы. И получила удар ниже пояса. От злейшего врага. Не надо было оставлять его без присмотра. Стрелки часов опять их разлучали.

— Извини, мне пора, — пробормотала она, вскакивая со скамейки, — До встречи!

Вампир кивнул.

— Пока.

…

Ванессе уже казалось, что она не дойдёт до дома. Уснёт в канаве. Однако она доплелась. Ввалилась через заднюю дверь и, доковыляв до кровати упала на неё.

Как же она устала. И как счастлива. Наверное, потому что устала из-за него. Сон – вечный спутник усталости, — окутал её крепкой, тяжёлой, но при этом мягкой паутиной. Приятной. Как вампир. Как его рука на плече.

В её голове рисовались картины будущих встреч. Объятия, рука в руке, рука на плече, голова на плече. Всё такое красивое. Такое приятное…

— Ванесса! – сотрясающий дом крик мамы разорвал паутину.

Ванесса рывком села. Голова тяжело заныла. Тяжёлые шаги приближались как судьба и злой рок. Ванесса пыталась собрать мозги в кучку.

— Ты где была?! — эти слова перекричали скрип распахнутой двери.

Звук ударил по итак больной голове Ванессы. Она осторожно взялась рукой за лоб.

— Я? В школе? – предположила фея.

— Не ври матери! Ты ушла, сказав, что тебе надо помогать нам с подготовкой к распродаже. Мне сказала Фиона Эриковна. Но что-то я тебя не видела. Где ты была?!

Фиона Эриковна – второй враг, с которого лучше не сводить взгляд. К сожалению, Ванесса поняла это только сейчас.

— Я…, — слов нет. Точнее есть, но любое будет использовано против неё, а единственный возможный адвокат – это её главное обвинение, — Какая разница? Сейчас то я тут и помогу вам и приготовить товары и расставить их по полкам. А завтра буду стоять за кассой. Что ещё надо?

Взгляд маминых тёмных глаз сделался удивлённым. Но не по доброму.

— Не хами мне, ведьма. Я, значит. Беспокоюсь о ней. О её образовании, будущем, спокойной, хорошей жизни, а она… Вот чем отвечает мне.

— Хорошей жизни? Да где она хорошая тут? В этом змеином гнезде, где всем или плевать на тебя и твои желания и амбиции или они считают тебя позором. Да моя жизнь была куском туалетки, пока я не вышла отсюда.

Ванесса поняла, что сказала, только, когда увидела ошарашенное лицо матери.

— Куда ты вышла? – спросила она шипящим, как масло голосом.

— В город.

— И можно ли поинтересоваться, что там такого хорошего?

Ванесса отвела взгляд, закусив губу.

— Хтони, — тихо проговорила она.

— Что за слэнг?! Магические существа не едины. Каждый – отдельно. Назови нормально кто это.

Ванесса прокусила губу и порвала ногтём подушку. Она не может. Если скажет, всё закончится здесь. А если нет? Нет что-то всё равно надо сказать. А если сказать, да я общалась…. С эльфам, но он оказался идиотом и она теперь никогда не пойдет в город? Может прокатить… Эльфы — они не очень, но получше магов и тем более вампиров. Но в город она пойти больше не сможет. И вампира больше не увидит. Зачем это надо? Лучше уж без дома, уставшая всегда, спать на свалке, но не здесь, а с вампиром.

— Кто это эльф, фея, маг? – стальным тоном тыкала в Ванессу мать.

Фея перевела дух. Сделала вдох.

— Вампир.

Мама замолчала. Лучше бы кричала. Как тихо в комнате. Ничего нет. Только смятое письмо на столе, про которое Ванесса забыла.

— Ты дура Ванесса. Настоящая ведьма. Ты чем думала? А если узнают, как я буду покупателям в глаза смотреть?

Ванесса ждала другого. Что мама скажет, что вампир укусит, что она Ванесса обожжётся об него, что он обманет, но стило ожидать этого.

Ванесса встала.

— Я пойду.

— Никуда ты не пойдёшь.

— Если будут спрашивать куда я делась, то скажете, что по заявкам родных, близких и просто подонков я стала ведьмой.

— Ванесса!

Но Ванесса уже не слушала. Она сбежала через заднюю дверь, вытирая слёзы. К вокзалу. Там она опять переплатила, но ей было всё равно. Ей было больно. Душевно, конечно и физическое недомогание просто не могло с этой болью тягаться. Ему пришлось уступить.