***
В моих руках благоухал ха́ос,
Белела нимбом Невских вод ночь,
Молчала ягода, но точь-в-точь
Как нотный шар, вместивший в плоть глас.
В моих словах церковных стен свод
Дышал звездой, касаясь лбов, щёк.
В моих словах крапивой снег жёг
И, как листва, шумел, шептал лëд.
Моей слезой грехи писал Босх,
Вдоль суши век текла река-мысль −
Зрачок едва виднелся, как мыс.
Искусство − хаос, в котором есть Бог.
В моей душе шипел, вскипал газ
И билась, как хрусталь, плита вод.
Струной лозы, призревшей сонм нот,
Во мне, безмолвном, был рождён глас.
***
Я − тело, я − форма.
Я живу в пределах своего силуэта, опасаясь сломать границы.
Но почему я вмещаю в себя то,
Чего ещё не существует?
Это же так много и страшно.
Я хотел бы облачить временное «ничто» в слово,
Выпустить его тяжеловесной птицей или
Задержанным дыханием.
Но всякая пустота считает мои слова смертью,
Отвергая их, как чужеродные тела.
И я отпускаю всë в виде слëз −
В виде бесформенного искусства.
***
Поэзия − вечная правда,
Которую можно придумать.
Поэзия − музыка шума,
Реприз жизнекратных.
Поэзия − «поздно» и «рано»
На общей черте циферблата.
Поэзия − нагость и латы
В борьбе жизнегранной.
Поэзия − окна без створок
И стëкол, без стен, но с квартирой.
Вложись, точно в рамку, картиной
В размер жизнетворный.
Поэзия − звенья обряда,
Тот самый венец горизонта,
Что вновь открывает глаз солнца
Для жертв жизнепада.
***
Ночь. В небесной воде звёзды тают крупицами соли.
Блекнет муза, смычком бессловесным по нерву скользя.
Страшный бес на стене − просто тень умирающей моли.
Мне не стоит бояться, но выдохнуть − тоже нельзя.
Я плыву неподвижно в безмолвии чёрной коробки
И по контурам кубика линию жизни веду.
Где найти трафарет, на котором с щелчком, пусть негромким,
Разомкнутся прямые? Наверное, только в аду.
Я хотел быть как Моцарт, а стал лишь стотысячным тактом.
Я мечтал быть зрачком, но сгустился над глазом, как бровь.
Я считал, что я Гамлет, − теперь выпадаю антрактом
Из сознания зрителей, треплющих вечную новь.
Полый стих, точно пыль, обесцветил глубины мышленья.
Сердце бьётся в груди, как в кубической пропасти − моль.
Гранью сдавлена грань. Для симметрии стану мишенью,
Однородной, начерченной, ровной, послушной, немой.
А талант − отрешён. Смята тьма незаконченной фрески.
Я уйду, − ритм, как кости, в ничтожных строках изломав.
И развеется слог мой страницами гениев дерзких,
Как когда-то погиб от руки молодой − Голиаф.
***
чувство льётся сиплым селем
на сознанье. гаснут смыслы
спики, зосмы и капеллы
вне Твоих созвездий сизых.
стиснут в тонком теле сонный,
суггестивный блеск светила.
вспомни: бил Тебе поклоны,
плачем челюсть мне сводило.
злился, сетовал, коснея,
стыд на глас мой − стало поздно.
я сиплю: сияй яснее
вненебесной смесью звездной
мне, лишь мне… в смятеньи штиля
скинь тиски постыдной плоти.
пусть из нас слепая сила
власти скованной уходит.
диссонансом нефальшивым
стань, будь вечным поцелуем.
прочь заветы: мы, смешные,
под скупое «аллилуйя»
смыслы сердцем тщетно ловим.
чувство-жизнь. сгорай безвестно
внетелесной, вненебесной,
внерассудочной Любовью.
