Действующие лица:
Григорий Колобов (20 лет) — бывший гимназист, пулеметчик на фронте, после ранения — делопроизводитель.
Товарищ Эйзенберг (45 лет) — начальник отделения. Еврей, интеллигент, но с жесткой хваткой чекиста. Имеет пышные усы, усталые глаза.
Феликс — черный кот с зелеными глазами, смелый и отчаянный.
Старый ветеринар (70 лет) — бывший земский врач.
Сослуживцы — фронтовики, теперь канцелярские работники.
Вахтер — пожилой мужик при входе в здание.
Комиссия из центра — важные лица партии, пришедшие проверить сохранность документов.
Сцена1
ИНТ. КОРИДОР ЛУБЯНКИ — ДЕНЬ
Длинный полутемный коридор с высокими потолками. Хлопают двери. Слышна дробь пишущих машинок.
Григорий Колобов — молодой человек в аккуратной, но выцветшей гимнастерке, стоит перед дверью с табличкой «Начальник отделения». Он поправляет ремень, глубоко вздыхает и стучит.
ГОЛОС ИЗ-ЗА ДВЕРИ:
— Войдите!
Григорий открывает дверь.
ИНТ. КАБИНЕТ ЭЙЗЕНБЕРГА — ДЕНЬ
Небольшой кабинет. Стол завален папками. На стене портрет Ленина. За столом начальник отделения, товарищ Эйзенберг.
ЭЙЗЕНБЕРГ:
(листая бумаги)
Колобов? Бывший гимназист?
ГРИГОРИЙ:
(четко, глядя в глаза)
Так точно, товарищ начальник. Но с шестнадцати лет в подполье. В семнадцать с юнкерами на Москве дрался. В восемнадцать ушел добровольцем на фронт. Под Царицыном пулеметчиком.
ЭЙЗЕНБЕРГ:
(поднимает глаза, рассматривает Григория)
Пулеметчиком… А рука?
ГРИГОРИЙ:
Стрелять могу. Писать лучше.
Эйзенберг усмехается, откидывается на спинку стула.
ЭЙЗЕНБЕРГ:
Писать нам и надо. Стрелков и без тебя хватает.
(кивает на стул)
Садись. В канцелярию пойдешь, бумаги оформлять. А если что, в карауле подменишь.
ГРИГОРИЙ:
(садясь)
Есть, товарищ начальник.
СЦЕНА 2
ИНТ. КАНЦЕЛЯРИЯ — ДЕНЬ
Большая комната с несколькими столами. Сослуживцы— дядьки с нашивками за ранения, в гимнастерках, с махоркой в зубах. Григорий сидит в углу, аккуратно выводит каллиграфическим почерком бумаги.
К нему подходит один из сослуживцев, Петрович, мужик лет сорока с простреленной щекой.
ПЕТРОВИЧ:
(заглядывая через плечо)
Ишь ты… Как иконы пишешь. Где научился?
ГРИГОРИЙ:
В гимназии.
Петрович хмыкает, садится на край стола.
ПЕТРОВИЧ:
Слышь, Колобок… А чего ты в курилку не ходишь? Стесняешься?
ГРИГОРИЙ:
(откладывая перо)
Хожу. Просто думал, что не зовут.
ПЕТРОВИЧ:
Зовут. Пошли, перекур.
(пауза)
Ты это… Не чурайся. Мы все тут свои. Кто кем раньше был — неважно. Важно, что за власть Советов.
Григорий встает, идет за Петровичем.
ИНТ. КУРИЛКА — ДЕНЬ
Небольшая комнатка с открытым окном. Несколько человек смолят махорку. Григорий достает кисет.
ВТОРОЙ СОСЛУЖИВЕЦ:
(кивая на руку Григория)
Царапнуло?
ГРИГОРИЙ:
Под Царицыном пулей зацепило.
ТРЕТИЙ СОСЛУЖИВЕЦ:
А мы под Перекопом.
Завязывается разговор. Григорий курит, слушает, иногда вставляет слово. Чувствуется, что он свой.
СЦЕНА 3
ИНТ. КАБИНЕТ ЭЙЗЕНБЕРГА — НЕДЕЛЮ СПУСТЯ
Григорий стоит перед столом Эйзенберга. Эйзенберг выглядит уставшим, трет переносицу.
ЭЙЗЕНБЕРГ:
Дело есть, Гриша. Ночные дежурства в архивном подвале. Сменщик заболел, больше некому. Пойдешь?
ГРИГОРИЙ:
А что за дежурства, товарищ начальник?
ЭЙЗЕНБЕРГ:
Сидеть, следить, чтоб порядок был. Документы особой важности.
(замялся)
Там… крыс много. Придется тебе, как фронтовику, с врагом бороться. Справишься?
Григорий молчит. На лице тень. Он явно вспоминает что-то тяжелое.
ЭЙЗЕНБЕРГ:
(вглядываясь)
Чего молчишь? Боишься?
ГРИГОРИЙ:
(медленно)
Не боюсь, товарищ начальник. Я знаю, что это такое.
ГРИГОРИЙ:
Под Царицыном половина расчета от тифа легла от крыс. Так что я понимаю… Это не просто бумаги. Это люди. Если крысы расплодятся, болезнь и сюда придет. В архив, в канцелярию, в кабинеты.
ЭЙЗЕНБЕРГ:
(внимательно смотрит)
Понимаешь… Это хорошо.
(пауза)
И что скажешь?
ГРИГОРИЙ:
(твердо)
Я под с белыми справлялся, значит с крысами тоже разберусь.
ЭЙЗЕНБЕРГ:
Вот и хорошо. Смотри, не подведи.
СЦЕНА 4
ИНТ. ПОДВАЛ ЛУБЯНКИ — НОЧЬ
Темнота. Щелкает выключатель, загорается тусклая лампочка. Подвал: стеллажи с папками уходят в темноту, пахнет сыростью и старой бумагой.
Григорий спускается по лестнице, оглядывается. В руках наган, подмышкой бумаги. Он садится за стол, раскладывает ведомости, кладет наган рядом.
Тишина. Только капает вода где-то в углу.
Вдруг раздается шорох. Григорий поднимает голову. Шуршание усиливается, переходит в топот. Из-за стеллажей выбегает Крыса, за ней вторая, третья. Они не прячутся, а бегают по полу, по столам.
Одна, огромная, серая, запрыгивает на стол, усаживается на ведомости и смотрит на Григория маленькими злыми глазками.
Григорий смотрит на неё. Медленно, очень спокойно произносит:
ГРИГОРИЙ:
(С презрением)
Сиди. Ты здесь временно.
Крыса пищит и убегает.
Григорий проводит рукой по лицу. Тяжело.
СЦЕНА 5
ИНТ. КАНЦЕЛЯРИЯ — УТРО (НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ)
Григорий сдает дежурство. Выглядит усталым, но держится ровно. Петрович принимает у него бумаги.
ПЕТРОВИЧ:
Ну как, Колобок? Крысы не съели?
ГРИГОРИЙ:
(слабо улыбаясь)
Оборону держим.
ПЕТРОВИЧ:
Слышь, ты главное не дрейфь. Они там наглые, но трусливые. Если что, ори, мы спустимся.
ГРИГОРИЙ:
Да ладно. Я справлюсь.
(пауза)
Только надо что-то делать. Они же архивы жрут. И не только архивы. Я на фронте насмотрелся, чем это кончается.
ПЕТРОВИЧ:
(вздыхает)
А что сделаешь? Травили не берут. Крысоловки игнорируют. Котов бы надо…
(понижает голос)
Да кто ж разрешит?
ГРИГОРИЙ:
Котов, говоришь…
Он задумывается.
СЦЕНА 6
НАТ. МЯСНАЯ ЛАВКА — УТРО (ЧЕРЕЗ НЕДЕЛЮ)
Обычное утро. У мясной лавки очередь. В грязи и опилках у входа происходит отчаянная битва.
Маленький черный котенок (тощий, облезлый, с порванным ухом) отвоевывает у большой наглой вороны огрызок мяса. Ворона крупнее, сильнее, но котенок не сдается. Он шипит, выгибает спину, бросается на врага снова и снова.
Ворона отступает, улетает. Котенок, тяжело дыша, вцепляется в добычу и начинает жадно есть, то и дело оглядываясь.
Григорий, проходя мимо, останавливается. Он смотрит на котенка, и на его лице появляется улыбка.
Крупно показываются глаза котенка. В них злость, упрямство, решимость.
Григорий вспоминает себя в шестнадцать лет: Молодой гимназист с пачкой листовок оглядывается, прячется от патруля. В глазах тот же огонь.
Григорий присаживается на корточки.
ГРИГОРИЙ:
Эй, котяра.
Котенок мгновенно реагирует: прижимает добычу лапами, оскаливается, шипит.
ГРИГОРИЙ:
Да не нужна мне твоя еда. Ты мне сам нужен. Воевать будем вместе.
Котенок продолжает шипеть, но в глазах появляется любопытство.
ГРИГОРИЙ:
Враг у нас общий — крысы. Ты вон какой боевой, ворону прогнал. А крысы, они похлеще вороны будут. Злые, наглые. Архивы уничтожают. Людей тифом травят.
(пауза)
Поможешь?
Котенок дожевывает огрызок, облизывается. Смотрит на Григория.
ГРИГОРИЙ:
Вот и договорились.
Он протягивает руку. Котенок нюхает пальцы, потом вдруг тычется в них лбом. Григорий осторожно подхватывает его, сует за пазуху. Котенок не сопротивляется, вздыхает и сворачивается клубком.
СЦЕНА 7
ИНТ. ВХОД В ЛУБЯНКУ — ВЕЧЕР
Григорий проходит мимо Вахтера. Мужик косится на оттопыренную гимнастерку, из которой торчит черный хвост.
ВАХТЕР:
Колобов, это чего у тебя?
ГРИГОРИЙ:
(не останавливаясь)
Мышеловка, дядя Ваня. Усовершенствованная.
Вахтер чешет затылок, но молчит.
СЦЕНА 8
ИНТ. ПОДВАЛ — НОЧЬ
Григорий выпускает котенка. Тот пару секунд стоит, осматривается, потом начинает обход: обнюхивает углы, стеллажи, царапает вентиляционную решетку. Крысы затихают, ведь чувствуют хищника.
Котенок возвращается к столу, запрыгивает на колени Григорию, сворачивается и начинает громко мурлыкать.
ГРИГОРИЙ:
(гладит его)
Разведку провел? Молодец. Отдыхай. Завтра в бой.
СЦЕНА 9
ИНТ. ПОДВАЛ — НОЧЬ (НЕДЕЛЕЙ ПОЗЖЕ)
Григорий кормит котенка требухой. Котенок жадно ест.
Котенок, уже подросший, крадется вдоль стены. Бросок. В зубах крыса.
Григорий сколачивает из ящиков загон с узким лазом. Он пугает крыс палкой, они бегут в лаз, где их ждет кот. Кот хватает одну за одной.
Крупная крыса загоняет кота в угол. Григорий бросает в неё тяжелую чернильницу. Крыса отскакивает, кот вырывается и вцепляется ей в горло.
Григорий улыбается, глядя на довольного кота.
ГРИГОРИЙ:
(после одной из схваток)
Хорошо работаем, товарищ!
Кот, облизываясь, довольно щурится.
ГРИГОРИЙ:
Будешь Феликсом, точно как Дзержинский. Железный Феликс.
Кот согласно мурлыкает.
СЦЕНА 10
ИНТ. ПОДВАЛ — НОЧЬ (БОЛЬШАЯ СХВАТКА)
Феликс уже большой, красивый, с лоснящейся черной шерстью. Они с Григорием загнали большую стаю крыс в угол за старыми стеллажами.
Крысы отчаянно сопротивляются. Одна, огромная, с подранным хвостом, бросается на Феликса. Кот увертывается, но сзади на него нападают сразу две.
Феликс отбивается, но силы неравны. Крысы рвут его. Кот взвизгивает.
Григорий кидается на помощь, размахивая черенком. Он отбрасывает одну крысу, вторую, но пока он возится, крысы успевают еще сильнее поранить кота.
Григорий добивает оставшихся крыс, бросается к коту. Феликс весь в крови — рваные раны на боку, на шее, на лапе. Дышит тяжело, с хрипом.
ГРИГОРИЙ:
(шепотом)
Феликс… Феликс, держись, слышишь? Держись, товарищ!
Он срывает с себя гимнастерку, заворачивает кота, прижимает к груди.
СЦЕНА 11
НАТ. НОЧНАЯ МОСКВА — 4 УТРА
Григорий бежит по пустынным улицам. В руках сверток с котом. Он стучится в двери, в окна.
ГРИГОРИЙ:
(в отчаянии)
Люди! Есть кто? Ветеринар нужен! Помогите!
Никто не открывает. Григорий бежит дальше. Фонари, лужи, темные дома.
Наконец, на окраине, у сарая, он видит свет. Стучит. Дверь открывает старик в фуфайке.
ГРИГОРИЙ:
(запыхавшись)
Помогите! Кота крысы задрали! Сделайте что-нибудь!
Старик смотрит на сверток, на Григория, на его форму.
СТАРИК:
Заходи.
СЦЕНА 12
ИНТ. САРАЙ СТАРИКА — НОЧЬ
Внутри лошади и запах сена. Старик разворачивает гимнастерку, осматривает кота. Григорий стоит рядом, не дыша.
СТАРИК:
Живой еще… Дышит.
(начинает обрабатывать раны)
Держи его крепче.
Григорий держит кота. Старик зашивает раны, прижигает. Кот слабо вздрагивает, но не протестует.
Старик заканчивает, вытирает руки.
СТАРИК:
Готово. Выживет, если крепкий. Но выхаживать теперь сам будешь.
ГРИГОРИЙ:
Сколько с меня?
СТАРИК:
Восемь рублей.
ГРИГОРИЙ:
(про себя)
Это же половина месячного пайка…
Григорий лезет в карман. Денег не хватает. Он мнется, потом снимает с руки еще дореволюционные часы.
ГРИГОРИЙ:
(протягивая часы)
Возьмите. Они дорогие. Мне от отца достались.
Старик сначала с недоверием берет часы, пристально рассматривает, но принимает их.
СЦЕНА 13
ИНТ. ПОДВАЛ — ДЕНЬ (ДВЕ НЕДЕЛИ СПУСТЯ)
Феликс лежит на подстилке в углу. Весь в бинтах. Григорий сидит рядом, меняет повязку.
ГРИГОРИЙ:
(тихо)
Ничего, товарищ. Заживет. Мы еще повоюем.
Феликс смотрит на него, слабо шевелит хвостом.
Рядом миска с едой, тряпки, аптечные пузырьки. Видно, что Григорий здесь фактически живет.
Сверху доносятся голоса сослуживцев.
ГОЛОС ПЕТРОВИЧА:
Колобок! Ты там живой? Смена!
ГРИГОРИЙ:
(не оборачиваясь)
Иду.
Он гладит кота, встает, поднимается наверх.
СЦЕНА 14
ИНТ. КАНЦЕЛЯРИЯ — ДЕНЬ
Григорий работает за столом. Сослуживцы переглядываются.
ПЕТРОВИЧ:
Слышь, Колобок… А чего это ты перестал замученным ходить после дежурств? И крысы в подвале пропали. Раньше туда зайти страшно было, а теперь хоть живи.
ГРИГОРИЙ:
(не отрываясь от бумаг)
Работаем.
ПЕТРОВИЧ:
Химию, что ли, применил?
ГРИГОРИЙ:
(поднимает глаза, улыбается)
Секретное оружие.
ВТОРОЙ СОСЛУЖИВЕЦ:
Да брось, колись!
ГРИГОРИЙ:
Не могу. Военная тайна.
Сослуживцы смеются.
СЦЕНА 15
ИНТ. ПОДВАЛ — НОЧЬ (ПРОВЕРКА)
Григорий, как обычно, за столом. Феликс уже здоровый, красивый сидит на стопке архивных дел и намывает морду.
Слышится топот по лестнице. Григорий вскакивает. Дверь распахивается.
В подвал спускается Эйзенберг, а с ним трое из центра. Подтянутый, собранный мужчина, лет тридцати пяти в потрепанной тужурке, рука по привычке на кобуре. Молодая женщина с короткой стрижкой, единственная из троих, кто не курит. Она держится строго, по-деловому с блокнотом наготове, чтобы в случае чего, фиксировать нарушения. Парень лет двадцати семи в очках, с хитринкой во взгляде и чуть заметной усмешкой, похожий на бывшего студента.
ЭЙЗЕНБЕРГ:
Товарищ Колобов, проверка сохранности документов особой важности…
Он замолкает, увидев Феликса. Кот неторопливо долизывает лапу, поднимает голову и смотрит на вошедших с выражением спокойного превосходства.
Тишина. Кто-то из комиссии кашляет.
ЧЛЕН КОМИССИИ:
Это… это что за зверь?
Григорий стоит по стойке смирно.
ГРИГОРИЙ:
(четко)
Товарищ начальник, разрешите доложить! Объект является негласным сотрудником архива. За время его пребывания полностью ликвидирована популяция грызунов, представлявших угрозу для документации. Экономический эффект — сохранность дел особой важности. Затраты минимальные. Работает на добровольных началах за питание. Боец проверенный, в бою с врагом получил ранения, проявил героизм. Дисциплину не нарушает.
Эйзенберг молча смотрит на кота. Кот смотрит на него.
ЭЙЗЕНБЕРГ:
Откуда взял?
ГРИГОРИЙ:
На улице, товарищ начальник. У мясной лавки. Маленький был, облезлый, но смелый, у вороны еду отбил. Я подумал: такой и с крысами справится. Фронтовая смекалка, товарищ начальник. Не ошибся.
Эйзенберг усмехается в усы. Он подходит к столу, протягивает руку. Кот чуть щурится, но с места не сдвигается.
Эйзенберг чешет кота за ухом.
ЭЙЗЕНБЕРГ:
(с улыбкой)
Хороший зверь.
(поворачивается к комиссии)
Вам, товарищи, пример для подражания. Человек проявил инициативу. Нашел нестандартное решение без лишних затрат. И учтите, что Колобов воевал под Царицыном, ранение имеет. А это,
(кивает на кота)
теперь тоже наш боец.
Он еще раз чешет кота и направляется к выходу. Комиссия направляется за ним.
Дверь закрывается.
СЦЕНА 16
ИНТ. ПОДВАЛ — НОЧЬ (МИНУТУ СПУСТЯ)
Тишина. Григорий стоит, потом медленно садится на стул. Он выдыхает так, будто держал дыхание всю сцену.
Феликс спрыгивает со стопки дел, подходит, запрыгивает на колени.
ГРИГОРИЙ:
(гладит кота)
Ну что, товарищ… Приняли тебя в штат. Негласно, правда. Но паек теперь официальный.
Пауза. Григорий смотрит на кота, на его зажившие раны.
ГРИГОРИЙ:
(тихо)
А мы с тобой теперь боевые товарищи. Окончательно и бесповоротно.
Феликс мурлычет. Григорий гладит его, и на его лице расцветает спокойная, добрая улыбка.
