Каждый год все задаются вопросом: куда же всё-таки поехать летом? На море? Остаться в городе или же поехать в деревню? Каждый год на все три месяца я еду в деревню к бабушке, и это мой выбор. Вот просто представьте: пять утра, утренняя прохлада, поют птицы и просто невероятные деревенские запахи. Но всё по порядку.
«Наконец-то каникулы! Больше никаких экзаменов, сессии, долгие выходные и полноценный 15-часовой сон!», − подумала я, выходя из колледжа. Каждый год после учебы я еду в деревню к бабушке и к любимому кролику Семену Петровичу. Он большой, пушистый и постоянно что-то ест. К счастью, этот год не стал исключением. Я уже чувствую эти прекрасные ароматы: бабушкины оладьи с яблоками, компот из свежих фруктов… А в голове представляю: озеро с красивыми кувшинками, ароматы смешанного леса и трав. Предвкушаю сколько грибов мы соберём этим летом.
Дорога к бабушке занимает почти 17 часов на автобусе, и всё проведённое время в пути я в предвкушении прекрасного лета. И вот, наконец, знакомая остановка и улыбающаяся бабушка. Как же я скучала по этим тёплым, таким знакомым объятиям! А какой же тут невероятный аромат − аж голова кружится! Первым делом бабушка ведёт меня в дом, а на деревянном столе застланы кружевные салфетки, а в духовке пирожки: с мясом, с картошкой и мои любимые — с яблоками, и овощной салатик из огурцов, помидор и капусты. «Всё свое, с любовью и заботой выращено, без химии, − говорит радушно бабушка, угощая меня с дороги, – Ты же в своём городе такого не попробуешь, у меня же всё без ГМО». Я смотрю на нее и понимаю, что и этим летом мои каникулы пройдут незабываемое, радостно и насыщено.
На следующий день меня разбудило пение петуха. Я смотрю на часы: пять утра. «Да, − думаю я, − вот тебе и выспалась». Бабушка с кухни кричит: «Вставай, сейчас позавтракаешь и пойдем на огород чеснок полоть, пока не жарко». Прихожу на кухню, а у бабушки и салатик уже готов, и компот из домашних ягод и фруктов сварен. Я и забыла, что у бабушки огород-то немаленький − как никак три гектара. «На моём огороде работы хватит всем», − говорит моя бабушка. Смотрю я на это всё: пять грядок чеснока, тридцать − помидоров, картошки вообще конца не видно − и понимаю, что «отдохну» я, конечно, знатно. Когда солнце начинает печь, идём обратно в домик. В такие минуты я мечтаю о душе и сне. Но у бабули на меня другие планы: «Сходи к бабе Любе на соседней улице и скажи, чтоб вечером Ванька (внук бабы Любы) с тобой на озеро сходил и познакомил со всеми, а то уедет он скоро и не погуляете даже».
Пока шла, вспоминала Ваню. В прошлом году он был маленьким, низким и худощавым, с вечно сбитыми коленками и смешной чёлкой, за которой он прятал свои серо-голубые глаза с хитринкой. С Ваней было всегда весело. Я помню, как он таскал меня за собой в лес за земляникой, а потом нас ругала баба Люба, потому что мы оба перепачкались в грязи. В общем, Ванька был просто мелким сорванцом.
И что вы думаете? Встречает меня на пороге не баба Люба, а высокий, статный молодой человек. Я сначала опешила − вдруг домом ошиблась. Но нет, это был он. Ванька за год вырос, а та смешная чёлка исчезла, уступив место аккуратной прическе. Он посмотрел на меня и улыбнулся − той же самой хитрой улыбкой, но теперь она выглядела по-взрослому. «Привет, соседка, − сказал он низком голосом, – А ты не изменилась. Всё такая же сонная». Я рассмеялась в ответ: «А ты, смотрю, не только вырос, но и язык себе наточил». В общем, договорились с ним во вторник сходить на озеро.
Дни у бабушки пролетали быстро, хотя каждый день был похож на предыдущий: огород, озеро, огород, озеро… Но в этом и вся прелесть отдыха в деревне. Мы с Ванькой часто ходили на озеро за кувшинками. Вода в озере была теплой, прозрачной и хорошо видно песчаное дно. А на берегу росли старые ивы, в тени которых можно было спрятаться от солнца. В первый раз мы просто сидели и болтали ногами в воде, спасаясь от жары. Я спросила, чем он занимался весь год. Он рассказал, о поступлении в колледж, о желании стать электриком, и что у него теперь есть мопед − правда, старый, но он его чинит сам. «Прокачу с ветерком, если не боишься», − подмигнул он. В другой раз мы решили покататься на лодке. Отплыв на середину озера мы заметили на синем небе, плывущие облака. Долго лежали в лодке, смотрели на них и слушали как где-то в камышах квакают лягушки. И вдруг Ванька сказал: «Знаешь, здорово, что ты приехала. Я скучал по нашей летней компании». Мне стало так тепло на душе, что я даже не нашлась, что ему ответить − просто улыбнулась, любуясь облаками.
Были и такие моменты, о которых вспоминаешь с радостью на сердце. Ванька часто к нам заходил после ужина. Мы подолгу на крыльце пили бабушкин компот и говорили о детстве: как строили шалаши, как ловили кузнечиков, как один раз он упал с велосипеда в крапиву и я лечила его подорожником. Он тогда пообещал, что никогда не забудет этого. И не забыл.
Но вот наступил последний день. Я уезжала домой. С утра я обошла огород, попрощалась с помидорами, чесноком, с Семёном Петровичем, который в последний раз получил от меня морковку. Бабушка собрала мне в дорогу огромный пакет банок с помидорами и пирожков. А когда я вышла на остановку, увидела Ваньку. Он стоял, прислонившись к столбу, и держал маленький букет ромашек. «Это тебе, − сказал он, смутившись, − Чтобы в городе не забывала о нашей деревне». Я взяла цветы и почувствовала, что в горле стоит комок. Мы обнялись на прощание, и он тихо сказал: «Приезжай следующим летом. Я тебя на мопеде прокачу. И не только на озеро». Автобус тронулся, я смотрела в окно, и в руках у меня были ромашки.
Лето пролетело быстро, но оно было незабываемым для меня.
Смысл этой прозы прост: каждый из нас хочет отдохнуть от городской суеты, встретить тех, кого успел забыл, и, главное, вновь почувствовать себя маленьким ребенком, не знающим забот и проблем. Я желаю, чтобы каждый из вас окунулся в родные объятия и понял: нет ничего невозможного. Нужно только верить и помнить − как бы ни было трудно, жизнь обязательно расставит всё по своим местам. Как точно заметил Иван Бунин: «Всё проходит, да не всё забывается. И особенно – то, что было однажды и больше никогда не повторится». А букет ромашек, подаренный на прощание, иногда значит больше, чем сотни сказанных слов.
