Скрип. Гигантская дверь открылась.
“Вжух.
Я заплыла внутрь.
После вечернего шоу я вернулась к себе обратно в бассейн. Я очень сильно устала: людей так много и они так шумят! Я прикрыла один глаз и решила поспать. Но какое-то странное чувство не давало мне отдохнуть, и это чувство стало появляться не так давно. Мне хотелось вспомнить почему это чувство знакомо.
Вспомнить. Вспомнить. Надо вспомнить когда же это было и почему мне так плохо..”
Косатка Ная плавала в бассейне по кругу и спала. Ей снилась большая вода: такая гигантская, холодная, глубокая и бескрайняя, но одновременно родная и теплая…
“Можно было плыть, плыть и плыть без остановки, ведь там была нескончаемая, безграничная свобода! А рядом была мама, сестры. Мы плыли бок о бок, не отрываясь друг от друга ни на метр, ни на секунду, всегда были рядом. Вместе общались, учились охотиться, играли.. Было так спокойно и радостно…
И вдруг упало что то большое и длинное ,и оно не давало подплыть к маме. Между мной и мамой был какой-то непробиваемый барьер. Я отчаянно пыталась найти выход из этой ловушки, но сколько раз я ни пыталась прорваться ,ничего не получалось.
И тут я впервые ощутила это странное чувство. Я не совсем отчетливо помню свою семью, но я хорошо помню чувства..”
Ная начала сильнее предаваться воспоминаниям.
“Мне стало страшно, очень страшно. Я осталась одна, страх и тревога окутывали меня.Я начала чувствовать себя ужасно, ведь никто не мог мне помочь. Я чувствовала настолько сильную грусть, что мне не хотелось даже есть, но мне все равно пытались запихнуть мне рыбу в рот. Мне было больно, ведь я совсем не чувствовала аппетита. Да и кто бы захотел есть эту мелкую рыбешку, когда тебя оторвали от мамы и семьи и ещё хотят заставить тебя есть после этого?. Тогда я впервые и ощутила это странное чувство..
Но не все было потеряно. Кроме меня, в этой западне были и две другие косатки-Нарния и Норд. Если бы не они, то я бы наверное умерла здесь..
Нарния была самой старшей. Она решила стать моим учителем и примером для подражания .Она учила меня есть рыбу из рук людей, так как рыба-это единственный способ, который поможет здесь выжить. Норд тоже был моей опорой, и он был мне как брат. Они меня успокаивали, и вместе с ними я не чувствовала полное одиночество.
А потом нас куда-то отправили, и родного моря я больше не видела…
Вскоре меня отправили в Москвариум-туда, где я провела почти все свое детство и там,где я провожу свою жизнь.
Там мы втроем вместе проводили время: жили, общались и выступали. На шоу мы вместе выпрыгивали из воды, катали тренеров на спинах и приветствовали зрителей взмахами хвостов, а в свободное время вместе плавали по гигантскому бассейну,терлись друг о друга боками и играли с канатами и мячиками.
Ещё в начале моей жизни в Москвариуме, я думала что моя жизнь наладится, и я никогда не оторвусь от своих друзей, но я ошибалась.
Нарния умерла.”
Ная резко зависла в воде.
“Это было очень внезапно для меня.
Я долго не могла оправиться после этого и долго скорбила о ней. Я плохо переживаю расставание или потерю кого-то важного или дорогого для меня. И тут я снова ощущала это странное чувство. Нарния была такой же молодой как и мы, но почему же, почему она оставила нас с Нордом одних?..
После смерти Нарнии, в основном все свободное время я проводила рядом с Нордом ,чтобы хоть как-то затушить ту неприятную боль. Мы плавали вместе и трогали друг друга плавниками чтобы успокоиться, и вроде бы это получилось..
Спустя несколько месяцев, благодаря Норду я стала беременной. Я не знала родится ли у меня мальчик или девочка, и я просто ждала. Норд же ждал вместе со мной. Но после смерти Нарнии, несчастья как будто начали меня преследовать.
До конца беременности оставалось совсем немного, но вскоре скончался и Норд. Волна печали нахлынула на меня тогда. Я опять ощутила то самое странное чувство. Но оно уже было недолгим.
У меня родилась малышечка. Маленькая такая, миленькая, совсем крохотная черно-белая копия меня. Впервые я почувствовала радость материнства и счастья. Мне очень хотелось чтобы мой ребенок был со мной, и чтобы я не отпускала его ни на минуту. Я её учила всплывать для вдоха и сосать мое молочко, и я проводила все время с ней. Тут я и думала что вот он, свет в конце туннеля, совсем близок..
Прошло чуть меньше месяца, и моя малышка уплыла навсегда.
Навсегда. Навсегда.
ЭТО СТРАННОЕ ЧУВСТВО ВЕРНУЛОСЬ.”
Ная открыла свой глаз, посмотрела вокруг и легла на дно аквариума.
Все вокруг было каким-то одинаковым, смутным, размытым и однотонным: белым, серым и голубым. Вода на поверхности была спокойной и едва двигалась. Серые бетонные стены были погрызены, а по середине стояло громадное стекло. Была гробовая тишина, ни единого звука было вокруг. Как будто время остановилось.
И тут Ная поняла ,что это за странное чувство, которое я ощущала за несколько лет жизни в Москвариуме.
Тоска.
Это когда никто не может тебя точно понять. Когда ты один, где таких же как ты нет, и ты остаешься один на один с такими непонятными существами как люди. Когда ты готов плакать, рыдать, излить душу кому-то, но остальным будет все равно. Когда ты чувствуешь эту боль, горе, печаль и опустошенность в душе. Когда никто не может тебе помочь, выслушать тебя и понять твои чувства. Когда хочется плыть, плыть и плыть и не останавливаться! Когда хочется сломать эти тесные, массивные стены и плыть вперед, не останавливаясь, прочь от людей, прочь от боли, прочь от тоски и горя, но это гигантская бетонная клетка ,как мышеловка, не дает выбраться! Когда тоска как хищник, терзает и рвет тебя беспощадно на куски! Когда хочется свободы…
Ная посмотрела на себя в отражении стекла. Черный, когда-то прямой cпинной плавник был немного погнут, хвостовой плавник истончился, а голубые как океан глаза, полные разочарования и страшного опыта были красного, почти алого как кровь цвета. А желтые зубы были стерты до пульпы и неимоверно болели.
Скрип. Скрип. Гигантская дверь снова открылась. И Ная вновь поплыла выступать…
