Танюша
Я услышал историю в детстве
О таком человеческом зверстве..
И ребенком с отчаяньем слушал,
Как осталась одна Танюша,
Как в блокаде не выжить ей было.
Суждена была детям могила.
И ребенком заплакал за тех,
В голове чей услышал я смех.
Детский, светлый, вселял он надежды
Людям смелым, но в грязной одежде.
Ей нельзя было так умирать —
Смех бы лился опять и опять.
Может быть, помогала бы людям,
Посвятила бы жизнь чужим судьбам.
И, быть может, врачом став однажды,
Сотни жизней спасла бы отважно.
Но, увы, не судьба, и я слушал печально,
Как она написала: «одна теперь Таня»,
И дышать перестала в момент.
Не забуду я Таню, знаком с ней с трех лет.
Автор
Автор раскрасил картину поярче,
Чтоб жизнь показалась приятней,
Чтоб зритель мечтал, свой мир специально пряча
В шкатулку от глаз, пока ноги становятся ватней .
Кистью размажет он плоть по холсту,
Откроется людям, покажет мечту.
Он жил той идеей, что видишь сейчас.
Надеется, вспомнишь картину хоть раз.
А ты прошел мимо, тебе не плевать,
Но просто идея его — пять на пять,
Где в мире одни единицы.
И им лишь бы спать и трудиться.
И умер художник от собственный рук,
Не понял себя же, в дверь тихий стук.
Агент галереи открыть дверь не смог.
Как жаль, что художник скончался не в срок.
Я бросаю
Я бросаю писать свои тексты —
Мне сказали, что я графоман.
И для них будут грустные вести:
Я пропал без надежды на «пан».
Я пропал без надежды на отдых,
На чужое вниманье к стихам,
На сомнения робкие в легких,
Когда стих я шепчу близким сам.
Когда вижу их лица в сомненьях,
Когда чувствую весь их напряг.
«Что за дети, ну что с поколеньем?» —
Не придумать ответ мне никак.
Извини, друг родной, что верил,
Что стихи мои — правда искусство.
Мне так стыдно, что всем уже вверил
Обнажённые в тексте чувства.
