«…В одну минуту дорогу занесло; окрестность исчезла во мгле мутной и желтоватой, сквозь которую летели белые хлопья снегу; небо слилося с землею.»
А. С. Пушкин («Метель»)
Снег крупными хлопьями опадает на город, создавая прекрасную атмосферу волшебства. Люди семенят по улице с огромными разноцветными пакетами и коробками, норовя порадовать близких. Эти дни пропитаны ощущением праздника, веселья и предвкушения радостных событий в кругу семьи, и каждый ждёт этого момента по-своему.
Вернее, каждый, кроме Василисы Смирновой. Правда, ждать-то она ждёт, но ее планам, похоже, не суждено сбыться. Ну как всегда!..
Девушка до сих пор засиживается на работе, наблюдая за снежным танцем из окна своего кабинета, разочарованно вздыхая. Сегодня она должна была собирать вещи и отправляться из столицы в Мышкин – город в Подмосковье, славящийся своей сохранившейся купеческой застройкой и историческими музеями, чтобы навестить родителей и провести праздничные выходные вместе.
Только вот, вещи сейчас находятся немного отдельно от чемодана, в квартире на другом конце Москвы, а она сидит в офисе, надеясь, что завершит проект в срок. «Да здравствуй, весёлый Новый год», называется…
Шатенка внимательно изучает текст, одновременно анализируя его на грамматические и логические ошибки, где-то подправляя. Вообще, она не жалуется, если только совсем чуть-чуть… Просто… Гори в аду этот директор, подписавший договор о сотрудничестве с автором-скандалистом, которому надо всё и сразу. А Василиса теперь работает из-за этого одаренного писателя сверхурочно. Ну, что за несправедливость? Можно же было контракт и после праздников подписать. Зачем вчера-то?
Эх, как сложна жизнь главного редактора популярного московского издательства, как сложна. Ладно, это всё лирика. Текст надо проверить как можно быстрее и намыливать ласты домой, чтобы не опоздать на самолёт рейса «Москва-Мышкин», способный за каких-то парочку часов доставить горе-работницу к родителям и мандаринам, что девушка так обожает.
Спустя час Смирнова уже вслух проклинает всех, включая нового автора и противного, высокомерного до ужаса директора издательства. Так, стоп. Мысли не туда. Петрова же уже нет в офисе, правда? Он же не будет сидеть здесь в предновогодний вечер, да?
Или… Будет.
— Мне кажется, вам пора бы отдохнуть, Василиса Николавна. Иначе, я боюсь, что вы в скором времени нашлете на меня какого-нибудь древнего злого духа. — слышится тихий смешок из дверного проема, а редакторша поднимает чуть испуганный взгляд, не ожидав увидеть здесь кого-либо в столь поздний час. И видит того, кого очень не хотелось бы…
— Боже, простите меня… — тут же тараторит она, выронив ручку из рук. — Я не это имела ввиду…
— Все мы устали, я понимаю. И, поверьте, от нашего нового писателя я тоже не в восторге. Даже очень сочувствую, что вам придется так часто с ним пересекаться. Но, все же мы знаем, какие творческие люди бывают… Разные. — находит подходящее слово брюнет. — Вам нужно отдохнуть. Успокоиться, провести время с семьёй, я не знаю. И с новыми силами опустить этого возомнившего о себе парня на землю. — подмигивает Петров, чуть улыбнувшись. — Сейчас пора бы домой, Василиса Николавна. Праздник через несколько часов, а вы сидите в горе рукописей… Это не дело.
Василиса немного улыбается, вновь вздыхая.
— Но, вообще-то, мне надо закончить проверку до встречи с автором, которая будет сразу после праздников… – Петров не дает закончить фразу, все же перебивая.
— Вам не надо. — тут же мягко отрицает Геннадий. — Я могу перенести встречу с ним или придумать что-то ещё, но работать своему главному редактору в праздник не позволю. — говорит тоном, не терпящим возражений, облокотившись о дверной косяк. Оказывается, этот Петров не такой уж и противный.
— Но я не… — возражает редактор, но ей вновь не позволяют сказать и слова.
— Собирайтесь. Я подожду вас, чтобы самостоятельно закрыть офис. — говорит директор, уходя.
***
— Какие планы на выходные? — буднично интересуется Петров, когда они встречаются на выходе, выключая электричество в главном офисе издательства. Брюнет завязывает на шее голубой широкий шарф, застегивая пальто.
— Вам не будет холодно? — скептически осматривает директора Василиса, после устремляя взгляд прямо в шоколадные глаза. Тот лишь пожимает плечами.
— Каждый Новый год я путешествую. — вдруг неожиданно начинает рассказывать он. — В этот раз мой выбор пал на Италию. А там, как известно, в январе весьма тепло. – Смирнова поворачивается с нечитаемым выражением лица, очевидно не понимая, к чему это было сказано. — Мне просто не хочется нести с собой в самолёт кучу теплой одежды, ведь она мне не пригодится. – объясняет Геннадий, чуть улыбаясь. Девушка понимающе кивает.
— А мне вот, хочешь или не хочешь, придётся. В Мышкине, к сожалению, плюсовой температуры не ожидается… — поджимает губы шатенка.
— Вы проведёте выходные в Мышкине? — заинтересованно спрашивает собеседник, открывая машину. – Что же вы там забыли? Не сказал бы, что это какой-то популярный курортный город, куда можно уехать на праздники. – подмечает мужчина с толикой сарказма в голосе.
— Да так, хотелось бы навестить родителей. — сухо отвечает Смирнова, ведь сказать вроде бы больше нечего.
Он кивает, заводя автомобиль.
— Вас подбросить? Вы, кажется, сегодня без машины. — подмечает, прерывая неловкую паузу.
— О, нет, что вы… — сразу отказывается Василиса. — Я сама разберусь, спасибо за предложение.
Петров смотрит пронзительно, но все же кивает утвердительно.
— Что ж, хороших вам праздников.
***
За четыре часа до Нового года в аэропорту не очень много людей. Это, безусловно, стало бы плюсом в любой другой ситуации. Но не сегодня.
— Рейс задержали!? — изумляется шатенка, выронив из рук билет. — А на какое время? Вы можете сказать?
— Девушка, все рейсы на сегодняшний день задержаны. Посмотрите в окно, там метель не прекращается уже пару часов. — терпеливо поясняют сотрудники у стойки проверки билетов. — Я не могу сказать, когда самолёт отправится. Всё будет зависеть от погодных условий.
Василиса вздыхает, почти захныкав от безысходности. Теперь до родителей не то, что к Новому году, а в целом добраться будет проблематично.
— Ну что за день такой?.. — сокрушается она, устраиваясь на неудобном стульчике в зале ожидания.
— Уважаемые пассажиры, ожидающие рейсов. — раздается по зданию аэропорта оповещение, — Рейсы на ближайшие три дня отменены в связи с ухудшающимися погодными условиями. Приносим свои извинения.
Смирнова расстроенно смотрит в пустой коридор, набирая сообщение родителям, предупреждая, что не сможет приехать. Казалось бы, хуже стать уже просто не может. Но, может ведь… К ожидающим подходит кто-то из персонала, что-то объясняя, и начинает раздавать ключи. Девушка, что стоит в стороне, переваривая происходящее, естественно, остаётся не в курсе ситуации, подходя ко всем людям, что быстро подхватывают вещи, собираясь в группу у выхода.
Среди примерно десяти-пятнадцати человек, что там находятся, выбор девушки останавливается на женщине преклонного возраста, природные кудри которой струятся по плечам немного растрепавшимися локонами. На ее плечах расположился цветастый шарф, чем-то напоминающий шаль, а в руках, помимо небольшой дорожной сумки, была еще и куртка, которую она держала с такой неохотой.
— Извините… — тихо подходит Василиса, потупив взгляд.
— Да, милочка? — машинально отзывается женщина, замечая редактора, пока в сотый, кажется, раз поправляет накрахмаленный воротничок рубашки. — Вы что-то хотели?
Расстроенная девушка с неловкостью признается, что прослушала всю необходимую информацию, из-за чего теперь совершенно не может понять, что происходит. На это женщина лишь тепло посмеивается, похлопав ее по плечу в знак немой поддержки. Вкратце пересказав слова администратора, собеседница еще раз оглядывает девчушку, после немного отойдя. И, как оказалось, судя по словам женщины, настоящее приключение еще только началось.
Теперь добраться из аэропорта до собственного дома стало настоящей проблемой. Размещение получили исключительно иногородние посетители. Москвичам же придется разбираться самостоятельно. Родной город, все-таки.
Тем временем погода успокаиваться не собиралась, лишь набирая обороты. Падающий снег начал превращаться в настоящую метель, что, в свою очередь, медленно, но верно переросла в продолжительную пургу. В городе объявили так называемую погодную опасность. Это, конечно же,
никаких положительных последствий за собой не понесло. На дорогах начался хаос. Водители, не видящие дальше десяти метров перед собой, в панике пытались не попасть в аварию, люди нехотя попрятались в первых попавшихся магазинчиках, надеясь переждать самый сильный из снежных порывов. Холодные и колючие кристаллики снега, что так колят лица прохожих, заблудших во всей этой какафонии, затмевают видимость, заваливая пешеходные тропинки, дороги и проспекты. Все белым-бело, а дальше своей вытянутой руки ты уже ничего не увидишь, как ни старайся. На улице становится ужасно холодно, а ветер с колючими снежинками, что крутятся в нем вихрем, пробирает до костей.
Местом их временного пребывания и, по совместительству, местом встречи Нового года становится один из залов аэропорта, да скучающий вид на домик-коттедж с большим количеством комнат. Небольшой придорожный отель. Весьма привлекательно… Было бы, не окажись они в такой ситуации. Но сейчас они, злые и разочарованные в неудавшихся погодных обстоятельствах, сидят в зале ожидания. Только вот рейса, судя по всему, страдальцы так и не дождутся. С другой стороны, нужно же позитивно смотреть на вещи? По крайней мере, такова современная тенденция любого психолога, коих развелось, стоит заметить, огромное количество. Только главный редактор московского издательства с их популярным мнением, кажется, не считается. Девушка расстегивает верхнюю одежду и садится за ноутбук, открывая новоиспеченный черновой вариант книги автора-истерички в электронном виде, продолжая работать. А, что? Праздник всё равно уже испорчен…
— Он обнял её, скрестив руки… — вслух читает Смирнова, пытаясь понять позу персонажа. — Что за..? – даже не может подобрать слов, ведь мозг активно пытается сгенерировать картинку по написанному. Но так и не выходит. Она еще какое-то время смотрит в пустоту, пытаясь представить положение рук описанного объятия, правда, в итоге безрезультатно.
Чья-то тень нависает сверху, словно грозовая туча перед дождем. Игнорирование сия явления со стороны девушки долго не продолжается – нервы сдают. Она поднимает глаза, видя перед собой слишком уж знакомого человека.
— Геннадий Павлович? – немного удивляется она, продолжая перечёркивать непонравившиеся строки в тексте. — Что вы здесь делаете? — зачеркивает очередное описание природы, совершенно не подходящее в сцене по смыслу. И после вспоминает, что начальник хотел улететь в Италию. – Ах, точно. Ваша поездка тоже не удалась. – немного сочувствующе констатирует факт, в ответ получив немного раздраженное этим самым фактом, но утвердительное мычание.
— Василиса? — слышится знакомый по интонации и тембру голос. Значит, глаза не обманывают. Это и вправду ее директор. Вот так встреча. — Вы что делае… Опять работа, значит? — неодобрительно качает головой Петров, подходя ближе. — Сколько же можно нагружать себя?
Собеседница в ответ только приподнимает руку, жестом прося замолчать.
— «Он обнял её, скрестив руки», — ещё раз цитирует кусочек чужого текста, — Такое возможно, Геннадий Павлович?
Из-за плеча слышится чужое хмыканье и задумчивое мычание.
— Если только… — мужчина пытается «повторить» описанную позу. — В моем понимании, они бы переломали себе конечности, — пожав плечами, — Но, это сугубо мое мнение, конечно. – добавляет явно саркастичным тоном, покачав головой.
— Я тоже вашего мнения придерживаюсь. — кивает Смирнова. — Это абсурд. Я уже половину романа переписала. Бестселлеры, серьезно? Мне жалко людей, которые работали с этим автором раньше. — сокрушается шатенка, переписывая ещё и кусочек с объятиями.
— Слушайте, Василиса Николавна. — вдруг неожиданно начинает Геннадий, — Отдохните. Хватит работать в любую свободную секунду, это уже перебор. – услышав эти слова, она поднимает взгляд, отрываясь от поглощения текста. — Пошлите к людям.
После недолгих уговоров девушка всё-таки расстается с ноутбуком, не без кислого выражения лица приобщаясь к цивилизации. Смирнова – не особый любитель «дружеских» посиделок с незнакомыми людьми, поэтому первые минут десять она сидит, просто наблюдая за процессом, изучая тех, с кем придется встречать следующий год.
— А вы о чем думаете? — слишком неожиданно задают вопрос шатенке, от чего она даже немного дёргается.
— Что, простите?
— Я Антон. — не в тему говорит незнакомец. Или она просто не улавливает нить разговора? — Мы все говорим имя и рассказываем то, что на душе. Задумались?
— А? Да, немного… — теряется редактор. — Я Василиса Смирнова. И думаю я о том, чего такого натворила в этом году, что застряла здесь с незнакомыми мне людьми и ничего не могу с этим поделать… Ещё примерно прикидываю, насколько сильно переживают мои родители, которым не суждено встретиться с собственной дочерью в главный праздник, учитывая, что они не видели меня около года. — весьма полноценно выкладывает шатенка, вздыхая. — Хватит?
— Вполне… — тянет этот самый Антон. — Вы поэт? Весьма душевный рассказ.
— Я главный редактор в издательстве. Так заметно? — чуть улыбается, чувствуя легкую неловкость, тяжело вздохнув. – Даже здесь работа меня не покидает.
Ей задают еще несколько ненавязчивых вопросов, стараясь то ли узнать получше, то ли просто занять собственное время. Впрочем, не так и важно. Здесь можно заметить, что отвечает она без любого намека на заинтересованность, делая это скорее из вежливости, чем из-за желания общаться.
— Кто-нибудь умеет петь? — неожиданно спрашивает миловидная девушка с розовыми волосами, чуть отросшими у корней. — У Яны есть гитара и она сыграет, да ведь? Я Кристина, ее лучшая подруга. — заявляет весьма гордо, после ярко улыбнувшись. Василиса окидывает парочку взглядом, даже не стараясь запомнить их имена, ведь нет острой необходимости. На вид обеим девушкам не больше дадцати пяти. И им тоже не повезло здесь застрять.
В итоге все сочли, что петь умеет Геннадий Петров, хоть тот и отнекивался. Василиса готова была посмеяться им всем в лицо, ведь… Генеральный директор популярного издательства не может уметь петь. А, хотя…
Если только на чистом французском, вытягивая каждую высокую ноту своим мягким, на удивление, голосом. Ладно, Василиса тоже иногда ошибается в людях, допустим…
***
Бывает же, когда всё против тебя? Так вот, у шатенки с карими глазами миндалевидной формы сегодня всё именно так. Даже несчастная бутылочка, в которую они играют за десять минут до наступления следующего года, в третий раз показывает на нее.
— Ну, что, Василисочка. — недобро улыбается какой-то парень, ещё один из их внепланово сформировавшейся компании, явно наслаждаясь игрой. — Правда или действие?
Василиса смотрит на всех нечитаемым взглядом, сжимая зубы:
— На этот раз правда. Изображать страуса я больше не хочу… — по кругу, в который, сами того не заметив, уселись незнакомцы, идут перешептывания и смешки, какие-то обсуждения и предложения, в которые ее не посвящают. Откровенно говоря, если задуматься, можно ли их теперь назвать незнакомцами? Не зря говорили, что игры и неформальное общение способны сблизить. Сейчас даже вся сложившаяся ситуация кажется не такой уж и ужасающей, когда начинаешь осознавать, что попал в нее не один. Вот они, люди, что разделяют твое бремя – сидят друг рядом с другом, смеются, не унывают. Возможно, стоит к ним присоединиться.
— Что для тебя значит искренность? — задают вопрос, который услышать Смирнова совершенно не ожидала. — Можно и в общих чертах, — поспешно добавляет та самая девчушка с розовыми волосами. — Всегда хотела послушать мысли писателя.
— Я вовсе не писатель. — тут же смято отвечает Смирнова. — Я простой редактор. А, насчет вопроса… Здесь я даже и не скажу сразу, нужно задуматься. — девушка молчит какое-то время, но все почему-то терпеливо ожидают ее ответа. — Не знаю точно. — прикусывает губу шатенка. — Как мне кажется, искренность – это такое качество человека, в котором важна степень. – говорит, после начав объяснять. – Думаю, что искренность – это чистота человеческого намерения. И, если опираться конкретно на этот довод, то можно как раз-таки сравнить эту самую искренность с чистотой. – девушка оглядывает сидящих, надеясь увидеть в их глазах некое понимание. И даже видит его отголоски. Слушают ее с нескрываемым интересом. — Ну и, собственно, — продолжает рассуждать негромким голосом, но все ее слышат. — Нам ведь всем важна степень чистоты, правда? Все стараются поддержать ее на высшем уровне. Так же и с искренностью. Она, наверное, должна идти прямиком от сердца. И лишь в этом случае она будет истинной, настоящей. А, если общими и простыми словами, искренность – это когда человек не пытается казаться лучше или значительнее, чем он есть сам по себе. Искренность – это риск. Почему? Потому что искренний человек чист душой. Он показывает свою душу окружающим. В этом и состоит вся суть, но в то же время это опасно.
Кто-то присвистывает, кто-то одобрительно кивает. Но, что поразительно, никто не осуждает и не пытается как-либо намекнуть, что мысль оказалась неправильной. Удивительно. Выходит, люди могут не только осуждать?
***
Метель не прекращается даже к вечеру следующего дня. Крупные хлопья снега, подгоняемые сильными порывами ледяного ветра, опадают на землю, мокрыми дорожками скатываясь по окнам аэропорта, тая на теплом стекле.
Василиса наблюдает за разбушевавшейся погодой с тоской, сидя на широком подоконнике. Мимо проходит пара человек – таких же, как и она, вынужденных оставаться здесь на неизвестный срок. Но они ничего не говорят, молчат. Молчат, ведь понимают теперь чувства девушки. Вчера они разговорились. Да, возможно разговоры – далеко не лучший способ встретить новый год, однако без них, наверное, было бы совсем тоскливо. Поэтому разговаривали. Поэтому делились чем-то, может быть, совсем чуточку личным – тем, что было на душе. Говорят, что порой незнакомцу гораздо легче излить собственную душу, нежели самому близкому и родному человеку. И, знаете… Не врут.
Шатенка отдыхает от людей и лишнего шума, погрузившись в себя, набираясь вдохновения для работы и собственного хобби. В голове слишком много лишних и мешающих мыслей, которые не дают сосредоточиться, постоянно уходя не в ту сторону. Сейчас бы она могла находиться в маленьком домике своих родителей, беседуя по душам и совершенно не думая о проблемах и сложности человеческой жизни в целом. Но судьба, видимо, решила распорядиться по-другому.
Василиса сидит у окна, поймав волну меланхоличного настроения и некой неохоты что-либо делать. Когда она увидит родителей? Трудно сказать. И мысль об этом неприятно колет в районе груди. Зачем она прошлый отпуск провела зарубежом? Лучше бы была все это время с семьёй тогда… Но шанс уже упущен. А чудо-машину, способную обернуть время вспять и позволить исправить ошибки, к великому сожалению, еще не придумали. Если таковая вообще возможна в исполнении, конечно. Пусть даже в будущем, вероятнее всего, от такого изобретения не отказался бы ни один человек. У всех ведь есть тот самый момент из прошлого, который тревожит мысли перед сном, верно? Думаю, отрицать здесь никто не станет. И, коснись подобное изобретение вас, как думаете, воспользовались бы? Только об обратной стороне монеты тоже забывать не стоит. Все в этой жизни имеет определенную плату. Пусть даже иногда кажется, будто плата эта совершенно несущественна по сравнению с возможным «выигрышем». Интересно, чего бы стоило человеку хоть единожды оказаться в прошлом? И я сейчас говорю далеко не о деньгах. Сомневаюсь, что в таком деле они будут играть какую-то весомую роль. Здесь важны, как мне кажется, духовные ценности. Представьте, к примеру, такой расклад: чтобы оказаться в прошлом и исправить одну свою ошибку, вы должны заплатить каким-то из своих моральных или духовных качеств. Доброта? Милосердие? Или, может быть, способность любить? Согласились бы на такое условие? Вот вам и вопрос со звездочкой. И, опять же, не стоит упускать из виду то, что, далеко не факт, что вы сможете исправить ошибки прошлого, получив желаемое успокоение. Вам дается шанс. И лишь вы вольны распоряжаться этим самым шансом. Или его дальнейшим исчезновением – здесь уж, как выйдет.
***
Постепенно всё возвращается на круги своя. Точнее, не совсем всё. Смирнова по-прежнему занимает место главного редактора и работает с книгой невыносимого писателя-новичка, назначив с тем встречу. По-прежнему не любит вставать с утра и читает допоздна. Правда, отныне включая небольшой ночник в виде луны, подаренный кем-то из тогдашних пленников аэропорта. Василиса всё также любит романы, белое полусухое, дождливые дни. А ещё, кажется, начала любить искренность с новой силой.
Работу с новеньким писателем она закончила, и совсем скоро эта книга выйдет весьма большим тиражом под ее редактурой. Исправленный вариант, предоставленный девушкой, автору понравился куда больше, чем первоначальный, и эти двое даже умудрились немного сдружиться, хотя изначально такой исход вообще даже и не представлялся возможным.
Василиса берется за несколько новых проектов и занимается любимой работой, правда отныне не засиживается допоздна. Некоторые, занимающие должность директора этого самого издательства, ей не позволяют, объясняя это тем, что отдыхать тоже нужно. Да, их отношения «начальник-подчиненный» совсем немного изменились. Теперь между Василисой и Петровым что-то между дружбой и приятельством, ведь, как оказалось, у них немало общих интересов. А выяснить это помогла нелепая погода, как бы смешно это ни звучало. И кажется, словно эта повседневность, что дарит полное спокойствие и наслаждение, никогда не закончится. Такие мысли доставляют некую радость, когда идёшь после очередного рабочего дня, перекидываясь парочкой фраз с идущим рядом коллегой по работе, что жить не может без очередной сплетни об общем знакомом. И это, как ни странно, даже немного успокаивает.
Но постоянство, ведь, никогда не бывает постоянным. Как бы иронично это не прозвучало для вас сейчас. Нет ничего вечного в нашем мире, к счастью или сожалению. Возможно, спустя время что-то и поменяется. А пока что девушка, в очередной вечер вернувшись домой после рабочего дня, открывает сайт для покупки авиабилетов. Правда, на этот раз предварительно просматривает прогноз погоды на ближайшие несколько дней.
