Он недоверчив до любого мнения,
В краю кричащих медленен и нем.
Но только он внесёт искру сомнения
В фундамент аксиом и теорем.
В краю молчащих он – глашатай света,
Горящий факел мысли и души.
Такой не ждёт совета и ответа,
Пожар его попробуй затуши.
Но где б он ни был, с кем бы ни братался,
Где б не везли вокзалы и порты,
Он был всё тем же. Им же и остался,
Лишь приумножил дивные черты.
Он осознал подавно и бесспорно
Глобальность вечного и временного тлен.
Трудом своим проложит путь упорно,
Поднимет сотни страждущих с колен.
Он человек. Но как ему противно
Глядеть на суетливые дела!
К магниту Созиданья инстинктивно
С надеждой липнут души – не тела.
Его дорога – это форма плена,
Пророческое бремя кожу рвёт.
Но будут Гималаи по колено,
Пока он созидает и живёт.
Но грязь и кровь на голову шальную
Ему народ канистрами нальёт.
И крылья будут сломаны вплотную,
В последний раз он славу им споёт.
И он потонет в гомоне и лае,
Рукой до неба так и не достав.
Тогда вы броситесь кричать про Гималаи,
Грызя друг другу локтевой сустав.
Вы ринетесь толпой миссионеров,
Не будет панихидам и конца…
Позорный сброд и кучка лицемеров,
Убившие, продавшие творца!
Все ваши крики так подобны пыли,
Круги печали на речной воде…
На мой вопрос: а где вы раньше были?
Такой простой ответ: увы, нигде.
