Глава 1. Бессонная ночь
Мне не спалось. Разъяренный ветер стучал ледяными кулаками в моё маленькое чердачное окошко, словно гость, о чьём визите рассеянные хозяева напрочь забыли. Но не думаю, что ветру пришлась бы по душе моя пустая холодная комната. Большая кожаная сумка, куда я целый день складывал свои вещи, уже была отвезена на космодром в камеру хранения. Кресло-качалку, комод и кровать несколько дней назад я отвёз в пункт приема горючих материалов, и в комнате остались только высокий металлический шкаф, письменный стол и старый никуда не годный матрас, на котором мне предстояло провести эту ночь. Последнюю ночь на Элеоноре — моей родной планете.
Как давно на наших широтах не было настоящего лета, когда можно было ходить к морю, не закованному в ледяные цепи и прогуливаться по городу, не проваливаясь по пояс в глубокие сугробы. Все это время я работал в Биологическом Исследовательском центре им. профессора Старса: преподавал студентам ботанику и ухаживал за вымирающими растениями нашей планеты. Помню, как однажды летом, вернувшись в оранжерею после лекции, я обнаружил, что стоящие в стороне от теплолампы цветы «Рубиновый огонёк» побледнели и поникли. Никогда до этого у нас не было таких морозов. С каждым днем становилось все холоднее. Что же происходит с климатом на Элеоноре? Астрономы смогли объяснить причину резкого похолодания: наша планета начала сходить со своей орбиты и теперь все дальше отдаляется от своей яркой Хи. Наша звездная система находится на краю Вселенной, а Элеонора безнадежно отдаляется за ее пределы. Чем дальше мы будем от Хи, тем труднее нам будет отапливать и освещать свои жилища и вести научные исследования. Неизвестно, сколько еще времени планета будет пригодна для жизни, но скоро возможности эвакуироваться уже не будет.
Мои друзья-коллеги из лаборатории Фредерик и Лиза в тот же день, как была опубликована заметка, начали хлопотать о переселении на другую планету. Ведь оставаться на Элеоноре, летящей в бездну — немыслимо!
Переживали не только мои друзья, но и большинство жителей планеты. Билеты на звездолёт исчезали тут же, как только появлялись, из-за чего Фредерику пришлось целую ночь простоять у кассы на космодроме в ожидании билетов.
Глава 2. Я остаюсь
Утро, медленное и неуклюжее, перебралось через калитку и оказалось в моем саду. Там я выращиваю «Снежных ангелов» — цветы, которым не страшны никакие морозы! Я впервые увидел их в степи во время метели, когда они пролетели мимо меня, словно воздушные змеи. Я поймал одного «ангела» и посадил в оранжерее. Но спустя время найденный мною цветок вырос из своего горшка, а по прошествии ещё нескольких дней просто перестал помещаться в оранжерею. Тогда я перенёс цветок в сад, где «ангел» хорошо прижился. Совсем недавно я нашёл ещё несколько «Снежных ангелов», за которыми тщательно наблюдаю. У них длинные крепкие корни, без труда пробивающиеся через толщу снега и достигающие бедной, почти окаменевшей от холода, почвы. Как жалко будет расставаться с этими удивительными выносливыми цветами, но ничего не поделаешь: в звездолёте таких гигантов точно не провезти. Утро, осмотрев мой сад, по очереди заглянуло во все окна дома, не упустив из виду и моё чердачное окошко.
Пора! Через несколько часов я поднимусь по трапу в салон серебристого звездолёта и помчусь по Вселенной, оставляя за спиной родную планету.
В дверь позвонили. Знакомые голоса Фредерика и Лизы торопили на рейс. Скорее, скорее!
До космодрома пришлось добираться на снегобасе. После ночной бури дороги ещё глубже ушли под снег, из-за чего другой транспорт прекратил движение.
Мы скользили по пустому городу, поднимаясь на горки и скатываясь оттуда, а ведь некоторые из них могли оказаться припорошёнными снегом крышами чьих-то домов.
Я смотрел в окно и беспокоился, как будто оставил что-то важное. Тревожная мысль не покидала меня всю дорогу, и я не мог думать ни о чём другом. Что же я забыл, что? Фредерик шутил и подбадривал меня, у него было хорошее настроение, ведь все шло по плану.
Достигнув точки назначения, мы обнаружили, что до начала посадки всего 30 минут. Фредерик отправился в камеру хранения за нашим багажом, Лиза поспешила в буфет, а я растерянно сел на скамейку и стал напряжённо думать. Что же я оставил дома или на работе? Что-то ценное, что-то важное. Как я мог забыть!
— Просим следовать на посадку! — раздался дружелюбный голос из динамика.
Фредрик и Лиза уже вернулись, и все вместе мы, показав контроллёру свои документы, пошли к нашему звездолёту. На взлётной полосе он стоял один, потому что наш рейс — последний. Возможно, последний шанс улететь с Элеоноры.
Трап уже был спущен, и тысячи горожан толпились рядом. Кто-то уже поднимался в салон, кто-то складывал в багажный отсек свои вещи, и только я удручённо стоял, опустив голову. Что же я всё-таки забыл? Документы со мной, компьютер — взял, самые интересные книги — взял…
— Посадка заканчивается! — послышался прямо надо мной тот же самый дружелюбный голос, который уже не казался таким приятным.
Сейчас я зайду в звездолёт, и мы полетим, а что-то забытое навсегда останется на остывающей Элеоноре, и я даже не вспомню, что это! Как же так! Я осторожно поднялся по трапу и занял своё место у иллюминатора рядом с друзьями. И снова раздался тот же самый «дружелюбный голос», объясняющий технику безопасности на борту космического судна.
Я грустно повернулся к иллюминатору и увидел, как по взлётной полосе бежит что-то крошечное с большими ушами. Гелу, мой питомец гелу! С наступлением холодов он со своим племенем начал вести кочевой образ жизни и путешествовать по степи: прятаться в сугробах во время бурь и передвигаться по поверхности длинными изящными прыжками в периоды затишья. Гелу давно не возвращался домой, а я, как я мог, забыл про него! Как он нашёл меня здесь!
Я, схватив свою кожаную сумку, вскочил со своего места и ринулся к выходу. Фредерик одернул меня за рукав и воскликнул: «Куда ты?», высвободившись, я крикнул в ответ: «Я остаюсь!». Дверь звездолёта ещё не была заблокирована, пилот ждал какого-то опаздывающего пассажира. Я кубарем скатился по трапу и побежал к своему питомцу. Я знал, что гелу не выживет, ведь он такой ручной и любит тепло. Я не мог его бросить здесь и взять его с собой тоже не мог. И растениям нашей оранжереи нужен был мой уход.
Глава 3. Спустя три года
Прошло несколько лет. Воспоминания нахлынули волной. Вот уже три года прошло с тех пор, как я решил остаться и вернулся в свою, но словно чужую, пустую просторную комнату. За это время ледник успел дойти почти до самого экватора, и мой дом снесло снежной лавиной. Мне и другим оставшимся жителям пришлось покинуть наш город и перебраться ближе к югу. Гелу со своим племенем не покидали нас.
Добрые теплые руки Хи уже не могли дотянуться до Элеоноры. Слабый свет звезды практически не освещал поверхность планеты, а температура продолжала опускаться. Но мы научились выживать и не собираемся сдаваться. Для обогрева ученые нашего центра изобрели «искорки»: небольшие оранжевые шары, согревающие владельца и освещающие некоторое пространство вокруг него. Руда, из которой делают «искорки», добывается в глубокой шахте на одном острове, расположенном в центре огромного замерзшего озера. Теплолюбивый гелу однажды нашел это месторождение и привел меня туда во время прогулки. Несмотря на суровые условия, мы радовались жизни: катались на коньках, ходили в библиотеку и гуляли по замерзшему лесу вместе с гелу. «Снежные ангелы» оказались не просто красивым растением, но и давали по три урожая питательных ягод в год. На новом месте мы построили новую оранжерею, куда перенесли уцелевшие цветы.
Но время шло. Элеонора уносилась всё дальше в космос, температура продолжала падать, а ледник подходил все ближе, наши запасы постепенно иссякали: руды почти не осталось. Мы подолгу не выходили из дома, пытаясь согреться у своих «искорок». За окнами совсем ничего не было видно, а это означало, что мы безнадёжно далеко от Хи. Даже гелу со своими сородичами, сумевшие приспособиться к холодам, перестали путешествовать и ютились рядом с нами.
В один из вечеров мы собрались в оранжерее. У нас оставалось еще несколько «искорок», и теперь мы думаем, что нас будет ждать, когда последние запасы тепла будут исчерпаны. Все сидят вокруг общего «светила» и протягивают к нему замерзшие руки. В оранжерее тихо. Гелу спит у меня в ладонях, и я чувствую, как дрожит его тельце. С каждой минутой свет последней «искорки» бледнеет. Темнота. Я закрываю глаза и проваливаюсь в глубокий сон.
Глава 4. Весна
Наступило утро. Что-то тёплое касается замёрзших щёк, перепрыгивает на лоб, исчезает. Но тут же возвращается и щекочет нос. Я открываю глаза, и вижу, как вся оранжерея залита ласковым светом, как лучи проходят сквозь стекла и падают на пол. Что это?
Я, боясь спугнуть это чудо, выхожу на улицу, и моему взору открывается слепящая своим блеском снежная степь. С возвышенности бойко бежит ручеек, а рядом другой и третий. Они сливаются и несут талую воду к замерзшему озеру. Впервые за много лет небо на Элеоноре окрасилось нежно-голубым цветом. Уже не ледяной, а мягкий ветерок принес давно забытые весенние запахи. Разбуженные ярким светом, жители выходили из своего укрытия и не могли поверить своим глазам.
На Элеоноре началась весна!
Как позже выяснилось, покинув планетную систему звезды Хи и преодолев огромные расстояния в космосе, Элеонора наконец достигла новой звезды и новой жизни.
