В те стародавние времена, когда зимы были снежными, а реки полноводными, стояла на берегу реки Сура деревенька, утопавшая в черемухе. Жил там парень-сирота по имени Иван. Был он пастухом, и не было у него ни кола, ни двора – только старый отцовский шопор, на котором он играл так, что даже вековые дубы склоняли ветви.
Но вот пришла в деревню напасть. Каждое полнолуние начинал дуть ветер со стороны оврага Киреметь, и на утро жители недосчитывались в хлевах то овцы, то теленка. А в домах поселилась невидимая тоска: дети чахли, старики теряли сон, а невесты ссорились с женихами.
Собрался совет старейшин. Мудрый Эльменей сказал:
– Это шалит Вутыш. Его нужно либо задобрить, либо прогнать.
Приготовили люди дары: горшок меда, свежеиспеченный хлеб и красивую вышитую рубаху. Отнесли на край оврага. Но следующим утром нашли дары нетронутыми, зато колодезная вода стала горькой, как полынь.
Иван пас стадо у лесной поляны и видел, как горюют односельчане. Взял он свой шопор и заиграл не грустную песню, а ту, что пела ему мать, – протяжную, как течение Волги, но светлую, как утренняя роса.
Вдруг воздух сгустился, потемнело, и из оврага поднялся вихрь, принявший облик косматого существа с горящими, как угли, глазами. Это был Вутыш. Он был голоден и зол, потому что люди забыли старые обряды и перестали почитать духов мест.
– Ты не боишься меня, пастух? – проскрежетал Вутыш. – Я могу забрать все твое стадо, и ты останешься ни с чем.
Иван опустил инструмент и поклонился не в ноги, а по-чувашски, прижав руку к сердцу:
– Как тебя не бояться, почтенный Хозяин оврага? Но страх – плохой советчик. Я слышал, что древние духи любят честность. Скажи, чем мы обидели тебя?
Вутыш опешил. Никто из смертных не говорил с ним так просто.
– Вы забыли землю, – прошипел дух. – Вы берете, но не благодарите. Пашете под корень, а подношений не делаете. Вот я и веселюсь: скотину пугаю, воду порчу.
Иван подумал и предложил:
– Давай сыграем в уговор. Ты голоден до веселья, а я умею играть. Если я сыграю так, что тебе захочется пуститься в пляс, ты вернешь деревне покой. Если нет – забирай меня вместо скотины.
Вутыш согласился. Иван набрал полную грудь воздуха и заиграл. Это была не простая музыка. Он вложил в нее все: скрип телег, возвращающихся с поля, смех детей у ручья, запах свежего хуплу, шелест свадебных платьев и треск костра на празднике Акатуй.
Случилось чудо. Вутыш, который никогда не знал радости, а только злобу, вдруг дрогнул. Его косматые лапы притопнули. Вихрь закружился вокруг Ивана, но это был не злой, а веселый вихрь.
– Остановись, человек! – вскричал Вутыш. – Ты напомнил мне, ради чего я живу. Я ведь не просто злой дух, я – Хранитель Благополучия, просто вы про меня забыли, и я одичал.
Он щелкнул пальцами, и на поляну выкатился бочонок с прозрачной, как слеза, родниковой водой.
– Угости людей. Пусть окропят углы домов, и тоска уйдет. А скотину я больше не трону, ставьте только на околице маленький столб с резьбой – чтобы я знал, что вы помните обо мне.
С тех пор в деревне все наладилось. Иван перестал быть бедным сиротой, потому что самая красивая девушка, увидев его храбрость, согласилась стать его женой. А на околице и правда поставили резной столб, и каждый год в полнолуние играл Иван на шопоре, и где-то на краю оврага слышалось ответное эхо – это старый Вутыш подпевал, охраняя покой тех, кто умеет помнить и быть благодарным.
Вот и сказке конец. Кто слушал – у того полны закрома, а кто понял – у того сердце доброе.
Вуты́ш (вутăш) – (ă – средний звук между «ы» и «и») – в чувашской мифологии дух местности, хранитель оврага, при забвении становящийся злым.
Шо́пор (шăпăр) – (ă – очень короткий, редуцированный гласный, как первая «о» в слове «молоко») – чувашский народный инструмент, волынка из бычьего пузыря.
Киреме́ть – священное место, где чуваши обращались к духам предков.
Хуплу́ – закрытый круглый пирог с начинкой из мяса, картофеля, лука.
Акату́й – «свадьба земли», чувашский весенний праздник окончания сева.
