Прадедушка мой воевал,
Врагов убивал наповал,
Кровавые раны друзей-
Мальчишек совсем, обтирал.
Глаза были полные слез,
Когда на скрипучий обоз,
Малышку — сестренку садил,
С ухмылкой фашист увозил.
Ее слабым детским плечом
Открылась дверь в ад как ключом.
Была надежда, что она
Не будет тронута тогда,
Что немец-тоже человек,
Не будет брать на душу грех,
Что будет драться как мужик,
Детей не тронув светлый лик.
Но взгляд врага давал понять –
Он может только разорять
Гнездо семейное громить,
Не может он боготворить
Безгрешного дитя глаза,
Что цвета неба – бирюза.
Но всем мечтам пришел конец –
Отвез обоз фашист-боец
В ближайший лес и там, приняв
Свой прежний образ, растеряв
Последние черты людей,
Стащил с обоза всех детей,
Рванув одежду, вырвал клок,
Да так, что хрустнув позвонок,
Сестренку деда кинул в грязь,
Своим деянием гордясь,
Велел подняться, вновь толчок,
Зашелся криком грудничок,
В руках у женщины-соседки,
Тут же сидящей на газетке.
Пощечина и крик «Молчать!»,
Упал малыш на свою мать.
Ну как ему ты объяснишь,
Что криком смерть не отразишь?
Пинком подняв детей и мать,
Что не хотела отдавать
Своё дитя, соседских Маш,
Василиев, Семенов, Глаш.
Фашист смотрел и хохотал,
Ну точно, черт его послал!
Велел разуться, босиком
Бежать сквозь сосны напролом
И автоматом ткнул под дых
Сестренку деда, двух больных
Мальчишек-инвалидов детства,
Что жили с дедом по соседству.
Крик «Шнеле, шнеле» прозвучал,
Мальчишка первый побежал,
За ним второй, девчонки следом,
А немец с взглядом людоеда
Хохочет, вслед свистит, кричит,
И автоматом им грозит,
Босая ребятня бежит,
Не зная, что опередит
Их автомата очередь…
Звучала как пощечина.
Метались в панике ребята,
Пытаясь спрятать от солдата
Свои худющие тела,
Чтоб пуля их не догнала,
Один упал, второй летит,
У третьего нога дрожит,
А немец, будто тира Бог,
Оскалившись, как злой бульдог,
Строчит очередями –
Ложатся штабелями
Девчонки и мальчишки –
Родные ребятишки.
Ну, вот и все… лишь тишина…
Земля от крови вся красна,
Фриц оглянулся – никого,
Никто не скрылся от него.
Прошелся взад, вперед, вокруг,
Не будет кто-то жив ли вдруг?
Поддев носком смешного зайца,
Разжав у мертвого три пальца,
Державшего игрушку ту,
Еще раз преступив черту,
Пихнул за шиворот себе
Трофей свой новый по стрельбе.
И сплюнув под ноги, пошел,
Вразвалочку, но не учел,
Что детский страх способен гнать,
Все свои силы отдавать.
Сестренка деда моего
В дупло залезла от него,
Закрыв глаза, зажала уши,
Сидела Маша неуклюже.
Засыпало корой от пуль,
Пока пришел родной патруль
Из партизан отряд нашел её,
Сработало у них чутьё,
Малышка плакала навзрыд,
Узнав о том, что избежит
Судьбы той, что настигла многих
Соседских малых ребятят,
Что весточки родному брату
Уже так скоро улетят.
Принес тот воин Машеньку
В землянку к однокашнику,
Согрелась и умылась, поела, напилась,
Да так у них в отряде она и прижилась.
Носила патроны, ждала партизан,
Солдаты смеялись: «Маша — наш талисман!»
А после победы вернулся домой
Мой дед Феодосий – здоровый, живой,
Нашел брат сестру и остались навеки
Два самых родных на Земле человека.
