Как много горя в слове инвалид,
Не высказанный, спрятанный поглубже,
Душа, как зверь, то воет, то рычит,
Так громко, что закладывает уши.
Не видеть пестрых красок на лугах,
Мерцанье звёзд над сонными домами,
Себя не видеть в мутных зеркалах
И дорогой улыбки милой мамы.
Не слышать щебет птиц и шелест волн,
Весёлый смех и мелодичных песен,
Тот мир глухой стеною окружён,
Он неприветлив, страшен и невесел.
Не пробежать по лужам босиком,
Не поиграть в футбол с соседом Борькой,
Не станцевать на школьном выпускном,
Так бесконечно, безгранично горько!
Порою чей-то любопытный взгляд,
Вонзится, как заноза, в палец яро.
И в след несчастному советы полетят:
— Вот Бог терпел и нам велел не даром!
Нередко и брезгливый чей-то взгляд
Мелькнёт презрительно и отвернётся,
– Мол, что калеки дома не сидят?
Чего коптят они бесцельно солнце?
Но чаще взгляд прохожих отрешён,
У каждого свои заботы и проблемы,
И на глаза надвинув капюшон,
К чужой беде все слепы, глухи, немы…
У каждого с самим собою торг,
И нет минуты, чтоб остановиться,
Усталость, раздражение, игнор,
На восковых и равнодушных лицах.
Конечно, жить с изъяном тяжело,
Пускает корни горечь и обида.
Но если в сердце зависть, подлость, зло,
Ужасней жить с душою инвалида.
