Обычное утро, солнце заглянуло в окно ровно в семь, как и происходит каждое лето… Соседи снизу, как всегда, готовили завтрак и, кажется, снова ссорились на тему того, кто будет мыть посуду в этот раз. Их голоса были такими привычными, что их почти не замечаешь, словно шум дождя или тиканье часов.
Мила сидела на подоконнике, обклеенном плакатами и рисунками ее кумиров, различных рыцарей, писателей, актеров и богатырей, поджав ноги, и читала…
Книга была старая, потрепанная, с пожелтевшими страницами. “Песнь о Роланде”, как она называлась, и Мила перечитывала ее уже в десятый раз. Ей нравилось все: как ароматно пахнет бумага, как шуршат страницы, как благородные рыцари сражаются за честь и справедливость!
— “Погиб Роланд, стяжавший мне победы” – прошептала Мила, и отвлеклась от книги.
В углу комнаты, на низкой табуретке, сидела Ася. Она чинила будильник.
У нее это хорошо получалось — чинить вещи. У Аси были тонкие, быстрые пальцы, которые будто сами знали, куда крутить, где нажать, что подклеить. Она могла разобрать любой механизм, а потом собрать его заново, даже если до этого никогда такого не делала.
Говорить у нее получалось хуже…
Ася вообще старалась занимать как можно меньше места. Сидела тихо, дышала тихо, даже чихала в ладошку, чтобы никто не заметил. Ей казалось, что если она будет совсем незаметной, то никому не будет мешать. А если никому не будет мешать, то и ее никто не тронет.
Она не помнила, когда начала так думать. Просто так было всегда.
Мила оторвалась от книги и посмотрела на подругу.
Ася сидела, сгорбившись, и даже не поднимала головы. Солнечный луч упал на ее плечо, но она будто не замечала – вся ушла в свои шестеренки и винтики.
И вдруг Миле вспомнилась фраза, некоторых, умных взрослых. Не связанная с “Песнью о Роланде”, а с другой – про Дон Кихота, которую она читала прошлой зимой.
“Санчо Панса никогда не просил стать оруженосцем. Он просто согласился последовать за мечтой, которая была не его. Но в конце концов он обрел свою собственную.”, насколько она помнила, это не было цитатой, но само выражение было вполне правдивым!
Мила спрыгнула с подоконника и подошла к Асе. Та даже не сразу заметила – слишком увлеклась будильником.
— Ась, — сказала Мила
Ася подняла голову. В ее глазах застыл вопрос: “Я что то сделала не так?”
— Хочешь… Стать моим верным оруженосцем?!
Ася замерла. Будильник в ее руках тихо тикнул, будто удивился вместе с ней
— Чего?.. – спросила она так тихо, что слово прозвучало как шорох.
Мила улыбнулась. Она знала, как ответит.
— Все очень просто! Ты пойдешь со мной, я буду сражаться со злом, а ты… будешь моим верным спутником! Примерно как Санчо Панса у Дон Кихота…
Ася смотрела на нее и не понимала, шутка это или нет. Мила умела говорить такие вещи… слишком серьезно.
— Мы пойдем на подвиг! – добавила Мила. – Настоящий. Найдутся же у нас в пригороде великаны или драконы?
— Ох уж эти гуманитарии… у нас только водонапорная башня за полем… — тихо сказала Ася.
Глаза Милы загорелись.
— БАШНЯ?! Эврика! Это же замок! Или великан! Или спящий дракон! Ась, ты гений!
— Я просто сказала про башню…
— Собирайся! – Мила уже бежала к шкафу, где у нее хранились “cокровища”, картонные доспехи, покрытые серебрянкой, геройский плащ в виде старой сожженной шторы и самое “важное” кастрюля на голову, как у Дон Кихота… — Оруженосец должен быть готов!
Шкаф у Милы был старый, скрипучий и, как говорила мама, что пора бы уже выкинуть этот антиквариат. Но Мила знала, в этом шкафу были самые настоящие чудеса света!
Она распахнула дверцу и оттуда сразу вывалилась груда самого разного добра: старые футболки, журналы с рыцарями, сломанные наушники, три мятых тетради и – вот оно!
–Доспехи! – торжественно объявила Мила
Ася подошла поближе и посмотрела на “доспехи”. Это был картонный нагрудник, когда-то покрашенный серебряной краской. Краска облупилась, края обтрепались, а сбоку виднелось пятно от… варенья.
— Тут варенье, — тихо заметила Ася.
— Следы былых сражений! — ничуть не смутилась Мила. — Помогай надевать.
Пока Мила втискивалась в картонные латы, Ася держала его с двух сторон, чтобы не развалился. Потом был плащ — старая штора, которую Мила когда-то стащила с бабушкиной дачи. Штора была тяжёлой, с выцветшими цветами и дыркой от моли.
— Красота, — довольно сказала Мила, завязывая плащ на шее.
— У тебя дырка сзади, — сказала Ася.
— Вентиляция. Чтобы в бою не перегреться.
Потом настала очередь кастрюли.
Это была самая обычная алюминиевая кастрюля, которую Мила нашла в гараже. Она блестела на солнце и очень напоминала шлем, если сильно прищуриться.
— Как у Дон Кихота, — с гордостью сказала Мила, водружая кастрюлю на голову.
Кастрюля была великовата и сразу съехала на глаза.
— Я ничего не вижу.
— Сними, — предложила Ася.
— Ни за что! Настоящий рыцарь терпит неудобства!
Мила ходила по комнате, натыкаясь на стулья, а Ася смотрела на это и… улыбалась. Почему-то ей было смешно. И тепло.
— Теперь ты, — сказала Мила, сдвигая кастрюлю на затылок.
— Я?
— Оруженосец должен быть при параде!
Мила порылась в шкафу и достала маленький платок — клетчатый, мягкий, с бахромой по краям.
— Это знак оруженосца, — сказала она уже серьёзно. — Носи с честью.
Ася хотела сказать, что платок ей не нужен, что она вообще не планировала сегодня быть оруженосцем, что ей ещё будильник доделывать… Но вместо этого молча наклонила голову, позволяя Миле повязать платок на шею.
В запахе платка таилась история шкафа.
— Ну вот, — Мила отступила на шаг и оглядела подругу. — Настоящий оруженосец! Пошли?
— Куда? — спросила Ася.
— Как куда? На подвиг! К башне!
И тут Ася вспомнила: всё это время она почему-то думала, что Мила шутит. А Мила не шутила.
— Сейчас?
— А чего ждать?
Ася посмотрела на свои руки. Они были чуть чумазые от шестерёнок. Потом на будильник, который так и лежал разобранный на табуретке.
— Он подождёт, — вдруг сказала она вслух.
— Кто? — не поняла Мила.
— Будильник.
Мила улыбнулась так, будто Ася сказала что-то очень важное.
— Тогда — вперёд!
Она подхватила свой игрушечный меч, роль которого выполняла старая рейка покрашенная серебрянкой в тон доспехов, и направилась к двери. Кастрюля снова съехала на глаза, но Мила шла гордо, выпрямив спину.
Ася на секунду задержалась, взяла рюкзак с инструментами — просто на всякий случай — и пошла следом.
На пороге она оглянулась.
Будильник лежал на табуретке и молчал.
— Я быстро, — пообещала ему Ася.
И вышла.
Лестница встретила их привычными запахами — капустой из квартиры снизу, котами с верхнего этажа и чуть-чуть сыростью, которая всегда живёт в старых домах.
Мила грохотала кастрюлей на каждом шагу.
— Ты как колокол, — тихо заметила Ася.
— Боевой клич! — гордо ответила Мила, хотя на самом деле просто не могла идти тихо — кастрюля всё время съезжала и гремела о картонный нагрудник.
На втором этаже им встретился почтальон. Он нёс стопку газет и, увидев Милу, замер с открытым ртом.
— Доброе утро! — бодро крикнула Мила. — Мы на подвиг!
Почтальон проводил их взглядом, и он уже было открыл рот, чтобы что-то сказать, но так и не подобрал слов. Только покачал головой и пошёл дальше.
— Он нас не понял, — вздохнула Мила.
— Он нас испугался, — поправила Ася.
— Тоже вариант.
На улице было тепло. Солнце уже поднялось повыше и грело по-настоящему. Машины шуршали шинами, где-то лаяла собака, из открытых окон пахло то ли яичницей, то ли пирожками.
— Вкусно, — сказала Ася.
— Это сигнал! — тут же подхватила Мила. — Где-то здесь добрая душа, которая накормит странников!
— Или просто соседи завтракают.
— Ты слишком реалистична, оруженосец.
Они прошли мимо детской площадки. Там было пусто — слишком рано для малышей. Только на скамейке сидела старушка с сумкой на колёсиках.
Бабушка смотрела на них с большим интересом.
— Милая, — сказала она, обращаясь к Миле, — ты чего это надела?
— Я рыцарь! — гордо объявила Мила. — Иду сражаться со злом!
Бабушка перевела взгляд на Асю. Ася спряталась за Милу.
— А это твоя… свита?
— Оруженосец! — поправила Мила.
— Ага, — кивнула бабушка. — Понятно. А где же конь?
Мила задумалась. Про коня она как-то не подумала.
— Конь… — протянула она. — Конь устал. Отдыхает.
— Ага, — снова кивнула бабушка. — Ну, с Богом, рыцари. Зла много, так что вам работы хватит.
— Спасибо! — обрадовалась Мила.
Они пошли дальше, а бабушка ещё долго смотрела им вслед и улыбалась.
— Она добрая, — сказала Мила.
— Она старая, — ответила Ася.
— Это одно и то же. Иногда.
За площадкой начинались гаражи, а за ними — поле. Мила знала это поле. Летом здесь росла высокая трава, в которой можно было прятаться, а осенью приезжали комбайны и собирали урожай. Сейчас трава только начинала зеленеть.
А за полем, на самом краю, у самого леса, стояла она…
Водонапорная башня.
Мила остановилась и вытянула руку с мечом.
— Смотри, — сказала она почти шёпотом. — Великан.
Ася посмотрела.
Башня была старая, ржавая, высокая-высокая. Наверху — круглая бочка, похожая на голову. Сбоку к ней вела винтовая лестница — как скрученная рука. И вся она будто замерла в ожидании.
— Это башня, — привычно сказала Ася.
— Это великан в ржавых доспехах, — поправила Мила. — Он стоит здесь сто лет и ждёт, когда кто-нибудь бросит ему вызов.
— Или просто воду качает.
— Ась, ты вообще романтик?
— Технарь, — тихо ответила Ася. — Я шестерёнки люблю, а не сказки.
Мила посмотрела на неё.
— А зачем ты тогда пошла?
Ася хотела ответить: «Потому что, ты позвала». Но вместо этого пожала плечами и сказала:
— Будильник всё равно сломан.
Мила улыбнулась.
— Пошли, оруженосец. Великан ждёт.
И они пошли через поле.
Высокая трава щекотала ноги, где-то стрекотали кузнечики, а башня становилась всё ближе и ближе.
И с каждым шагом Ася чувствовала, как внутри неё что-то меняется.
Что-то маленькое, но важное.
Ася забралась наверх, с поддержкой Милы, конечно же, зашла внутрь, и начала свою работу. Давления не было, из-за чего башня, скорее всего, не работала. Ася принялась к диагностике, в целом, было удивительно чисто кроме входного фильтра. Ася надела перчатки, сняла фильтр, начала очищать, а затем обратно прикрутила его. Также, она обновила некоторые детали. Скорость ее работы была изумительной, ее пальцы двигались так быстро, но при этом точно… не удивительно, почему Мила слегка восхищается Асей.
— ОГО! — закричала Мила. — Ты починила великана! Он ожил!
Вода лилась, сверкала на солнце, разбегалась ручьями по полю. Голуби снова испугались и улетели. А Ася стояла и смотрела на это чудо, которое сделала она. Своими руками.
Мила подбежала к ней и схватила за плечи.
— Ты гений! Ты волшебница! Ты… ты лучший оруженосец в мире!
— Я просто починила, — тихо сказала Ася, но в этот раз эти слова звучали по-другому. Гордо, что ли?
— Теперь моя очередь! — Мила подняла обломок меча и повернулась к башне. — Эй, великан! Ты ожил! Теперь мы можем сразиться!
Она подбежала к башне и… остановилась.
Башня стояла, лила воду и, кажется, совсем не собиралась ни с кем сражаться.
— Ну давай, — позвала Мила. — Я здесь! Рыцарь Мила!
Башня молчала и лила воду.
— Эй!
Тишина. Только вода журчит.
Мила опустила меч.
— Не хочет сражаться, — расстроено сказала она.
Ася подошла к ней.
— Может, она… не злая?
— Не злая? — переспросила Мила.
— Ну, она же просто стояла. А теперь ещё и воду даёт. Может, она добрая?
Мила задумалась. Потом её лицо снова просветлело.
— Точно! Это был не бой! Это было… испытание!
— Какое?
— Мы должны были не победить великана, а помочь ему! Разбудить! Ты починила его, он ожил и теперь даёт воду всему полю! Мы совершили подвиг!
Ася смотрела на неё и не верила. Мила умела из всего сделать приключение.
— Подвиг? — переспросила Ася.
— Конечно! Мы спасли великана от ржавчины и забвения! Теперь он снова полезный!
Мила обняла Асю. Крепко-крепко.
— Ты молодец, — сказала она.
И в этот момент Ася почувствовала то, чего не чувствовала очень давно. Она была нужна. Не потому, что чинит вещи. А просто так.
Вода всё лилась и лилась, разбегаясь по полю прозрачными ручьями.
Девочки возвращались домой и о чем-то болтали, а вечером вернулись домой, где их ждала мама Милы с очень вкусными сырниками.
