Чем больше на полке книг,
Тем меньше хочется жить.
Никто не заметит их
На обломках души — не срастить.
Корабли не приходят — уходят.
Огонь догорел… Подкинь
Угля в мою грудь — она вроде
Держалась, но просела под тяжестью грязи. Отныне — не синь.
Вся моя грязь — внутри.
Я хочу в ней уснуть, как в перине.
Вся моя грязь — внутри,
И всё честное было — вопреки нам. Отныне — отныне.
Прошу, подкинь мне пару рифм —
Не фальшивых, не медных, не звонких.
Я вплету их в слова, как заплаты на дыры портным,
И отдам кораблям — на починку обломков.
Корабли уходят без нас…
Никто не машет в ответ.
Слова, где я спорила и лгала, —
Только пепел и белый след.
Белые танцы, прощальный вальс —
Всё удачное — вопреки нам.
Как же хочется не просыпаться.
Как же хочется — к кораблям.
…Я поняла, как тебе больно. Прости.
Мне не грустно. Мне хуже: внутри ни осколка.
Вся моя грязь осталась внутри.
С ней никак. Ни полки. Ни толка.
Корабли уходят. Книги молчат.
На обломках души — ни счета, ни меры.
Я прошу у себя — наугад —
Хоть полрифмы. А дальше — только ветер…
