Зазвенел колокольчик, хлопнула дверь, заглушая «добрый день» посетителя и впуская в книжный магазин порыв холодного, совсем не июльского ветра.
Мушка вытянулся, разглядел толстую тётю в чёрной шляпке и вздохнул. Его поцарапанные часики на потрёпанном браслете показывали почти шесть, крутые электронные часы Мрака — семнадцать пятьдесят три. Гулливер давно должен был прийти.
Пока не пришёл.
— Мам, смотри, какие наклейки! Купи, ну пожалуйста! — раздался с нижнего этажа писклявый девчачий голос. — Тётя, сколько они стоят?
— Пятьдесят тысяч евро, — улыбнулась Ёжик, заметив нежелание мамы задерживаться у завлекательного прилавка.
Мушка отвернулся от девчонки и стал смотреть, как Мрак раскладывает книги в алфавитном порядке. Мрак не любил, когда наблюдают за тем, как он работает, поэтому Мушка научился поглядывать на него украдкой, вовремя переводя взгляд на корешки комиксов.
Вновь хлопнула дверь, впуская на этот раз старичка с мокрым зонтиком. На улице, кажется, опять шёл дождь, а может старичок попал под поливальную машину… Хотя, какая машина после обеда. Скорее всё же дождь.
— Брысь, — велел Мрак, резко отодвинув стремянку и чуть не уронив с неё Мушку. — Путаешься под ногами.
Мушка покорно спустился на первый этаж и заглянул в подсобку для служащих. Эта комнатка едва вмещала в себя вешалку, стеллажик с запасами бумаги, подарочных упаковок и рекламных брошюр различных издательств, «столик переговоров» и кофемашину, но от разбросанных работниками тут и там вещей выглядела живой. Мушке нравились «живые» комнаты.
Он заглянул в свой рюкзачок и вытащил оттуда коробку пластилина. Сейчас он сядет за «столик переговоров» и слепит маму. А потом Гулливера, чтобы тот пришёл поскорее. А если останется пластилин, то слепит и Мрака. А рядом с ним слона. Почему именно слона, Мушка додумать не успел.
— Мальчик! Что ты тут делаешь?
Рука замерла над рюкзачком. Пальцы разжались сами собой, и пластилин полетел обратно в рюкзак. У раскрытой двери стояла толстая тётя, которую Мушка видел на входе.
— В это помещение детям нельзя! — строго сказала тётя, грозно уперев руки в бока. Чёрная шляпка её смешно накренилась, скрыв правый глаз. — Сюда можно только продавцам. Зачем ты полез в чью-то сумку? Разве ты не знаешь, что трогать чужие вещи без разрешения плохо?
Мушка запаниковал и зачем-то помотал головой. Тётя зажала его вспотевшую руку в своих пухлых пальцах.
— Пойдём, воришка, расскажешь продавцу, как он сегодня чуть не лишился своего кошелька!
Она вытолкнула его из подсобки и резко захлопнула дверь. Сердце мальчика подпрыгнуло в такт удару двери о косяк. Сейчас тётя пожалуется консультанту, они вызовут полицию и Мушку посадят в тюрьму. Ну, может, не посадят, но заставят заплатить штраф, а у мамы и так мало денег…
В другом уголке этажа писклявая девчонка всё ещё уламывала маму на наклейки в пятьдесят тысяч евро.
— Позвольте поинтересоваться, зачем вы волочите ребёнка, как Санта мешок с подарками? — раздался над головой знакомый глубокий голос.
Мушка облегчённо пискнул и уткнулся в пальто Гулливера. Толстая тётя от неожиданности выпустила его руку, но быстро пришла в себя и выдала Мушку с головой.
— Понимаете, произошло недоразумение, — спокойно ответил ей Гулливер. — В этом книжном магазине подрабатывает мой пасынок. Его двоюродного брата не с кем оставить дома, и нам любезно разрешили оставлять его здесь. Доступ к служебному помещению включён в договорённость, у него там вещи лежат.
Толстая тётя поверила и будто бы даже сконфузилась.
— Почему же ты мне не объяснил? — спросила она Мушку.
Мушка испуганно прятался в пальто. Гулливер мягко его достал и потрепал по макушке.
— Ну хорошо, но на следующей неделе ты будешь просто обязана купить мне эти наклейки. Ты обещала! — раздался голос писклявой девчонки прежде, чем за ней захлопнулась дверь.
*~*~*
Мушка не запоминал имён. Все эти «Леандры», «Лины», «Лены», «Леоны» и «Леонарды» вечно путались и перемешивались с «Янисами», «Ясинами» и «Ясминами» и никак не хотели вставать на свои места. Когда-то он честно пытался их запомнить, но, когда пошёл в школу и обнаружил в своём классе две Виктории и три Рафаэля, то бросил это занятие.
— Мишель, можешь передать месье Новаку, что Вероника не сможет принять его заказ сейчас? У нас форс-мажор, придётся отложить заказ на пару дней, — попросила Мушку Ёжик и, правильно истолковав его потерянный взгляд, пояснила: — Знаешь, представитель издательства? Он сейчас сидит в служебном помещении с Маттиасом, они новинки следующего месяца выбирают.
Пусть имена и не давались Мушке, зато он хорошо запоминал самих людей, вернее их особенности. У каждого человека была какая-нибудь особенность. Мушка любил её подмечать и, чтобы не путаться, давать каждому в честь этой особенности прозвище. Так в его классе оказались Кенгуру, Пятнышко, Одуванчик, Лампочка и даже Носорог. Консультантку он прозвал Ёжиком за коротко стриженные, торчащие волосы.
«Гулливера» Мушка ещё не читал, но представлял книжного героя именно таким, каким был его Гулливер.
Он кивнул, мол, передаст, и направился к подсобке. Перед плотно закрытой дверью он замялся, стесняясь войти, но всё-таки поборол себя и робко постучался.
Представителя издательства Мушка узнал сразу — он уже видел его дважды или трижды, большого, широкоплечего и улыбающегося до ушей. Непонятно, как он только поместился за «столиком переговоров». Мушка мог прозвать его Слоном или Хагридом из фильма про волшебников, но остановился на Людоеде — уж слишком тот напоминал ему иллюстрацию из «Мальчика-с-пальчик», стоящего в детском отделе. Напротив него сидел Атаман — совсем не злой управленец отдела комиксов с серьгой в ухе. Кажется, Ёжик назвала его Маттиасом.
— Кого я вижу! — улыбнулся Людоед совсем не по-людоедски. — Всё ещё кукуешь тут? Да, на улице с такой погодкой не погуляешь. Дождь, грязь, ветер — это не июль, это ноябрь какой-то! — пожаловался он Атаману. — Ну ничего, на следующей неделе лето обещают. Кхм, вернёмся к нашим баранам.
Мушка не понял, о каких баранах идёт речь, но вспомнил, зачем зашёл… и побледнел.
Формулировка полностью вылетела у него из головы. Нет, он помнил о том, что заказывать новые комиксы нельзя ни в коем случае, но забыл слово, которое употребила Ёжик. Мушка никогда не слышал выражения «форс-мажор» и счёл его чьим-то именем. Какой-то Фарс… Фурс… и после него фамилия на «М»…
— Хочешь посмотреть, как мы работаем? — предложил Атаман, доставая из недр подсобки складной стул. Мушка машинально кивнул, сел и стал лихорадочно вспоминать. Так и не вспомнив точное имя «Фурса М.», он понял, что не знает имени Ёжика, забыл, кто не может принять заказ и не помнит, через сколько дней это будет возможно сделать.
Он даже стал сомневаться, точно ли пришёл туда, куда нужно.
— Смотри, малыш, — стал пояснять Людоед. — Вот моё издательство выпустило новые, никому не известные комиксы. Теперь их надо продать, но как, если эти книги ещё никто не знает и покупать не собирается? Вот для этого я и нужен. Я хожу по книжным и убеждаю их владельцев и помощников, что эти комиксы очень интересны и будут раскупаться как лабубу. Они имеют право верить мне или нет. Мне обычно верят, — подмигнул он Атаману. — Продавцы выставляют их на первые ряды, что привлекает внимание посетителей, и за месяц от заказанных новинок, как правило, уже ничего не остаётся. А там уже поспевают новые комиксы.
Мушка кивнул.
— Сколько там книг осталось просмотреть? — спросил Атаман.
— Буквально парочку, и можем приступить к заказу. Вот смотри, у этого автора только второй напечатанный комикс, и уже успех! Я предлагаю взять тебе, чтобы протестировать…
— Хорошо. Беру три экземпляра.
«Как же им сказать… Заказывать нельзя, потому что… потому что так сказала… Нет, не так! Потому что Фурс…», — напряжённо думал Мушка.
— Ну что, кончили! Заказываем? — потёр руки Людоед.
Мушка вспотел. Ёжик была с ним так мила, а узнав, что Мушка не выполнил её просьбу, очень расстроится. Надо им сказать сейчас, пока не поздно. Но упрямые слова в его голове врезались друг в друга и играли своими буквами в петанк, не желая складываться в предложение…
— Извините за вторжение, — в дверную щёлочку просунулась колючая голова Ёжика. — Можете заказывать. Компьютер сбоил и афишировал какую-то ерунду. Теперь всё в порядке.
*~*~*
Иногда в голову лезут воистину странные мысли. Например, сидишь ты себе спокойно, и тут тебе приходит в голову вот прямо сейчас, не вставая со стремянки, спеть песенку о зелёной мышке и понаблюдать за реакцией посетителей. Или взять любую книгу с полки и начать читать её вслух смешным мультяшным голосом. А ещё можно сбросить Мраку на голову томик «Наруто» и посмотреть, как он будет вертеть головой и ругаться. Сам потом удивляешься, как до такого додумался.
Впрочем, иногда эти мысли достигают такой степени странности, что становится стыдно. Мушка старался отгонять их как можно дальше, как только они зарождались на горизонте. Такие мысли он называл про себя крайне глупыми. Глупее, чем римляне из «Астерикса».
Вот и мысль, пришедшую ему в голову только что, Мушка поспешил отогнать от себя.
«Подумаю я лучше о том, что мы будем делать, если… когда придёт Гулливер и заберёт нас», — решил Мушка.
Он отчётливо представил, как Гулливер заходит в книжный, и даже услышал звон колокольчика.
«Он поинтересуется сегодняшними новостями у Ёжика, пока Мрак заканчивает работу. А потом мы пойдём домой через парк и поищем попугайчиков. Может быть, даже купим мороженое».
Мушка покосился на наручные часики. Коротенькая стрелка застыла на шести, длинная расположилась между четвёркой и пятёркой. Гулливер никогда не задерживался так надолго.
Опасная мысль предприняла новую попытку ворваться в сознание Мушки. Мальчик скорее перевёл взгляд на недочитанный комикс и постарался сосредоточиться на смешном Цезаре, которому прилетело по ноге мечом Верцингеторикса.
«А вдруг Гулливер не придёт?»
Догнала-таки глупая мысль. Тупая, жалкая, отвратительная и гадкая мысль!
«Тогда Мрак убьёт меня. Вернётся со склада и убьёт».
…которая перекрывает горло и давит на живот. Гнать бы, гнать её подальше…
…хотя зачем? Всё равно догонит, как и Мрак.
Скрипнула дверь, зазвенел колокольчик. В книжный зашёл Гулливер.
*~*~*
Открывая дверь книжного, Мушка испытывал чувство, схожее с тем, которое ощущаешь, когда после долгой-долгой поездки возвращаешься домой. На улице как-то холодно, опасно, а тут… ну, тоже холодно, но так по-родному!
Мушке нравилось это чувство. И ходил в книжный магазин он с удовольствием.
В этот день он летал на лестнице. Передвижной. Правда, не вправо-влево, как положено, а вниз. И всё равно это был полёт, который Мушка запомнит на всю жизнь.
Когда Мрак был не занят, он обычно сидел в телефоне. На втором этаже. Второй этаж вообще был их местом — там была стремянка, на которой устроиться любили и Мушка, и Мрак.
Разумеется, когда Мрак не работал, стремянка доставалась ему.
Итак, обычно в ожидании открытия магазина Мрак бросал вещи в служебном помещении, а сам удобно располагался на стремянке и играл в какую-то телефонную игру. Но в этот раз на второй этаж он поднялся со своей сумкой. Мушка удивился и, немного подождав, чтобы его не обозвали «хвостом», последовал за кузеном.
Мрак сидел на стремянке, воинственно поджав коленки, и медитировал перед математическим примером.
— От-ва-ли, — отчеканил он, приметив Мушку, и тот проглотил вопрос про каникулы. Кажется, он слышал что-то про то, что Мрака оставили на второй год, но не был уверен.
«Должно быть, второгодников заставляют решать страшные примеры даже летом», — ужаснулся Мушка. Мрака стало жалко. И он решил помочь брату с работой, чтобы немного подсластить ему жизнь.
Отсортировав книжки для самых маленьких в алфавитном порядке, Мушка спустился за списком дел на день, который обычно лежал на прилавке.
Спустя несколько невыполнимых для себя пунктов — требовался компьютер и новые книги, которые ещё не завезли — Мушка наконец наткнулся на подходящий.
«Для чит. клуба: „Последний день приговорённого к смерти“, В. Гюго и „Приглашение на казнь“, В. Набоков».
Стеллаж с Гюго нашёлся быстро. Саму книгу, правда, пришлось поискать, но Мушка справился и с этой задачей и отправился на поиски «Приглашения».
«Звучит, как что-то иностранное», — рассудил Мушка. Иностранного автора логично было искать на стеллаже с иностранными книгами.
«В. Набоков», начиналось на «Н». Но, как следует изучив книжные полки, Мушка убедился, что самые нижние авторы начинались на «М». Значит, продолжение алфавита находилось наверху, а злосчастное «Приглашение на казнь» — под самым потолком. Под лампочкой.
Задрав голову и пристав на цыпочки, Мушка долго вглядывался в корешки в поисках желаемой фамилии. Но его глаза были недостаточно зорки для того, чтобы углядеть то, что делается на верхних полках. К счастью, в одном шаге от него была лестница.
Стремянку, конечно же, использовать было безопаснее. Но сами посудите, что такое стремянка по сравнению с этой скрипучей, ржавой лестницей на рельсах, которая ездила вдоль полок туда-сюда и в одно мгновение могла отвезти в другой конец магазина!
Мрак часто пользовался лестницей. Мушке не разрешали.
Упрямый Набоков не находился даже когда Мушка встал на самую верхнюю ступеньку. Лестница слегка покачивалась, и Мушке было немного страшно возвышаться на таком расстоянии от пола, но желание отыскать скрытную книжку победило. Мушка удвоил старания.
«Достоевский» — промелькнуло перед его глазами. Мушка вытаращил глаза. Ширина книг вызывала не меньше уважения, чем длиннющая фамилия автора.
Он с любопытством потянулся к самой толстой книге, но та удобно устроилась на своём насесте и вылезать не желала. Мушка пожалел, что не додумался отложить Гюго, когда лез наверх, — теперь всё приходилось делать одной рукой. И держаться за лестницу, и доставать упрямые книжки. Но сейчас он вошёл в азарт, знакомый охотникам на юркую и тяжело доступную дичь, и, плюнув на былую предосторожность, из-за всех сил потянул книгу на себя.
Разумеется, он свалился. К счастью, в руки Мрака.
Поэтому на пол полетели оба.
— Ты зачем туда полез? Ты совсем?!
Мрак поднял руку, собираясь схватить кузена за шею. Мушка зажмурился.
Может, поэтому он не увидел, как изменилось лицо Мрака, когда тот заметил список дел на полу, «Последний день приговорённого к смерти» в одной руке малыша и «Братьев Карамазовых» в другой.
— Вставай, — велел он, сменив гнев на милость. — За Набоковым попёрся? Он в англоязычной литературе, гений.
*~*~*
В магазин зашёл нескладный подросток. Его лицо Мушка мысленно назвал мышиным — глазки-бусинки пронырливо смотрели по сторонам, острый нос будто бы обнюхивал территорию в поисках куска сыра, а мелкие, но очень опасные зубки обнажились в хитрой улыбке.
— Какие люди! Ма-а-арк, дружище… — протянул он, и улыбка стала шире. Мрак поднял голову и от удивления положил третий том «Котов-воителей» в стопку с научпопом.
— Ты знаешь о существовании книжных? Не верю! — прищурился он.
— Да тут, понимаешь, — принялся пояснять Мыш, — Дрисс в Греции, Лео вчера укатил к бабке, Флор в плену у тётки, а Барнаб чёрт знает где. Дома сутками сидеть — родаки сожрут. Один ты остался.
— Меня тоже нет! — проворчал Мрак. — У меня работа. Давай, чапай отсюда!
— Не, я хочу посмотреть, чем тут наш паинька занимается. Папочку слушаешься? Какой молодец!
Мыш потянулся, чтобы погладить Мрака по голове, но тот увернулся, и Мыш влетел в коробку; ровные стопки рассыпались друг за другом и полетели по лестнице. Мушка успел подхватить «Белые ночи» и «Счастливчика Люка», а вот огромный том «Берсерка» больно съездил его по ноге.
Владелица магазина зашла десятью минутами позже и погром не застала, зато заметила Мыша и разрешила Мраку погулять с другом до конца дня в качестве премии за усердную работу.
— Только Мишеля возьмите. А то сидит, бедный, взаперти целыми днями.
— Кто это? — спросил Мыш, указывая на Мушку, как только они вышли из магазина.
— Мой кузен, Мишель. И не спрашивай, почему такое дурацкое имя.
— А он глухонемой?
— Считай, что да, — ответил Мрак, ухмыляясь.
Мыш загоготал и показал Мушке парочку жестов, шутовски кривляясь. Потом достал телефон и включил какое-то видео. Из динамика послышались маты.
— Хочу проделать этот экспириенс.
— Сумасшедший! Их же сейчас сплющит!
— Не сплющит. Они же вдоль и к шпалам прижимаются. Во, едет!
— Сумасшедший, — повторил Мрак. — Гоу тестировать.
Погода на улице была всё ещё не летняя, но уже без дождя и даже с проглядывающим время от времени солнышком. Примерно через полчаса Мушка понял, что направляются они к вокзалу. Однако минут за пять до станции Мрак и Мыш вдруг свернули с дороги.
Вскоре они подошли к рельсам. Мыш снова достал телефон и, потыкав в экран, досадливо выругался.
— Шесть минут назад уехал. Следующий через два часа. Суббота, блин.
— Подождём, — сказал Мрак и, к удивлению Мушки, лёг на шпалы. — Чёрт, куртка толстая… А вдруг зацепится?
— Так сними. Ты мне лучше скажи, кто запечатлит момент. Давай ты?
— Ну не-е-ет, я уже настроился на рельсы. Может, без видео?
— Без видео не будет доказательств, — отрезал Мыш. — А я уже поспорил с парнями. Меня загрызут, если не полезу. Вот что, Мишель… — он споткнулся на имени и заржал. — Будешь оператором. На, держи!
И он кинул обомлевшему Мушке свой телефон.
— Если выключится, вот код. — Он назвал Мушке несколько цифр и велел повторить. — Только не свистни и не разбей, а то убью. Можешь с ним поиграть пока.
На его губах появилась снисходительная усмешка.
Мушка тыкнул наугад, и на экране высветилось видео. То самое, после которого Мрак назвал Мыша сумасшедшим.
Если до этого Мушка не был уверен в своей догадке, то сейчас ему стало всё предельно ясно.
Руки задрожали.
Стало очень-очень жарко.
Мир начал расплываться.
Мраку с Мышем, кажется, тоже стало жарко, потому что они сбросили куртки и разложились на траве. Сначала они просто лежали, потом стали мутузить друг друга.
Отбежав от них на безопасное расстояние, Мушка вновь включил телефон и пересмотрел видео. И ещё раз. А потом его палец случайно скользнул по экрану, и приложение с видео закрылось.
Спасительные идеи посещают голову совершенно внезапно, как и губительные. Их иногда так сложно отличить, что даже теряешься — хорошая она или плохая… Мушке просто попалась на глаза иконка с телефонной трубкой. Пальцы не дали ему решить, спасительна ли эта мысль или губительна, просто нажали на иконку и ввели заученный «на всякий случай» номер.
*~*~*
Мрак доходчиво объяснил Мушке, почему ябедничать — плохо.
Стоило Гулливеру отойти, как он сообщил, что уронил ключи от магазина в крапиву и велел доставать.
— А знаешь, почему лезешь ты? — прошипел он Мушке на ухо. — Потому что предателей не жалко.
На улице наконец была долгожданная летняя погода, а на Мушке — футболка и шортики. Он жалобно всхлипнул и полез за ключами.
Побеги были, как назло, длинными и очень жгучими, а ключ долго не находился.
День, несмотря на солнце и тёплый ветерок, вышел печальным. Мушке не хотелось ни читать, ни лепить из пластилина, ни рассматривать посетителей.
Он с трудом дождался прихода Гулливера.
— Как прошёл ваш день, мальчики?
Мрак передёрнул плечами и продолжил поиск книг с жёлтыми обложками — для витрины. Мушка не ответил.
— Понятно, — изрёк Гулливер и осторожно взял Мушку за руку. — А хочешь попробовать продать книгу? — ни с того ни с сего спросил он.
Мушка удивлённо моргнул.
И кивнул.
Гулливер быстро обо всём договорился, и вот уже Мушка стоял за прилавком вместе с Ёжиком и рассматривал подарочные упаковки и ленты.
Первый покупатель не заставил себя ждать.
— Здравствуйте. Мне, пожалуйста, эту игру, эту книгу, ещё книгу и… Я хотела купить «Фантастических тварей», но не нашла.
— О, да у нас тут фанат «Гарри Поттера»! — улыбнулась Ёжик. — «Твари» есть, они в углу стоят. Мишель, сбегаешь?
Гулливер помог Мушке достать книгу с верхней полки. Новоиспечённый консультант принёс книгу так быстро, как только смог, и помог сложить всё в пакет.
Следующему клиенту понадобилась рекомендация подарка для семилетнего мальчика, и Мушка застенчиво протянул ему «Волшебный дом на дереве».
Пять клиентов спустя Гулливер похвалил Мушку, но напомнил, что им пора домой.
— Спасибо тебе, — искренне сказала Ёжик. — Завтра придёшь помогать?
— Да, — робко ответил Мушка.
