Пустынную набережную освещали лишь редкие фонари. Ржавчина покрывала их основания, но не мешала тусклому, еле видному свету падать на поломанную кирпичную плитку. Странное, но до боли знакомое место, будто очень старый сон, который так хотелось забыть. В начале набережной фонарь безостановочно моргал. Он не справлялся со своей работой, поэтому за ним начиналась кромешная тьма. Такая, что у любого смертного при виде её застывала кровь в жилах. Даже самые отчаянные смельчаки ни за что бы не сунулись туда. Рядом с мигающим фонарём стояла небольшая лавочка, такого же состояния, что и объект освещения. Как ни странно, но холодный, ржавый металл и деревянные потрескавшиеся перила устраивали то живое существо, что лежало там, погрузившись в глубокий, непрерывный сон. Худая девчушка лет десяти свернулась в незаметный комок, забившись в угол. Криво и коротко обрезанные волосы, заплаканные глаза, худое лицо и бледная кожа. Не самый здоровый, но и не уродливый портрет малютки.
Неизвестно, сколько бы юная дева находилась в царстве Морфея, но сладкие грёзы сна настойчиво стали тревожить. Некоторое время малютка игнорировала незнакомку, она продолжала спать, тяжело дыша и часто ворочаясь. Но вскоре, не выдержав, она резко вскочила, падая на холодную плитку. Холодный пот стекал по лбу, волосам и ресницам. Испуганные глаза бегали по местности, пока не нашли силуэт незнакомки. Перед ней стояла молодая женщина прекрасной внешности. Невысокая, худая шатенка, одетая в лёгкое платье, переходящее в пиджак. К удивлению девчушки, на глазах незнакомки были старые и окровавленные бинты. «Интересно, а как она видит, а если она слепая?» — пронеслось в девичьей голове. В левой руке женщина держала шест со старым и ржавым фонарём, его тусклый свет едва освещал собственную хозяйку.
— Я тебя не разбудила? — произнесла женщина ласковым тоном, закидывая шест на противоположное плечо за спиной и протягивая руку малютке.
— У меня был кошмар, — еле выдавила девчушка. — Вы его прервали, спасибо вам.
Женщина довольно улыбнулась. Только сейчас малютка обратила внимание на незнакомые руки. Их полностью покрывали те же потрёпанные бинты, что прятали глаза. Что же с ней произошло? Неизвестно. Слегка привстав с лавочки, девчушка неуверенно, но всё же протянула руку незнакомке. Тонкие губы извились в кошачьей ухмылке, а потом тонкие руки подхватили крохотное тельце, плотно прижав к себе. Девчушка ахнула, но тело сопротивляться не желало. Она лишь плотно примкнула к женской груди, зарываясь носом в тёплую ткань.
— И что же, такая маленькая девочка забыла на этой набережной? — тихо промурлыкала незнакомка, укутывая собеседницу в свой пиджак.
— Я.…я.…б-была дома, читала книжки и уснула, — замялся маленький комочек. — А проснулась уже здесь.
Полностью согрев девчушку, женщина вернула последнюю обратно на твёрдую плитку. Издав неслышный смешок, незнакомка потрепала собеседницу по коротким волосам, а затем тяжко вздохнула. Ухмылка исчезла, и даже сквозь плотную повязку казалось, что глаза девы наполнились печалью и тоской. Она опустилась перед ней на одно колено, нежно и аккуратно обхватив маленькие плечи в свои изящные руки.
— Спешу тебя огорчить, маленькое создание: набережная под твоими ногами ведёт в царство душ и мёртвых, — женский голос вздрогнул. — Я являюсь проводником из мира живых в царство вечного покоя.
Девчушка замерла. Её глаза наполнились горьким и безвыходным отчаяньем и нервно забегали по всей набережной, но постоянно возвращались к женскому лицу напротив. А после солёные капли покатились по щекам одна за другой. Закусив губы и невольно съежившись от внезапного леденящего не только тело, но и душу ветра, малютка продолжала смотреть в старые медицинские тряпки, надеясь на то, что незнакомка шутит.
— Получается… — начал еле слышный и дрожащий девичий голосок. — Я умерла?
Ответа не последовало. Хотя он тут и не нужен был: всё было предельно ясно. Незнакомка выпрямилась, а затем вновь протянула руку.
Странно, но раньше о таких ласках она даже и думать не могла. Но сейчас её целовали дважды в щёки – то точно хороший знак!
Взволнованная и смущённая девчушка осталась стоять на месте. Но мысль, что старшая уйдёт вперёд, оставив её одну, настигла нежданно. Поэтому младшая, встряхнув головой, бросилась, что есть мочи, за отдаляющимся тонким силуэтом. Подбежав к женщине, малютка впилась руками в тёмно-коричневую юбку.
— Ты только не бросай меня! — еле прошептала младшая, что вызвало у женщины усмешку.
— Ну что же ты, глупышка, — тонкие руки в миг подхватили мелкое тельце, прижав к своей груди. — Кто же мне будет помогать фонари зажигать, если не ты?
Девчушка вновь залилась краской. Смутившись, она вжалась лицом в воротник жилетки, что носила женщина. Посмеявшись и потрепав малютку по голове, старшая поставила её на плитку и продолжила путь. Младшая послушно следовала за ней.
Спустя ещё около двухсот фонарей старшая недовольно застонала. Девчушка, не ожидая таких звуков, подняла голову, широко распахнув глаза и хлопая ресницами. Объяснения не требовались. Перед ними был «погасший» фонарь. Тот фонарь, который при каждой с ним встрече надо было смазывать и выставлять нужное время. На пройденном пути таких было встречено около семи. Поняв, что женщина застряла в ржавых шестерёнках надолго, младшая решила прогуляться до забора набережной. Вблизи забор выглядел точно так же, как и фонари: старый, ржавый и явно требующий замены. Причудливые узоры полностью покрывали ограду. Каждая изогнутая линия и дуга приковывали глаз. Поэтому малютка и не заметила, как над ней навис незнакомый силуэт. Заметив странную тень, девчушка развернула голову, вскрикнув. Над ней нависала старая, престарелая цыганка: морщинистое обвисшее лицо, пожелтевшая кожа и чёрные, как тьма, глаза. Старуха что-то залепетала, сжимая в костлявых руках крохотные плечи. Раздались женские крики, девчушка заплакала, продолжая громко звать на помощь. Но даже через всхлипы она продолжала слышать только четыре слова, что смогла разобрать из говора старухи: «Отдай мне свою душу». Ужас проник в конечности младшей, парализуя её итак беззащитное тельце.
И тут, из-за нежданного толчка, старуха полетела прямо за ограду. Ослабевшее тельце готово было упасть на сырую плитку, но кто-то вовремя подхватил девчушку. Это была она. Та женщина. Правда, сейчас она была ангелом, посланником Бога на спасение. Поставив на холодную плитку, женщина поймала пальцами худое личико и принялась нежно ласкать щёки.
— Ты в порядке? — забеспокоился ласковый женский голос. — Она ничего не успела сделать?
Малютка замерла, о ней снова заботились, беспокоились, нежно ласкали её тело. Еле промурлыкав положительный ответ, девчушка впервые первой продолжила путь. Решительно встав, она зашагала вперёд. В неизвестность, к следующему фонарю. Старшая ли ухмыльнулась по-кошачьи и пошла за младшей.
К счастью, ещё четыре сотни фонарей они прошли в смертной скуке и одиночестве. Девчушка старалась не задавать старшей много лишних вопросов. Когда счёт фонарей девчушки достиг пятисот пятидесяти шести, то за туманом начинали виднеться очертания и огни небольшого городка. Маленькие глаза девчушки стали жадно метаться, желая изучить каждый домишко городка. Увидев столь жадный интерес к местному городу, женщина подавила усмешку и продолжила путь. Подходя всё ближе, очертания становились виднее.
— Столица этого мира, — не выдержала старшая. — Городок пусть и маленький, но, пожалуй, больше таких нет.
Маленькие глаза загорелись от любопытства. Удивлённо ахнув, девчушка, чуть ли не припрыгивая, ринулась в сторону города. Женщина звонко засмеялась, ускорив шаг.
Маленькие улочки, старые дома, жёлтые огни, а также люди, которым девчушке строго-настрого было запрещено смотреть в глаза. Девушки попали в самый разгар вечера, поэтому младшей постоянно приходилось смотреть лишь на свои ноги. Фонарщица же шла спокойно; она давно убрала шест с фонарём за спину, как только они вошли в город. Звонкий женский смех и резкий запах табака и вина утягивали в глубокую пучину грёз, заставляя забыться. Вскоре улицы стали казаться узкими и бесконечными, словно коридорами в узких коммуналках. С каждой минутой шум становился всё громче и громче, будто в любой момент готов разорвать уши в мясо. Глаза девчушки наполнились мелкими каплями, а зрачки уменьшились вдвое. Удушье подло подползло к горлу, блокируя любые попытки вдохнуть спасительный глоток. Поняв, что затишье младшей собеседницы не случайно, женщина наклонилась и взглянула на бледное личико.
— Тебе нужен отвар из трав, — шепнула старшая девчушке, подхватывая её на руки. — Тебе полегчает.
Крепко вжав голову малютки в свою грудь, женщина свернула в ближайший переулок, наполненный тихой тьмой и мёртвым спокойствием. Младшей полегчало, но удушье продолжало перекрывать воздух. Вскоре, не выдержав слишком долгих мучений, девчушка погрузилась в сон. Очнулась она уже в углу, за барной стойкой. Перед ней стояла кружка с жидкостью болотных оттенков, насыщенная запахом трав, пар поднимался вверх, ударяясь о бледное личико и грея его. Протерев глаза, малютка осмотрелась по сторонам. Тёмный бар, редкие посетители, играющие в карты, старая мебель и бармен, что сидела прямо напротив малютки. Высокая худая брюнетка, одетая в строгий жакет и брюки, с тонкими бледными губами, тёмными синяками под глазами, злобным взглядом и недовольным выражением лица. В руках она держала давно чистый бокал, продолжая вытирать его тряпкой. И сразу же младшая заметила, что у этой дамы было более дюжины глаз. Помимо двух под бровями, было около четырёх на щеках, одного на левой руке и три глаза на шее. Зрачки дополнительных восьми глаз обычно бегали по всему залу для посетителей, но сейчас они сжирали взглядом малютку. Холодок пробежался по телу, вызывая мурашки. Старшей негде не было.
— А где стар…? — начала девчушка, но была прервана холодным женским голосом.
— Ушла к телефону, скоро вернётся, — малютка промолчала. — Фонарщица попросила передать тебе, чтобы ты выпила отвар. Сейчас же.
Тонкие пальцы придвинули кружку ближе к девчушке. Резкий травяной запах ударил в лицо, подталкивая тошноту вверх по горлу. Младшая отчаянно замотала головой. Незнакомка за барной стойкой лишь приподняла бровь. А после, чья-то рука схватила девчушку за волосы, крепко удерживая, та взвыла от боли. Но жалобы были прерваны: женщина схватила кружку и приставила её к губам младшей, начав насильно вливать болотную жидкость в горло. Девчушка, не в силах сопротивляться, начала делать большие глотки густого отвара, но часть всё равно стекала по маленькому подбородку, а затем пачкала одежду. Когда снадобье закончилось, чья-то рука отпустила её голову, а женщина, взяв стекло, убрала чашку в раковину и села обратно напротив младшей. Ещё минут пять они просидели в тишине. Девчушка рассматривала посетителей в баре, дорогие и красиво украшенные бутылки на полках и саму хозяйку бара. Всё это время женщина жадно рассматривала девчачьи глаза, будто осматривала дорогой товар перед покупкой. Она кусала губы, раздирала ногтями кожу на ладонях, но взгляда не отводила. Это ни на шутку пугало малютку, но заговорить об этом она не пыталась и не хотела. Вскоре, не выдержав, тонкие руки поймали воротник детской одежды и прижали к себе. Тяжёлое и холодное дыхание защекотало детский нос.
— Отдай мне свои глаза, — в женском голосе не было сумасшествия, просто на просто холодный приказ.
Худые пальцы потянулись к левому испуганному глазу, намереваясь выдрать его с корнем. Девчушка вскрикнула, пытаясь отползти назад, но чёрные руки, выросшие из барного стула, намертво прижали девчачье тело к мебели. Солёные капельки потекли по щекам. Ужас поглотил маленькое тельце полностью. Но женские руки не успели коснуться испуганных глаз. Ведь девчачье тело украли у хозяйки из-под носа. Ахнув, девчушка спокойно вздохнула, увидев знакомое лицо фонарщицы над собой.
— Ты в порядке? — послышался ласковый женский голос.
Девчушка не ответила, продолжая завороженно смотреть в белую повязку вместо глаз.
— Снова за своё? — произнёс мужчина, зашедший в бар после фонарщицы. — И как вам не стыдно?
Увидев его, женщина за стойкой недовольно фыркнула, снова взяв начищенный стакан в руки.
— Уже столько глаз украли, — продолжал вошедший, — даже маленькую девчушку не жалеете.
Выглянув из-за женского плеча, младшая не увидела загадочного незнакомца. Но пряди её волос стал кто-то перебирать, нежно разминая их. Обернувшись, девчушка увидела высокого короткостриженого брюнета, одетого в чёрный мундир и улыбающегося ей точно также, как и фонарщица. Младшая посмотрела на женщину, ожидая ответа на такой простой вопрос: кто это?
— Это капрал, — словно прочитала мысли, произнесла фонарщица. — Я обещала вас познакомить.
Одобрительно кивнув, девчушка уставилась на бывшего незнакомца, ожидая того, что он первый начнёт диалог. Капрал лишь усмехнулся и, подойдя к барной стойке, взглянул на женщину за ней. Та вновь закатила глаза, но послушно налила два стакана бордового вина. Фонарщица тоже села за стойку, крепко прижав девчушку к себе и придвинув бокал вина. Капрал принялся делать глотки вина, параллельно изучая крохотное тельце. Через время мужчина взглянул на хозяйку бара будто спрашивая что-то, та одарила его одобрительным взглядом. Вновь переведя взгляд на девчушку, а затем на её покровительницу, капрал встал и подошёл к их стулу. Наклонившись, он сказал фонарщице, указав на тельце на её коленях. Та кивнула. Затем он прошептал что-то на ухо, прикусив мочку и ласково поцеловав в шею. Женщина смутилась, её щёки загорели огнём.
— «Как скажете, капрал», — произнесла дрожащим голосом она, а после повернулась к младшей: — Капрал хочет рассказать тебе про столицу наедине.
Про вторую часть разговора женщина пожелала умолчать. Спустив младшую на пол, женщина проводила её и капрала и развернулась обратно к стойке, продолжая допивать вино.
Тёмные улочки, по которым шёл капрал вместе с девчушкой, пугали и заманивали младшую тёмной неизвестностью. Большую часть времени она смотрела вперёд, но изредка бросала оценивающие взгляды на своего спутника: аккуратно уложенные волосы и правильные черты лица. Казалось, будто рядом идет не мужчина, а ангел, сошедший с небес. Вскоре узкая и извилистая дорожка незаметно подняла их в гору. Оглянувшись, девчачьи глаза загорелись: с возвышенности открывался прелестный вид на столицу, что поглощала вечная ночь. Мелкие огни горели везде, постоянно погасая и загораясь снова. Усмехнувшись, мужчина окликнул младшую, заставляя ту вернуть своё внимание к нему. Девчушка обернулась, уставившись на непривычные для глаза развалины. Перед ними расстилалась старая хижина: дырявая крыша, выбитые и заколоченные дряхлыми досками окна, а также неприметная дверь в углу. Подойдя к двери и взявшись за ручку, капрал прочёл кое-какие слова, а после отворил дверь внутрь. Противный скрип пронзил девичьи уши, заставляя ту скривиться. Не дожидаясь младшую, мужчина вошёл внутрь, подзывая последнюю за собой. Послушавшись, девчушка медленно вошла в хижину, не заметив, как дверь за ней глухо прикрылась. Маленькие глаза округлились от резкого и звонкого в ушах шока: вместо старых развалин перед ней были высокие потолки, расписные стены и длинные стеллажи с книгами, что так манили острый глаз.
Забыв о своём, много кем уважаемом спутнике, девчушка бросилась вперёд, навстречу неизвестности, скрытой под узорчатыми обложками. Оказавшись в шаге от ближайшего стеллажа, она изучала корешки справочников и энциклопедий, романов и сборников лирических творений, самых омерзительных и эротических романов, повестей, биографий и автобиографий, книг о былинах и древнерусских сказках и летописях. Казалось, что развалины, в которые привёл неожиданно пропавший из поля зрения капрал, ничто иное, как дом родной матери литературы, давно позабытой в нынешнее время. Странно, но обыкновенно яркое выделяется из тусклого, а в этот раз выходило по-другому: тёмно-синяя тонкая книжка стояла в центре полки среди разноцветных и пёстрых произведений. Неуверенно протянув руку, девчушка потянула синий корешок на себя, достав книжку в свои руки.
Не обратив внимания на название книги, девчушка открыла первую страницу. На старом листе было написано только одно слово: «очнись». Оно было на всех строчках, повторялось раз за разом, намертво вжившись в голову младшей. Испугавшись, девчушка отпрянула назад, но споткнулась и упала на пол. Книга же выскользнула из рук, упав на пол. Женский взгляд замер на столь однотипном произведении. Нервно сглотнув и собрав остатки сил, младшая протянула руку к книге, боясь коснуться её. Пальцы неуверенно прикоснулись к мягкому переплёту. Девчушка и не успела понять, как пол под ней пропал, и она полетела вниз. Короткие волосы развивались на встречном ветре, прикрывая глаза. Младшая падала в тёмную бездну бесконечности, смотря только на ту книгу, что падала выше неё, пока через некоторое время не коснулась земли.
Резко открыв глаза, младшая осмотрелась. Библиотека, освещённая керосиновыми фонарями. Девчушка лежала на полу, потирая голову от ушиба. Перед ней стояла высокая лестница, она сразу же поняла, что упала именно с неё. Оглядев себя, она заметила на своих коленях тонкую книжку в тёмно-синей обложке с кратким названием. Открыв первые страницы, она прочитала текст и облегчённо вздохнула. Сзади послышался лёгкий шаг и шелест ткани.
— Опять читала и заснула на лестнице, негодница? — послышался строгий женский голос. — В который раз я говорю тебе этого не делать?
Тонкие морщинистые пальцы укоризненно дёрнули ухо девчушки вверх. Малютка айкнула, скривившись от легкой ноющей боли.
— Что сложного хоть раз меня послушать? — продолжала женщина. — Хоть иногда, но ты должна меня слушать!
Подняв взгляд провинившегося ребёнка, младшая увидела знакомое лицо, полное недовольства.
— Простите, няня, — тихо буркнула малютка под нос. — Это был последний раз.
— Я посмотрю на твоё поведение позже, — бросила женщина напоследок, отпустив тонкое ухо, — когда ты зачитываешься, то теряешь нить реальности.
Потерев ухо, в попытках остановить боль, девчушка стыдливо опустила голову. Такое она слышала не впервые. Тяжело вздохнув, женщина направилась к выходу, не дожидаясь младшей. Та же отбросила книгу в сторону и побежала за женщиной.
Из-за броска страницы книги перелистнулись, открыв рисунок, где на набережной женщина с завязанными глазами протягивает руку.
Обернувшись на глухой стук, девчушка заметила открывшийся портрет женщины. Перед глазами мелькнули воспоминания из сна. Поджав губы, младшая глянула в след уходящей женщины и бросилась обратно к книжке. Девчачьи глаза загорелись незнакомым, но тёплым огнём. Тонкие пальчики прикоснулись к странице, проведя по нарисованной щеке. В ответ, казалось, неподвижные уголки губ дрогнули вверх, а брови чуть расслабились. В ушах младшей тихим, еле слышным эхом послышалось только два слова: «буду ждать». Удивлённо ахнув, девчушка схватилась за уши и начала оглядываться по сторонам в поисках создателя звука. Но в библиотеке была лишь одна живая душа.
Немного погодя раздался женский зов, полный раздражения и недовольства. Очнувшись, младшая вскочила и бросилась за зовущей, позабыв о книге, но не о таинственном сне и женщине с завязанными глазами и фонарём в руке.
