***
Я еду по ухабам спозаранку.
Не спит в груди кочующая страсть,
И воет стоном тощего подранка
Раскрытая душа — судачья пасть.
Я еду. Предо мной поля, просторы,
Деревья плавниками разрослись,
И рыбьей чешуёй в окне узоры
Уходят в розовеющую высь.
***
Я смотрю киноленту проруби,
Как вступает весна в права.
Истребители летят – голуби,
Фронт зимы прорвала трава.
И стреляют лучи в наличники,
И бомбежкой летит капель,
На деревьях скворцы-опричники
Караулят шальной апрель.
Вон полёвка бежит – разведчица
На пробившуюся траву.
Снова солнце лучами метится,
Побеждает весна в бою.
***
Бросаю мандариновые корки:
На них прутком берёзовым пишу
Невидные аляпистые строки
Пред запуском в круиз по Чарышу.
Они плывут, и может всё же их ты
У города поймаешь на Оби.
Здесь сосны, ели, и отчасти пихты
Диктуют предложенья о любви.
Я их пишу на корках и бросаю
В Чарыш, ведь он весной большой воды,
И может тишина в ответ лесная
Расскажет, как там ты.
Родине
Кто-то говорит: страна насилья,
Кто-то убеждает: темнота.
Пой, живи, великая Россия,
Хоть и молвят, что уже не та.
Я к тебе упрëка не имею,
Я с тобой живу, с тобой пою.
Проложила стойкостью своею
Ты себе прямую колею.
Сине-бело-красною я краской
Нарисую с точностью глубин
От Владивостока до Луганска,
От Алтая прямо до Хибин
Лену, Волгу, Обь, Катунь и Бию,
Ладогу, Телецкое, Байкал.
Сине-бело-красную Россию
На холсте бы я нарисовал.
Кто то говорит: страна насилья,
Кто то убеждает: темнота.
Громче пой, великая Россия,
Кто сказал, что ты уже не та?
