Детский сад
Скользя по коридору, в сотый раз
я умоляю, чтоб домой вернуться.
Мне комом в горле этот тихий час,
который три часа всегда тянулся,
и наша группа с рыбками на стенах
(ну или на полу, уже не помню),
я помню запах содранной коленки
и пенку в молоке как аксиому.
Я помню кукол с грустными глазами,
которые веселье пропустили
не потому что дети наказали,
но потому что были дорогими.
…Тянулись вечно жëлтые пять лет,
про маму песни, только слезы бросьте.
Детсад пылится, кукол больше нет,
а может быть и не было их вовсе.
Чай
Остатки холодного чёрного чая.
Сижу у окна, размышляю, скучаю,
Себя от стихов своих не отличаю,
В них бездна струится ручьями. Ручьями
Она вдруг польётся из глаз и из чая.
Безумное время, и я замечаю,
Как Нечто окутало нас, измельчая
Холодную тьму за моими плечами.
Осколки рассудка разбросаны, и,
Под собой не найдя ни страны, ни Земли,
Я уже не сбегаю от этой тоски,
А искусством ничё не хочу обрести.
Ну а если честнее, давно не хочу
Донести до вас что-то. Сижу и молчу.
Времена нам – не сахар. Грущу, хохочу,
И глагольные рифмы стирая, впущу
Это Нечто, что шепчет куда-то в плечо,
Что писать мне не надо вообще ни о чём.
(Этот чай стал темнее и стал холодней,
На дне листья усталые – новый трофей.
Я вручаю себе эту премию, с ней
Вместо бездны стихи доверяю весне)
На семнадцатилетие
А ветер гуляет на круглой планете,
волшебник ушёл, стали взрослыми дети.
Смотрю в пустоту, сплю последнее лето,
кем стану – не знаю, но буду поэтом.
