Всё началось с того, как в один тихий вечер девочка Саша общалась со своей подругой по Интернету. Темы для разговора всегда были такие одинаковые и предсказуемые, такие глупые и неинтересные, но, казалось, между детьми 9-ти лет это совершенно нормально. Особенно в наше время, когда детей всё меньше тянет на улицу. Все когда-то начинали с простого «Привет. Как дела?» и порой заканчивали на этом. Но вдруг в этот самый вечер Саша увидела в голове сюжеты.
Как будто густой туман перед глазами начал рассеиваться. Туман, который с самых ранних лет мешал пониманию и восприятию окружающего мира. В голову отовсюду стали собираться мысли, по слову, по строчке, словно стаи птиц, но все они летели врассыпную. Девочке всё ещё не хватало слов, чтобы озвучить увиденное, показать все эти мысли, но она уже прекрасно чувствовала их и даже пыталась ловить по одной «птице». Все они поначалу ускользали из рук. Но вскоре с каждой «птицей» в душе что-то ёкало. Саша замечала больше деталей вокруг, но даже не подозревала, что пройдёт немало времени, прежде чем однажды вся стая над головой соберётся единым организмом, движущимся в одном понятном направлении.
Вот виднелись первые рассказы, первые сочинения. И впервые девочка писала их не потому, что заставили на уроке, а потому что хотелось. «Как хорошо уметь писать!» — твердило что-то внутри изо дня в день.
Саше исполнилось уже целых 11 лет. Одним прекрасным днём она решилась показать свой стих учительнице по литературе. Стих, из-за которого она не спала половину ночи, в котором постаралась выразить всё, что удалось почувствовать.
Неуверенные шаги к учительскому столу, в коленях слабая дрожь, в руке потёртый листок, а сердце, о! сердце! Ему было так мало укрытия в грудной клетке ребёнка, что если бы оно только могло, то давно спряталось бы где-нибудь дома, под одеялом.
Светлана Николаевна читала эти 48 строчек медленно и молча. Вот некоторые из них, если читателю любопытно:
«Похищу тебя в мироздание,
Где исполняется любое желание,
Где нет забот, печали, проблем —
Место, нетронутое никем.
Там ты не будешь хотеть умереть,
И всё перестанет болеть.
Мысли свои от плохого избавь
И, радость моя, просто представь:
Как летят стрекозы на летний луг,
Чистое небо открыто вокруг,
Всюду глубокая вечерняя тишь,
И все будет так, как вообразишь. »
Минута первая прошла, вторая, третья. Глаза уже не знают куда смотреть, то ли на задумчивое лицо учителя, выражающие непонятные эмоции, то ли на геометрические узоры на полу. Они нервно метались то к окну, то к меловым разводам на доске, искали чем себя отвлечь.
Наконец ожидание закончилось, и учитель стала комментировать:
«Ты мыслишь и чувствуешь старше своего возраста. Постарайся прожить беззаботную часть детства, держи баланс. Нельзя так рано взрослеть»
Эти наставления Саша запомнит ещё очень надолго и будет часто вспоминать, твердить себе под нос, чтобы не свернуть с выбранного пути.
Она не совсем понимала, что значит прожить «беззаботную часть детства» и стала наблюдать за одноклассниками. Те прыгали на партах, носились из стороны в сторону, снося всё и всех, перекрикивали друг друга, хохотали, кидались пеналами и ластиками — это лишь малая часть из всего, чем они развлекались. Смотря на этот хаос, Саша была в недоумении. Неужели это именно то, что имела ввиду Светлана Николаевна? Одноклассников явно не заботило то, что они могут попасть кому-нибудь в голову, то, что от их шума болит голова, то что они могут случайно толкнуть и разбить любому нос, а то и кости. Это и есть беззаботность? К счастью, у девочки не было такого количества энергии, чтобы присоединиться к ним. Больше хотелось спать, нежели участвовать в суете.
И всё же было в школе что-то такое, что можно вспоминать с улыбкой. Саша тоже имела свои глупости. Тихие, не причиняющие вреда. И их она стала творить чаще, чем раньше.
И в этот же день девочка переписывалась на листочках с одноклассницей. Они отрывались с таким режущим слух звуком, что никаким кашлем это не заглушить. Самой забавной была реакция учителя. Она сначала долго смотрела, как Саша медленно отрывает листочек, потом также медленно передаёт его впереди сидящей Лене. В классе настала гробовая тишина, шорох девочек был слышен чуть ли не с коридора. Дети вокруг наблюдали за учителем, а учитель наблюдала за Сашей, но та даже не подозревала, что тишина собралась по её душу. Первой догадалась Лена. Она встретилась с терпеливым взглядом учительницы, сделала максимально серьёзный и ни к чему не причастный вид, затем резко смела все бумажечки на пол. Саша возмутилась. Но вдруг учитель вслух и во всех подробностях стала комментировать произошедшее всему классу так, будто они смотрели передачу о животных. Со всех сторон раздался громкий хохот, а до Саши снизошло осознание. Она смиренно сползла под парту и расхохоталась вместе со всеми.
Теперь всякий день, прожитый без капли дурости и смеха, Саша считала по-настоящему потерянным.
На улице холодало. После бурного начала учебного года девочка переосмыслила слова Светланы Николаевны. Вдохновлённая ими по-новому, она стала искать источники вдохновения во всём. И так, возвращаясь домой, она наблюдала в сотню раз внимательней. Вот уже и нежно-розовый закат с оттенками красного, фиолетового и молочно-синего, который она видела каждый день, становился особенным. Прохладный ветер нёсся быстрее машин к далёким полям на горизонте, помогал идти и пробирал до дрожи в теле, но это была приятная дрожь. Дома Саша попыталась зафиксировать эти чувства словами на бумаге, но увидев, что написанное ею не заставляет дрожать как ветер и совсем не пахнет далёкими полями, она расстроилась. Писательство пришлось отложить до лучших времён.
С наступлением зимы дорога домой превратилась в сказочное испытание. Несмотря на то, что зима в их местности короткая и скорее мокрая были пару злосчастных дней, когда всё накрывало снежным Туманом. Он приходил не один, а с Метелью. Такой бушующей, острой. Своими частицами она била по лицу, резалась и кусалась, свистела прямо в уши. Даже очки были не в состоянии защитить глаза, ведь эта «конфликтная женщина» летела как ей вздумается в разных направлениях, словно ферзь на шахматной доске.
Еле волоча ноги по дороге, которую напрочь замело снегом, Саша рассказывала себе стихи. Самые длинные из тех, что знала наизусть. Говорила еле слышно, но этого было достаточно, чтобы напор воздуха, исходящий изо рта, смог согреть шарф и саму девочку. Это один из тех моментов, когда стихи грели не только душу, но и тело.
Чуть не доходя до своего переулка, Саша успевала застать миг, когда включали фонари. Она очень радовалась, видя как они подсвечивают летящий снег и голые ветви деревьев, которые были покрыты льдом. Всё это создавало волшебную и даже сказочную картину в глазах: деревья словно сами излучали свет, казались объёмнее, а снег был похож на множество падающих звёзд. Стоило загадать желание. И Саша загадала. Ей очень хотелось стать внимательнее ко всему.
Вскоре желание начало осуществляться. Тяга к изучению усилилась, хотелось видеть, чувствовать и слышать всё больше и больше. Весной Саша старалась изучить каждый переулок своего района, каждую тропинку. Особенно её интересовали тропинки животных, ведь они всегда приводили в укромные и тихие места, куда люди либо никогда не ходили, либо уже давно не ходят.
Так по следам лягушек она наткнулась на балку, залитую водой от недавно растаявшего снега. На самом деле она скорее походила на большую грязную лужу глубиной не более 3-х метров. Одну из лягушек, которую Саша встретила по дороге, получилось потрогать. Казалось, лягушка уснула с открытыми глазами, ведь она не реагировала на прикосновения. Ощущения в руках напоминали шершавый пакетик с водой.Балка весной являлась для лягушек местом обитания и размножения. Они собирались к ней отовсюду. Часть из них блаженно барахталась в воде, образуя волны в виде колец, другая часть словно наперегонки забиралась на берег, старательно выпрямляя свои длиннющие ноги. Всюду звучало оживлённое кваканье, но каждый раз была одна такая лягушка, которая пялилась на Сашу из своей лужи и издавала громкое возмущённое «Кваааааа» — она явно была недовольна присутствием девочки. Это было умилительное видение, смешное до боли в животе. Очень вероятно, что хозяйкой этих недовольных криков была та самая лягушка «шершавый пакетик», личные границы которой девочка однажды так бесцеремонно нарушила.
На летних каникулах звериные тропы привели её к заброшенному мосту, он соединял 2 холма и вёл к железной дороге. И это, пожалуй, было первым местом, где Саша могла полностью уединиться, подолгу смотреть на поезда или слушать музыку. В основном классическую, ибо только такая музыка гармонично вписывалась в окружающую обстановку и была живой частью картины.
Чарующий свист скрипки, серебряный звон колокольчиков, басовитые трубы органа — всё это погружает в особый мир. В наступившее лето.
Старые перекошенные деревья, которыми заросло это место сплошь и поперёк становились чем-то одушевлённым. Чем громче был звук, тем выше они тянули свои конечности к небу, закрывали его зелёными ветвями, листья блестели и торжественно шуршали. И только лучи утреннего солнца просвечивали через них и оставляли на земле свои прыгающие пятна.
Девочка чувствовала энергию звука, а он, в свою очередь, наполнял энергией тело — как электричество, бегущее от ушей до пят. Пока неслась мелодия, нёсся и ребёнок от моста к холмам всё выше и выше. Вместе с ней по телу бежали мурашки. Звуки нарастали. Сердце билось чаще. В голову ударил адреналин.
С последним аккордом сердце замерло, и Саша оказалась в реальности — на высоком обрыве с каньоном внизу. Если обернуться и посмотреть назад перед глазами открывался чудесный вид на всю округу, как идеальное завершение и произведения в наушниках, и прогулки.
Пришедши домой, она могла вновь погрузиться в тот музыкальный поток, зная, что его течение обязательно перенесёт её в ту прогулку. Под знакомый ритм чувства оказалось легче выражать в слова и тяга к писательству вернулась. Саше казалось, как только она замечала что-то красивое вокруг — изгибы ветвей или формы облаков, её веки смыкались словно затворы фотоаппарата, а глаза, как маленькие объективы, запоминали всё в мельчайших подробностях. Так в её голове появлялись новые снимки — воспоминания, которые она могла просматривать снова и снова, как в красочном альбоме стоило только включить музыку.
Чем больше вещей Саше доводилось видеть, чем больше тонкостей она в них находила, тем красочней собирался альбом в голове, тем ярче были и её рассказы. В них девочка пыталась донести читателям, что у каждого человека в голове должен быть такой альбом, каждый должен почувствовать, что значит жить. Жить в звуках и пейзажах, в чувствах и запахе, в смехе и горе. Жить, как живут дети, дышать этим воздухом, видеть этот свет и слышать своё сердце.
Жить, а не существовать.
