Оля была самой обычной девочкой, каким же веселым проводила было её детство: гуляла с подружками, разговаривая обо всём на свете, играла в дочки матери, заставляя мальчика Колю из соседнего подъезда быть папой, красила губы помадой и надевала самые красивые бусы, за что мама часто ругала, а папа заливался смехом при виде своей чумазой дочери, на что Оля, конечно, обижалась. Но в однажды всё резко поменялось…Началась война…страшная, жестокая, холодная…
Отец ушёл на фронт, а мама, сестричка Анюта и сама Оля остались в Ленинграде, надеясь на то, что война совсем скоро закончится и их горячо любимый папа наконец-то вернется. Но как же мы ошибались…
15 августа 1941 год
«Дорогой папа! Это твоя дочка Оля. Мама сказала, что тебе можно отправить письмо, я так обрадовалась! У нас всё хорошо, вот только Анютка часто плачет, скучает, да и мы тоже, все мы мечтаем, чтобы война поскорее закончилась и ты вернулся домой. А у тебя как дела? Ты не ранен? Наверное, всех фрицев уже перебил, конечно, ты же у нас самый сильный, я в тебе не сомневаюсь. Держись, папуль, мы тебя очень любим, вот вернёшься с войны, и мы с мамой приготовим твои любимые пирожки с капустой, надеюсь, скоро увидимся. С любовью, твоя дочка Оля».
22 августа 1941 год
«Любимый папка! Это снова Оля, к сожалению, я не получила ответа на письмо, но ничего страшного, у тебя там, на фронте, и так очень много забот. У нас всё так же хорошо, только мама очень устаёт после работы и, приходя домой, просто валится с ног! Но я стараюсь ей помогать: убираю дом и кормлю Анюту сама, сегодня даже смогла маме ужин приготовить! Картошка, правда, почти вся гнилая была, но получилось очень вкусно! Мамуля была безумно рада, сказала, что я большая молодец!
Как у тебя дела? На улицах повсюду висят лозунги: «Победа за нами! Мы победим!» И знаешь, пап, и я им верю, если бы была возможность, тоже пошла на фронт, но мама говорит, что туда маленьких девчонок не берут. Ну, нечего, я подрасту, стану взрослой и буду самым главным патриотом своей страны. Папа, родной, не падай духом, победа не за горами, мы тебя очень любим и ждем домой!
С любовью, твоя дочка Оля».
1 сентября 1941 год
«Папочка, здравствуй! Это твоя Оля. Сегодня я пошла в школу, жалко что тебя не было рядом, но что поделать, не ходить же мне постоянно на первое сентября с кем-то, нужно взрослеть! После линейки я смогла уговорить Кольку поиграть со мной в дочки-матери, он согласился, только после того как я пообещала ему взамен конфетку. Было весело. А как твои дела, пап? Почему ты молчишь? Почему не отвечаешь? Мы так ждём хоть строчки от тебя…
Мельком увидела в газете на улице, что врагам осталось недолго, чему я безгранично рада. Маме очень тяжело одной, возвращайся скорее, мы по тебе очень соскучились! С надеждой, твоя дочка Оля»
8 сентября 1941 год
«Папа, милый, родной, привет! Как ты там? Представляешь, сегодня я видела бомбы…Самолёты пролетали над нами и скидывали их, потом всё взрывалось, мне было очень страшно, а если это фашисты до нас добрались? Нет! Папа, скажи, что я говорю глупости! Еле успокоила Анютку, она рыдала навзрыд. Мама вернулась сегодня пораньше и велела идти мне спать, из комнаты я слышала всхлипы на кухне, неужели мама плакала? Надеюсь, мне показалось. Ладно, мы тебя очень ждем и скучаем! Храни тебя Господь, пап, всё будет хорошо! С любовью, твоя дочка Оля»
20 сентября 1941 год
«Дорогой папуля! Здравствуй! У нас заканчиваются продукты, пытаемся всеми силами их растянуть. Немцы, будь они неладны, разбомбили продовольственные склады, еды стало катастрофически не хватать. По радио сказали, что Ленинград оккупировали, только я не поняла, что это значит. Мама, когда услышала это слово, сильно плакала… Мне так страшно, бомба попала в соседний дом, я боюсь, что это снова повторится и мы тоже можем оказаться под завалами… Но ты же не позволишь этому случиться? Верно?.. Как ты там, родной? Как твоё здоровье? Напиши нам хоть строчку! Очень волнуемся, очень любим! Твоя дочка Оля».
3 ноября 1941 год
«Любимый папа! Я голодная, еды почти уже не осталось, есть кое-какие запасы, но мама их трогать запретила, сказала, что это наш ужин и на завтра, и на послезавтра, только как на два дня растянуть три кусочка хлеба? Я не знаю… Анюта плачет, у неё болит живот от голода, но ни я, ни мама ничего с этим сделать не можем.. Как же я хочу вернуться на год назад, когда было хорошо, мы были все вместе, снова хочу играть в дочки-матери с подружками. Сейчас страшно, жутко, мало кто из ребят на улицу выходит… В доме холодно, электричества нет, и мы утепляемся как можем…. От тебя до сих пор ни строчки, но я не обижаюсь. Ждём тебя домой с победой! Крепко обнимаю тебя, папка! Твоя дочь Оля».
5 декабря 1941 год
«Папка, наш родненький! Здравствуй! У нас происходит какой-то кошмар, сегодня объявили воздушную тревогу, и нам пришлось срочно собираться и бежать в бомбоубежище, было так страшно: взрывы, грохот, крики и плач…Аня никак не могла успокоиться. Честно сказать, от страха я тоже заплакала, здесь, мне кажется, даже самый храбрый не устоит. Почти сутки просидели в подвале, сыро, страшно…Худенькая светловолосая девушка тихонько затянула песню: «Хороши весной в саду цветочки…» И все подхватили дружно! На душе стало как-то легко, тревога отступила. Так и живём. Папуля, мама часто плачет, шепча твоё имя…Ответь мне, пожалуйста, родной, дай знать, что ты жив. С надеждой и любовью, твоя дочка Оля».
30 марта 1941 года
«Милый папа, привет, я знаю и верю, что ты читаешь мои письма, просто не можешь ответить мне. Я буду продолжать их писать, мне так немного легче, как будто поговорю с тобой, и силы прибавятся. Помнишь, как мы с Анютой кашу не любили? А сейчас суп едим из картофельных очисток, и то, если повезёт…Папка, мы скучаем, очень-очень! Храни тебя Бог, каждый день молимся за тебя. С любовью, твоя дочка Оля».
2 октября 1942
«Привет, папуля, как у тебя дела? Как со здоровьем? Надеюсь, всё хорошо. Сегодня с ребятами ходили тушить фугасные бомбы на крыше. Мы рассказывали друг другу про своих пап, которые отправились на фронт, а один мальчик обронил, что тебя давно нет, что ты умер. Но я ему не поверила, папка, я знаю, я знаю, что ты жив! Слышишь! Мы ещё обязательно встретимся! Ведь похоронки не было, да? Ведь так? Мне даже думать об этом страшно… Мы ждём тебя домой целым и невредимым, люблю тебя, до встречи. Твоя дочка Оля».
23 октября 1942 год
«Пап, привет! Мне кажется, эта блокада никогда не закончится, она длится уже целую вечность, я устала и голодна. Сегодня хочу попробовать сварить суп из твоего кожаного ремня, надеюсь, что-то получится, иначе мы просто умрём… Представляешь, тëтя Наташа и Нюрка из 14-ой квартиры эвакуировались. Вот мы с мамой думаем, может, тоже Анюту отправить, не пойми нас неправильно, ей там будет лучше, а я… я просто не хочу, без меня мама не справится, ей нужен тот, кто о ней будет заботиться. И этим человеком буду я, папуль. Не переживай за нас, мы сильные, справимся. Жду письма от тебя. С любовью, твоя дочь Оля».
11 декабря 1942 год
«Привет, пап, хочу сообщить тебе, что мамы больше нет…Поздно вечером она возвращалась с завода, начался налёт, и мамочка не успела добежать до бомбоубежища… Пишу, а сил просто нет, хочется рыдать, но слёзы все выплакала, на душе так тяжело, не знаю даже, как сказать об этом Аньке, она всё время спрашивает, где мама, а я молчу…просто молчу… сил нет ни на что, хочется просто лечь и уснуть, спать и больше не просыпаться…Или проснуться, но в довоенное время, когда мы гуляли вместе, ходили в театр, ты отводил меня в школу, просто хочется быть снова той маленькой девочкой Олей и не думать о том, что мы будем есть завтра… До встречи, папуль, не переживай, мы держимся. Твоя взрослая дочь Оля».
8 декабря 1943 год
«Папочка, любимый, здравствуй… не знаю, с чего начать. Я так виновата…Прости меня, родной, я Анюту не уберегла, нашу бедную маленькую Анечку…
Решила отправить сестрёнку в эвакуацию с детским садом, соседки уговорили…Долго я махала платочком вслед уплывающему кораблю, и вдруг рёв моторов, взрывы, крики, огонь…на корабли летели с самолётов бомбы…на детей, беззащитных, маленьких…на чёрной страшной воде люди с берега увидели только белые панамки, рвущие нами сердца на множество осколков…Папка, прости меня, я хотела, как лучше…Теперь у меня остался только ты…Возвращайся, пожалуйста, умоляю! Твоя дочь Оля».
И вот по улицам шагает солдат с перевязанной рукой. Зовут его Андрей Михайлович. Он поднимается на третий этаж дома, открывает квартиру, бежит в комнату своих любимых дочурок…Отвернувшись к стене, на старом дырявом покрывале лежала Оля, закоченевшими руками она держала треугольник, на котором была лишь одна надпись: «Любимому папе…»
Он взял листок трясущимися руками и осторожно открыл его:
«Здравствуй, папочка! Наверное, это моё последние письмо из множества тех, которые я писала, не теряя надежду на то, что ты жив. Недавно в маминой комнате я обнаружила в уголке на полочке похоронку, о которой она нам не рассказывала, не хотела расстраивать, видимо…Пап, я не верю! Ты жив, я это чувствую! Я просто скучаю по тебе, по маме и сестре…»
Мужчина плакал, война отобрала у него самое святое — семью, он не мог поверить, что его маленькая девочка столько пережила, он не хотел в это верить. Андрей Михайлович, внезапно постаревший, побрёл в комнату жены, на полу лежали письма, штук пятьдесят, не меньше, письма, которые были предназначены для него. Медленно опустившись на пол, он тихо заплакал…
