Здравствуй, дорогой читатель.
Эти записки и стихи — дневник 16‑летнего парня, который любил очень сильно и стал любить ещё глубже. Не про счастливый конец этот сборник: скорее про чувства, что стали огнём тихой забвенности.
Вы познакомитесь с историей. Начать же хочу с того: кому вообще понятно то, что зовётся человеческими чувствами? А уж тем более «жалость перед тем, чего не было»? Это понятно лишь одному — существу, способному чувствовать так сильно и, конечно же, от которого и исходит эта сила.
Что за сила, читателю понятно. Сила, сворачивающая горы и поворачивающая реки вспять. Сила настолько великая, что «спасёт мир», согласно мнению оптимистов, и в то же время мокрого места не оставит, если быть верным пессимистам. Куда же относить третьих — реалистов — это уже вопрос, на который каждый ответит сам.
Итак, сила, что люди называют любовью: они пишут про неё песни, ставят её смыслом жизни и связывают ею друг друга. Без причины, абсолютно бескорыстно и полагаясь на особые, даже малозаметные, но на самом деле великие чувства. Та самая сила, что способна вечность — повторю, вечность — не стихать на личном фронте, был бы там мир или война.
Это любовь. Сила самая стойкая. Как пламя, охватит всего человека — моря не потушат, даже самые ужасные штормы. С ней люди — то пошлы, то глупы. Порыв ветерка их и губит, и ранит. Собственно, становится очевидно: с самой безумной по своей мощи силой может покончить, кажется, одно из самых переоценённых существ на свете, и даже меньше этого — одно лишь слово или мысль. Только вдумайтесь: такая ничтожность на фоне неуправляемой стихии! Именно человек — обитель и тот, кто дал название и начало такому кропотливому познанию «любви».
«Он, обдав губы льдом, вновь грёзы рождает… Что тают… с тем, что любовью зовут.»
Часть 1. До
Как изменны чувства тех,
Кто чувствительны годами:
То ли радость, громкий смех,
То ль кручина пред глазами.
Что я видел, чего ждал?
Оказалось, был во сне:
Но забудьте обо мне.
Вот давайте расскажу
О том мальчишке на Дворцовой:
Как писал он в ту пору
И ловил он поутру
Свет любви и взгляд медовый:
«До зимней сказки остался один миг,
Душою прерванный и очень долгожданный.
Зарыться счастьем музыки и книг,
Увидеть радость, снега содроганья.
Облака румянцем красят небеса,
Наполнен воздух торжеством и счастьем.
Пьянён рассудок словом от тебя,
Искрою глаз, таинственною властью».
Ну и любовь была в те времена!
А как он её боготворил!
О ней мы умолчим: пускай она
Лишь будет сутью изречения
И без капли сожаления.
Мы скажем: любит он её.
И вправду, трудно было не любить:
Она красива, статна и умна,
Приятна, решимости полна.
Весьма культурна, да и игрива —
Королева для него. Одна
Из миллионов милых,
Но для него пустых особ.
И скажем правду: та любила
Его. Каждый день она
Того не забывала никогда.
А до этого писал он так,
Чуть менее чем двумя годами раньше:
«Давай завтра вернёмся с тобой в тот самый день,
Где не тысяч, просто лишь 13.
Где не через шесть часов у нас обоих гаснет свет,
И с тобой одной Невою любоваться.
Давай уж завтра скажем мы друг другу
Те слова, что внутри хранили мы.
Слова любви в разные недуги,
Тёплые слова, что говорили изредка сквозь сны…
Друг другу, но скажем наяву! Но завтра».
Однако участь мечт таких заготовлена ему.
Пережить осталось много парнишке одному…
Много любви и света солнца.
И к нему тогда вернётся
Его любимый человек.
Часть 2. Рандеву
«Любовь — это когда разлука сводит тебя с ума, когда ждёшь встречи, считая мгновенья, и, находясь рядом, забываешь обо всём», — цитата из интернета.
Порой случается такое,
Что случится — не поверишь!
Казалось, жизнь была в покое
У парнишки, но успеешь
В жизни ты увидеть то,
Что можно обозвать и чудом.
Правдой будет всё равно:
Жизнь равна причудам.
Он узнал: пришла любовь!
Что терпение, несомненно,
Его жгла, и он смиренно
Ждал её в объятия вновь.
В ночь ту он был счастлив:
Он был сам не свой.
Посмотрите сами стихи недельки той:
«Удивлён ли был я?
— Нет, нет, нет.
В состоянии наркоза я видел мир, смешались в коем ты и грёзы.
Ты слышишь? И я тоже. Мы оба это слышим —
И мурашками по коже… и сердцами воедино.
Как убийственно мы дышим,
Неровно, обходя границы,
Пролетая ось земную!
Возвращается, как птицы,
Возвращается любовь».
Часть 3. Январь
Так было… однажды поздней ночью
Ошибка, что стоила мне счастья,
Иль звать её ошибкою порочной,
А звать её разоблачением безвластья
Над собой и тайнами души,
Что осознать только одному,
Лишь мне… Ты только не спеши,
Дай время понять всё самому.
Поймёшь — узнаешь, будешь как готов открыть себя другим,
Гореть огнём, но не сгорать, не только жить, а быть живым.
Но что теперь вокруг неё:
Какой черёд и мысли ход?
Полемика ли дум великих,
Видение образов безликих?
Спросить не смею у неё:
Ведь договор есть договор.
И хоть решение моё
Имеет силу до сих пор.
Но что теперь насчёт тех слов,
Что стали вестником разлуки,
Открытием правды, смертью снов?
Протянет ли она мне руки?
Поверит, что я навеки чист
От дум потерянных и мнимых?
Души надежды — чистый лист!
Вернёт ход дней таких родимых.
Тому сам поверю я?
Когда вернётся вновь былое,
Вернётся с ним борьба моя
За то, о чём мечтал порою,
О будущем, которого не будет,
О сердце, что не равно меня любит.
Одно я знаю точно: всё меркнет,
Если как сердечного товарища отвергнет.
Я выбрал жить так, но не отпустил,
Хотя желал и верил в то желанно.
Я знаю, что не зря тебя любил,
Но воля у любви коварна.
Может, лучше всем нам отступить…
Нет, я знаю, смогу я совладать.
Она мне точно не любовь,
И я ей… хотя бы… нужен?
Я не потеряю ничего,
Если дам ей обещание
Ещё раз… что всё свершится у него
И что не светит нам прощание.
А когда в последний раз произнесут,
Что нет, мой дорогой, прощай…
Пройдусь в своём мечтательном лесу,
Срублю его и посажу там чай.
Одно оставлю деревце, оно куда важней,
И никуда не денусь я,
Прочь от истории своей.
Но отчего всё нет лица на нём: он что‑то скрывает?
Он точно что‑то сделал то,
Что мысли занимает.
И поменять хоть что‑то ныне
Никак нельзя, он знает это.
Исход таков, какой он есть,
Но вдруг то не причина этому?
А, не дай бог, покинул мир
Тот, кто не мог никак уйти…
Запомнил день, на век тот миг.
Надеюсь, мысль та позади.
Но отчего там на душе так глубоко,
Будто был там кто‑то?
Теперь там никого.
Глубина холодных вод, там есть тепло, я знаю это,
И было там всегда. Вокруг него одна вода, бурлящая остатками любви.
Часть 4. Февраль. ************ собор
«Всё в порядке.
Я от мыслей, что теряют в пустоте,
И лживых дум, что возникали в темноте,
Свободен и теперь открыт.
Я готов
К новой встрече с тобой где‑то у собора.
Я буду собой. Разговоры мы внимаем снова,
Открыт к тебе, как и всегда.
Я всё понял.
Знаю, что ты веришь мне как прежде.
Мне ты нужна, ни шансы, ни надежды.
От них я чист. Я полон жизни».
— Ложь, несомненно. Так скажу я,
Но только не сейчас.
До того ещё дожить бы,
А пока сказал подчас.
Но что, если стоило мне тогда, к чёрту оставив все приличия, выбежать из метро? В состоянии, достаточно похожем на состояние влюблённого человека, найдя своим метающимся взглядом её — да, именно то бежевое леопардовое пальто в милой белой шапочке, — и, прокричав её имя, догнать и раскаяться в уже немного забытых, однако и самых незабываемых объятиях. Задавая тон достаточно смущённый, вывести её чувства в свет. Изменить всё…
Однако в какую сторону — история умалчивает. Тем более, так сильно не любя сослагательное наклонение.
Покажется: не будь этого вечера, я бы сошёл с ума! От любви, что сидит и смотрит так, как жаждущий просит воды, и как потерянный, что желает больше всего найти лишь путь. Кажется, всё же сегодняшний вечер стал для меня местом в моей душе особой значимости — местом, полным зацепок за любовь и одновременно бесконечным смущением. Местом преклонения к существованию в мире согласия, но в то же время и самых безмерных по силе душевных страстей.
«Как человеку больно может быть,
И как глубоко он утонет.
Как много времени нужно, чтобы забыть…
О том, о чём душа его стонет
Протяжно и тошно, изливаясь в крови,
В слезах и холодном поту.
Душа, в которой нет места любви,
Что боится вновь выбрать не ту.
А если выбрать, то жить ею и всё,
А если так — то любить навсегда.
Но так не бывает, так заведено:
Любовь умирает, но не без следа
На душе, что болезненно громко кричит,
Что разорвана в клочья.
О том, что веками не будет забыт
Тот, кто счастье дарил поздней ночью.
Какой смысл любить человека?
Разлюбит он снова — вокруг тишина.
Вокруг — лишь молчание, в душе глубина.
В душе лишь капелька света — она…
Любить человека?
Не жить с ним, не спать с ним,
А жить им, но так не сказать…
Насколько любим человек может быть человеком?
Покажется — не сосчитать.
Скажи, что любишь меня.
Мне лишь твой вздох
Теплее огня,
Конец суматох.
Королева моя, что со мной сделала ты?
Посмотришь — тот мальчик с Дворцовой
Совсем потерялся и поднял все мосты,
И теперь его нет, за него теперь новый…
Это не я. Я не буду им больше.»
— Ну что ж, не смею я дольше
Вас упрекать: он весьма поменялся
И сильно встревожен, вечно он обезвожен,
Стал сильнее, чем всем казался.
Но позвольте, скажу: он очень грустен теперь.
Он не знает, как быть без неё,
Но молвит: «Страшнее потерь —
После них как безумно житьё».
Часть 5. После
Я, кажется, так давно не видел его. Тот мальчик с глубокими счастливыми глазами, полными чистой любви. На фотографиях завораживает в глазах блеск его мечты. Он плакал последний раз, скорее, несколько месяцев назад, да и сам говорил, что уже не помнит когда, ха‑ха. И то — от счастья.
Надо будет как‑нибудь встретиться с ним; говорят, он всё так же смотрит на звёзды по ночам… Всё так же приезжает на Владимирскую площадь или неторопливо, как и всю свою жизнь, гуляет по Петроградской стороне.
Занимаюсь рефлекси́ей
Шестой месяц я подряд.
Ушли зимние подстилы.
Я отвлёкся — тому рад.
Говорю я «после» зря:
Ведь ещё душа моя
Её вспоминает каждый день.
Уже так: от солнца тень
Стала мне стократ милей.
И, безусловно, я в сей миг
Живей живых, однако скит
Возвращает меня вновь,
Но всё реже. И любовь
Моя лишь пуще стала.
О боже, если бы узнала
Она о том…
Но мы с вами о другом.
Послушайте, прошу, ещё:
Что сочинил я с марта
И как легла мне карта:
«Спустя столько попыток выбраться со дна,
Позволь мне ночью не сидеть допоздна,
Ведь я снова думаю о тебе в этой тишине,
В этой пустоте… слов…
В ночной пустоте снов,
До которой приходила ты.
Так просто, будто воздух свежий.
Я засыпал, окутанный надеждой:
И каждый день дарил мне нежно
Твою улыбку и счастье, что ты есть.
Мне нравится в том вчера.
Я люблю одиночество.
Мы с тобой хоть до утра,
Пока в сердце песни кончатся.
Я люблю не только его.
Честно, я не могу иначе жить,
И я не хочу одного…
Тебя однажды забыть.»
Ну и ну, а ведь он постоянно встречал
Прохожих, чей взгляд…
Как у неё. И просто молчал,
Ловя хоть истоки начал
Чего‑то такого, о ком он мечтал.
Он верит в тот тёплый вечер.
Не боится встретить его
Вместе с ней. Он снова ждёт этой встречи.
Он снова, похоже… того.
И любит её всё сильней.
Но до сих дней
Они пред друг другом молчали —
Иль от любви, иль от печали.
Разъяснить не в силах никто,
Но мы знаем: любовь у него —
Великая вещь. И молвил он, что:
«Вернёшься ты — вернусь и я
К счастливым и наивным дням,
Где ты меня, а я — тебя
Любили».
