Когда ещё прадед твой малым ребёнком
Бежал босиком по росистой траве,
Я был лишь побегом, зелёным и тонким,
С одной только почкой на слабой главе.
Я пил эту воду, я впитывал солнце,
Я рос у забора, где пел соловей.
И видел, как в старом, разбитом оконце
Мелькали фигуры ушедших людей.
Деревня жила, колотилась сердцами,
Стучали вальки, раздавался топор.
А я укрывал их своими ветвями,
Ведя с облаками иной разговор.
Я видел невест в белоснежных нарядах,
Я видел солдат, уходивших на фронт.
И слёзы прощанья в застывших взглядах,
И дым, затянувший весь горизонт.
Но время — река, что не знает пощады,
Оно уносило и смех, и уют.
Замолкли в садах вековых серенады,
И люди покинули тихий приют.
Дома покосились, забор развалился,
Я стал выходить за пределы черты.
Мой корень в подвалы чужие вцепился,
Ломая остатки былой красоты.
Я рос на костях этой старой деревни,
Я пил её память, я ел её прах.
Огромный, могучий, угрюмый и древний,
С застывшей улыбкой на мёртвых устах.
Я стал её небом, я стал её пленом,
Я ветви вплетал в обветшалый карниз.
И кровь человечья текла по коленам,
Спускаясь по трещинам бережно вниз.
Я думал, что я — победитель в сраженье,
Что лес заберёт то, что взял человек.
Но в этом великом и гордом движенье
Я сам не заметил, как кончился век.
Пришли холода, беспощадны и люты,
Земля промерзала до самых глубин.
И в эти глухие, немые минуты
Я понял, что в мире остался один.
Ни птицы на ветке, ни зверя в овраге,
Лишь шёпот руин под покровом снегов.
Моя красота — лишь пятно на бумаге,
Моя высота — лишь обуза для снов.
Я слишком велик для пустой этой дали,
Я слишком тяжёл для усталой земли.
И те, что когда-то меня воспевали,
Давно в безымянные бездны ушли.
И вот он пришёл — не герой, не спаситель,
А просто бродяга в дырявом пальто.
Последний деревни забытой житель,
Которого в мире не знает никто.
Он долго смотрел на моё величье,
Он грел свои руки дыханьем сухим.
И в этом простом, человечьем обличье
Я вдруг увидал, как я стал им чужим.
Он взял не топор, он принёс лишь огниво,
И сучья сухие у корня сложил.
Я вспыхнул мгновенно, легко и красиво,
Отдав всё тепло, что в себе накопил.
Я грел его долго, до самого утра,
Пока не рассыпался пеплом седым.
И в этом финале, печальном и мудром,
Я стал просто тенью, я стал просто дым.
Мораль не в добре и не в силе природы,
А в том, что любому приходит черёд.
Мы все — лишь дрова для костра непогоды,
И пламя когда-нибудь всех нас возьмёт.
Нет смысла в величье, коль некому видеть,
Нет смысла в корнях, коль земля холодна.
Мы можем любить или всех ненавидеть —
В итоге останется лишь тишина.
