В их мироздании существовало три уровня: горние небеса, срединная земля и нижний мир, который называли Мертвым городом. Люди разделились в своей вере: одни поклонялись богам, другие — демонам. Но были и те, кто пытался служить двум господам сразу, что считалось страшным грехом. Ибо нельзя молиться на два алтаря — это вело лишь к погибели.
Мэлли была обычной девушкой из маленькой деревушки на окраине города Мэлисор. В свои двадцать три года она не славилась ни подвигами, ни редким дарованием. Её знали лишь по одному — по маленькой булочной, куда все спешили за самым свежим хлебом во всей округе. По утрам, едва жители просыпались, их уже окутывал тёплый, мягкий аромат сдобы. «Лучше, чем у Элимсов, хлеба не сыскать», — говорили все, кто хоть раз переступал порог их лавки.
Матушка Мэлли, Элизабет, открыла эту булочную ещё в юности, когда ей не исполнилось и восемнадцати. Её муж, отец Мэлли, был человеком известным и уважаемым — занимал пост генерала в королевских войсках. Но за грозным видом и суровой должностью скрывался добрейший человек, какого только можно сыскать. Впрочем, идеальных людей не бывает: его главным недостатком была непомерная упрямость. Мэлли понадобился целый год уговоров, чтобы он согласился обучать её владению мечом и рукопашному бою. Тренировки эти лёгкими не были никогда. С шести лет отец нагружал её по полной, неизменно приговаривая: «Сама напросилась — терпи. Меч и кулак — не женская игрушка, дело это тяжёлое». Но при этом он всегда был рядом, если она получала травму, заботливо перевязывая раны.
Был у Мэлли и старший брат, двадцати пяти лет. Он давно жил отдельно, плёл корзины и всё твердил, что скоро разбогатеет на этом ремесле. В гости наведывался часто, но характером был сух и строг с сестрой. Мэлли даже была рада, что видит его не каждый день — его гиперопека порядком утомляла.
Сейчас Мэлли собиралась в место, которое в деревне называли просто «капище демонов». Вся её семья была предана богам, и лишь она одна тайно поклонялась тёмным силам.
— Мэлли, ты опять туда? — с ноткой недовольства в голосе спросила матушка, увидев, как дочь собирается.
— Матушка, только не начинай, — устало отозвалась Мэлли, стягивая чёрные волосы в высокий хвост.
— Ладно, ладно, — вздохнула Элизабет и протянула ей плетёную корзинку. — Но по пути занеси хлеба с маслом миссис Смит.
— Хорошо, матушка, — кивнула Мэлли, принимая ношу. — К вечеру вернусь.
С этими словами она вышла из дома. Улицы, как всегда, звенели жизнью: торговцы наперебой зазывали покупателей, детвора носилась с радостными криками, девушки в нарядных платьях щебетали на лавочках, а по каменной мостовой громыхали кареты. Из деревянных и каменных домов доносился лай собак и мяуканье кошек. Мэлли шла, впитывая этот привычный гомон, и вскоре увидела знакомую красную черепичную крышу. Она прибавила шагу.
Дом миссис Смит, добрейшей женщины и матери четверых детей. Мэлли часто нянчилась с её малышами, но в последнее время времени на визиты совсем не хватало. Постучавшись, она услышала быстрые шаги, и дверь распахнулась. На пороге стояла Эмили, старшая дочь, её ровесница. Девушки были полной противоположностью друг другу, но это не мешало им оставаться лучшими подругами. Эмили с её длинными, до колен, золотистыми волосами, лучистыми голубыми глазами и изящным платьем казалась воплощением нежности. Мэлли же, со своими чёрными волосами ниже плеч, тёмно-карими, почти чёрными глазами и сдержанной улыбкой, выглядела её тенью-антиподом. Увлечения у них тоже были разными: Эмили обожала шитьё и кулинарию, а Мэлли проводила свободное время с мечом, оттачивая боевые навыки.
— Мэлли! Какими судьбами? — звонко воскликнула Эмили, озаряя подругу сияющей улыбкой.
— Матушка гостинцев передала, — чуть улыбнувшись в ответ, Мэлли протянула корзинку.
— Тётя Элизабет, как всегда, нас балует! Мы уже не знаем, куда хлеб девать, боимся, что испортится, — затараторила Эмили, принимая угощение. Но тут из глубины дома донёсся какой-то подозрительный шум и плач. Эмили вздохнула. — Ой, опять близнецы шалят. Ладно, Мэлли, пока! Увидимся!
— Пока, — коротко ответила Мэлли и направилась дальше, к капищу.
Дорога была знакомой, но нелёгкой. Тропинка, несмотря на её почти ежедневные походы, никак не хотела протаптываться: цепкие ветви хлестали по лицу и рукам, норовя зацепиться за одежду и вырвать прядь волос, а из земли, словно змеи, выползали корни деревьев, о которые то и дело приходилось перешагивать. Но упрямую девушку это не останавливало. Минут через десять лес расступился, и взору предстало капище.
Две высоченные, величественные статуи стражей с суровыми ликами взирали на всех входящих, сжимая в каменных руках огромные мечи. Но главным чудом был сам храм. Вопреки мрачной репутации, по роскоши он не уступал светлым святилищам богов. Вдоль дорожки к дверям горели ровным, кровавым светом красные бумажные фонари, колыхаясь на ветру. Массивные врата из чёрного дерева были искусно расписаны замысловатыми алыми узорами, изображающими сцены древних битв. Двери поддались с лёгкостью, открывая взору внутреннее убранство. Внутри всё было гораздо скромнее, но от того не менее впечатляюще. В центре зала возвышалась огромная статуя самого Демона, вырезанная из чёрного обсидиана, его глаза, казалось, следили за каждым движением. Вдоль стен стояли низкие диванчики с резными столиками и горели благовония, распространяя пряный, дурманящий аромат.
Медленным, торжественным шагом Мэлли приблизилась к статуе и низко поклонилась. Выпрямившись, она опустилась на колени, зажгла особые, «демонические» благовония и, сложив руки в молитвенном жесте, зашептала слова. Закончив, девушка поднялась и присела на один из диванов. Из-за пояса она извлекла небольшую книгу в тёмном переплёте — запретную во всём мире. В ней описывалась тёмная магия, которая, как говорили, могла зародиться в самом практикующем. Мэлли не слишком верила этим россказням: ну как магия может появиться внутри обычного человека?
— Так… Что же я ещё не пробовала? — пробормотала она, листая пожелтевшие страницы. Взгляд зацепился за заголовок: «Призыв фамильяра». Решено, попробует. Сколько раз до этого она пыталась сотворить хоть что-то из книги, и всё без толку.
Она углубилась в чтение:
«Призыв фамильяра — занятие, требующее колоссальных затрат духовных и физических сил. Без фамильяра дальнейшее развитие в тёмной магии практически невозможно. Фамильяры бывают трёх ипостасей: животные, люди и демоны. Облик фамильяра во многом зависит от его создателя. Животные-фамильяры могут быть лишь четырёх видов: лисы, волки, кошки и псы. Люди-фамильяры также разделяются на три рода: оборотни, маги и вампиры. Внешне они неотличимы от обычных людей, но при использовании магии их истинная сущность проявляется. Демоны-фамильяры не имеют строгих обличий, все они выглядят по-разному. У всех существ есть своя иерархия рангов: слабые, сильные, почти непревзойдённые и непревзойдённые».
Мэлли перевернула страницу.
«Ритуал призыва: необходимо вытянуть руки вперёд и с закрытыми глазами прошептать заклинание. Если вам кажется, что это слишком просто, значит, вы не осознаёте всей важности момента, и фамильяр просто не придёт на ваш зов».
Запомнив слова, она встала с дивана и вытянула руки. Закрыв глаза, девушка начала шептать. Сначала ничего не произошло. Она попробовала снова, стараясь вложить в шёпот всю свою веру. И вдруг её тело пронзила странная, тягучая слабость. С каждой секундой она нарастала, разливаясь по венам свинцовой тяжестью. Сознание померкло, и Мэлли осела на пол, потеряв чувства.
Сколько времени прошло, она не знала. Очнулась девушка от резкой боли в висках. В глазах всё плыло и двоилось. Она прикрыла веки и прижала ладонь к лицу, пытаясь унять пульсирующую боль.
— Что… за чёрт? — прошептала она, снова открывая глаза.
Перед ней, на полу, сидела лиса. Небольшого роста, с шерстью необычного бело-чёрного окраса. В основном она была угольно-чёрной, но кончик её пушистого хвоста отливал белоснежным. Глаза у зверя были ярко-алые и смотрели на Мэлли с откровенным любопытством. Девушка от неожиданности вскочила на ноги.
— Чего это ты на меня свои глазищи вылупила? — раздался вдруг слегка высокомерный голос. Говорила, конечно же, лиса, глядя прямо в глаза опешившей хозяйке. — Лис никогда не видела?
— Н-нет, видела, — заикаясь, выдохнула Мэлли. — Но чтобы говорящих… И как ты вообще сюда попала?
— В смысле «как попала»? — фыркнула лиса. — Это я у тебя должна спросить: ты что, фамильяра вызывала или просто решила, что в этой книжонке сплошные сказки написаны?
— Фамильяр? — Мэлли хлопнула ресницами, пытаясь сопоставить факты.
— Ну да, я, — лиса грациозно подошла ближе. — Теперь ты обязана дать мне имя и представиться самой.
— Имя?.. — Мэлли на мгновение задумалась, всё ещё пребывая в лёгком шоке. — Что ж… Я Мэлли Элимс. А тебя… тебя я назову Сэйла.
— Сэйла? — лиса скривила мордочку. — Имя так себе, отстойное. Но ладно, хозяйской воле не перечат. А теперь вытяни руку.
Мэлли послушно протянула ладонь. Лиса молниеносно, даже не больно, полоснула клыком по подушечке указательного пальца. Выступила капелька крови и упала на каменный пол.
— Ты зачем это сделала? — воскликнула Мэлли, отдёргивая руку и сжимая её в кулак.
— Чтобы заключить контракт, — спокойно пояснила Сэйла, облизнувшись. — Мне нужна была твоя кровь для закрепления связи.
— Понятно… — протянула Мэлли, разглядывая свой палец. — Кстати, в книге говорилось про ранги. Какой у тебя?
Лиса гордо вскинула мордочку, и в её алых глазах сверкнуло пламя.
— Непревзойдённый.
— Непревзойдённый?.. — эхом отозвалась Мэлли, чувствуя, как внутри зарождается странное волнение. — Ладно, потом разберёмся. Нам пора уходить. Не знаю, сколько я тут провалялась без сознания. И запомни: в деревне ты молчишь. Там ты — просто лиса. Говорить будешь по-лисьи, то есть никак.
— Договорились, — кивнула Сэйла и запрыгнула на плечо Мэлли, устроившись поудобнее.
Мэлли вышла из храма и глубоко вдохнула ночной воздух. Сэйла сидела у неё на плече, тихо мурлыча что-то на своём лисьем языке. Девушка посмотрела на звёзды и улыбнулась. Что бы ни ждало её впереди — сегодня она сделала первый шаг. А остальное их будет ожидать завтра будет завтра…
